Глава 17

— Ты, — выдохнула я, чувствуя, как перед глазами всё поплыло.

Дориан даже не посмотрел в мою сторону, его невероятные глаза были устремлены на Ниэллу, и в них кружилась холодная, непроницаемая метель, не имеющая ничего общего с той серебряной вьюгой, которую я видела раньше. Сейчас в его взгляде не было ничего, кроме ледяной покорности.

— Дориан пойдёт с тобой, — сказала Ниэлла. — Он знает дорогу к Сердцу. Он защитит тебя и проследит, чтобы ты не сбежала.

— Я никуда не пойду с этим предателем, — выдохнула я, не в силах сдержать негодования и посмотрела на Дориана. Горечь обожгла горло. — Ты привёл меня сюда, как овцу на заклание.

Дориан поднял на меня глаза, и серебряная пелена в его радужках на мгновение дрогнула. Сквозь метель проступило нечто похожее на раскаяние. Это длилось всего мгновение, а потом его взгляд стал таким же холодным и непроницаемым, как и раньше.

От неожиданности я растерялась, не понимая почудилось мне это или было на самом деле.

Я смотрела на него и не знала, смогу ли я доверять ему хоть немного. Во мне всё ещё кипела злость.

— Хватит, — голос Ниэллы прозвучал, как удар хлыста. — Ты пойдёшь, Элоди. Дориан пойдёт с тобой. Ты принесёшь мне Сердце леса. А я верну тебе твоего брата живым и невредимым.

Ниэлла улыбнулась такой ледяной улыбкой, что у меня в жилах застыла кровь.

— Выбор за тобой. Если ты не принесёшь мне Сердце, всё будет очень печально. Тогда твой брат станет украшением моего сада. И ты тоже, маленькая смертная.

Я быстро перевела взгляд на Дориана. Он стоял неподвижно, но его лицо побелело.

— Хорошо, — сказала я, поворачиваясь к Ниэлле. — Я пойду. Если я принесу тебе Сердце леса, ты вернёшь мне брата.

Королева кивнула.

— Умная девочка, — сказала она. — Именно так. Мы заключим с тобой сделку. Но помни — время ограничено. Я не буду ждать слишком долго, поэтому вам стоит поторопиться.

В прозрачном полу под нами вспыхнули голубые огни, они замерцали, вычерчивая замысловатые узоры.

— Однако, — голос Ниэллы стал почти ласковым, отчего по моему позвоночнику пробежал холодок, — вы отправитесь в путь на рассвете, а сейчас будет пир.

Она подняла тонкую изящную руку и щёлкнула длинными пальцами, раздался мелодичный звон, будто сосульки удалились друг о друга.

— Дориан, — королева повернулась к нему, — отведи смертную в Большую залу и проследи, чтобы она поела.

Дориан молча склонил голову. Я заметила, как дрогнула его челюсть, но он не произнёс ни слова и только протянул мне руку.

Я проигнорировала жест, развернулась и пошла сама, чувствуя, что он зашагал следом.

Мы вышли из тронного зала через боковой проход, и я сразу ощутила, как воздух становится теплее, насыщеннее, наполняется запахами, от которых у меня заурчало в животе. Длинный коридор уходил вниз плавными ступенями, его стены были сложены из чёрного льда, но внутри плясали оранжевые огни, будто где-то в глубине горели костры.

Мы шли несколько минут, пока впереди не разлилось тёплое, золотистое сияние. Оно переливалось на стенах, отражалось в ледяных сводах, делая их похожими на янтарь.

Дориан остановился у высоких дверей, вырезанных из пожелтевшей, гладкой, как шлифованный мрамор, кости.

На полотнище застыли сцены охоты: крылатые твари терзали оленей с ветвистыми рогами, а над ними сияла луна, расколотая пополам.

— Ты должна быть готова к тому, что увидишь, — тихо сказал Дориан. Голос его звучал глухо, без обычной насмешки. — Там не будет приличий высшего света. Там будет праздник фэйри. Он может показаться тебе диким и необузданным, но ты не должна показывать вида, даже если что-то из происходящего тебя шокирует. Это может покоробить бессмертных и нанести им настоящее оскорбление.

— Я поняла, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он толкнул дверь, и я забыла, как дышать.

Зал был огромен. Его своды терялись где-то в вышине, и по ним, словно живые, перетекали огни: голубые, золотые, зелёные, они струились, смешивались, падали вниз искрящимися водопадами. Стены из чёрного льда были увиты плющом, который сиял тысячами оттенков: серебряным, лунным и цвета жёлтого янтаря. Вдоль стен горели факелы, пламя было белым и бездымным, и от них по всей зале разливался яркий свет.

Но не это заставило меня замереть на пороге.

Зал был наполнен фэйри.

Их были десятки, а может, и сотни. Они сидели за длинными столами, стояли у стен, парили в воздухе. Я думала, что все фэйри похожи на тех, кого уже видела: ледяных, прекрасных, с острыми ушами и бледной кожей.

Но оказалось, что фэйри могут быть совершенно разными.

У одного из столов сидело существо, которое даже отдалённо трудно было назвать похожим на человека.

Его кожа имела цвет коры старого дуба, она была коричневая, потрескавшаяся, с глубокими морщинами.

На голове росли настоящие ветви, голые, узловатые, с несколькими бледными листьями, которые дрожали при каждом его движении. Из-под стола виднелись раздвоенные копыта, чёрные и блестящие, словно отполированные. Он ел сырое мясо, отрывая кусочки от огромного куска длинными жёлтыми клыками, свисающими изо рта наподобие бивней, и сок стекал по его подбородку, смешиваясь с древесной смолой.

Рядом с ним сидела женщина, или то, что казалось женщиной. Она была прекрасна той болезненной, опасной красотой, от которой хочется бежать без оглядки. Длинные белые волосы струились по плечам, но когда я пригляделась, я поняла, что это не волосы, а тонкие, как паутина, щупальца, которые извивались сами по себе, словно ища что-то в воздухе. Её кожа была перламутровой, переливалась всеми цветами радуги, а за спиной трепетали крылья стрекозы: огромные, прозрачные, расчерченные серебряными жилками. Она смеялась, и звук напоминал звон разбивающихся бокалов, фейка пила из кубка что-то густое и тёмное, что оставляло на её губах алые разводы.

Дальше, за следующим столом, сидел фэйри, играющий на арфе, но у музыканта было целых четыре руки, и каждая двигалась независимо от других. Его лицо скрывала маска из серебра, и из-под неё выглядывал чёрный, изогнутый, как у ворона, клюв. На его плечах сидели две маленькие пикси, похожие на ту, что жила у Дориана, но эти были злобные: их глаза горели красным, а зубы были острыми, как иглы. Они что-то шептали музыканту на уши, и он иногда кивал, иногда злобно шипел в ответ.

— Не пялься, — донёсся до меня голос Дориана. — Здесь это считается грубостью.

Я быстро отвела взгляд от музыканта и посмотрела вперёд.

В центре залы, на возвышении, стоял отдельный стол, за которым сидели фэйри, больше похожие на людей: изящные, красивые, с острыми ушами и бледной кожей. Но и среди них были странные. Один, с волосами цвета воронова крыла, имел глаза без зрачков, полностью чёрные, с серебряными крапинками, будто в них отражалось ночное небо. Он не ел, не пил, просто смотрел перед собой, и от его взгляда мне захотелось спрятаться за спину Дориана.

Рядом с ним расположилась женщина в платье из живых бабочек. А с другой стороны от него расположился огромный мужчина, плечи которого покрывала чешуя, а изо лба росли два коротких рога, больше похожих на козьи. Он совершенно не обращал внимания на черноволосого и что-то говорил женщине, и бабочки взлетая с её плеч, кружились вокруг его рогов, а потом возвращались обратно, складывая крылья.

Я заметила фэйри с козлиными ногами, с хвостами, покрытыми шипами, с глазами, которые светились в полумраке, как угли.

Я втянула носом воздух и поняла, что голодна до безумия.

На столах стояли блюда, от которых у меня закружилась голова. Огромные серебряные подносы ломились от запечённого, с хрустящей корочкой, мяса, пропитанного травами. Целые птицы с золотистыми крыльями лежали на подушках из мха, который тоже был съедобным, я видела, как фэйри отрывали от него кусочки и отправляли в рот. Рыба, запечённая в ледяной глазури, переливалась всеми цветами радуги, и когда её разрезали, изнутри шёл пар.

Были и фрукты. Я никогда не видела таких фруктов. Прозрачные, как стекло, с мерцающими семенами внутри, они лежали на блюдах из обсидиана. Яблоки, горели алым пламенем, гроздья ягод, похожих на капли застывшей луны, светились мягким серебряным светом и, когда их ели, их сок оставлял на губах звёздную пыль.

В широких хрустальных вазах плавали цветы, фэйри опускали в них пальцы и вынимали лепестки, похожие на маленькие жемчужины. Другие фэйри пили из кубков, и жидкость в них меняла цвет, становясь от тёмно-синей до кроваво-красной.

Иногда они замирали, и их глаза на мгновение становились пустыми, будто они видели что-то, находящееся далеко-далеко отсюда.

Один из фэйри, с крыльями летучей мыши и длинным, заострённым носом обратил на меня внимание. Его глаза удивлённо расширились, и он пронзительно свистнул.

Мгновенно наступила тишина, и все головы повернулись. Сотни глаз: чёрных, белых, красных, золотых, с вертикальными зрачками и вообще без зрачков уставились на меня.

Моё сердце остановилось.

— Смертная, — прошелестел голос, похожий на шорох осенних листьев.

Я почувствовала, как Дориан положил руку мне на плечо.

— Не бойся, — сказал он тихо. — Они не тронут тебя, пока ты под защитой королевы.

Я сглотнула, чувствуя, как они осматривают меня, ощупывают взглядами и замерла, не в силах сделать ни шагу.