Глава 11

Белые стволы деревьев мелькали перед глазами, сливаясь в сплошную стену. Я уже перестала отсчитывать время, растворившись в мерном беге Скади, в тепле, исходящем от её могучего тела, в ветре, который леденил щёки, но не проникал под одежду.

Дориан держался чуть впереди, серебряные волосы развевались на ветру, сливаясь со шкурой волка. Фенрис двигался с грацией живого клинка, каждый мускул под белой шкурой играл смертоносной силой. Я смотрела на них и не могла отделаться от мысли, что они единое целое: зверь и всадник, сотканные из лунного света.

Солнце уже начало клониться к закату, когда Дориан поднял руку. Фенрис замедлил бег, переходя на шаг, и Скади послушно сбавила скорость следом за ним.

— Здесь сделаем привал, — голос Дориана прозвучал негромко, но в лесной тишине разнёсся отчётливо.

Мы выбрались на небольшую поляну, окружённую с трёх сторон деревьями. С четвёртой стороны открывался обрыв, и оттуда тянуло холодом и сыростью. Дориан легко спрыгнул со спины Фенриса, и я попыталась повторить его движение, но ноги затекли, и я съехала по боку Скади, едва не растянувшись на земле.

— Изящно, — прокомментировал Дориан, даже не обернувшись.

— Заткнись, — буркнула я себе под нос, пытаясь устоять на ногах и отряхивая джинсы.

Он усмехнулся, а Скади ткнулась мордой мне в плечо, едва не сбив с ног, и я не поняла, волчица таким образом утешает меня, или насмехается с ним на пару.

Фенрис улёгся на краю поляны, положив голову на лапы, и смотрел на нас своими янтарными глазами. Дориан отошёл к обрыву, остановился на самом краю, и я заметила, как воздух вокруг него задрожал. Тонкое, едва уловимое движение, и от его пальцев потянулись серебристые нити, сплетаясь в причудливый узор.

— Что ты делаешь? — спросила я, подходя ближе.

— Ставлю полог, — ответил он, не оборачиваясь. — В этих лесах лучше не оставлять следы, а уж тем более не привлекать внимание.

Нити сомкнулись над поляной полупрозрачным куполом, и шумы леса стихли, превратившись в едва слышный шепот.

— Никто не увидит и не услышит нас до рассвета, — пояснил Дориан. — Если, конечно, мы сами не обнаружим своего присутствия.

Я сбросила рюкзак на землю и опустилась рядом, массируя затекшие ноги. Скади подошла и улеглась у меня за спиной, создавая живое, тёплое кресло. Я откинулась на её бок и невольно зажмурилась от удовольствия, сама поражаясь своей смелости.

— Долго нам ещё ехать? — спросила я, глядя на Дориана, который стоял у кострища, оставшегося от прежних путников.

— Если не встретим препятствий — завтра к полудню будем на границе Двора Ледяных Слёз, — ответил он. В его руках уже был кремень, и через несколько ударов в сухой траве затлел огонёк.

Я смотрела, как Дориан разжигает костёр, и удивлялась, как выверено каждое его движение. Даже на привале, он оставался собранным, как перед битвой.

— Дориан, — позвала я, когда пламя разгорелось, отбрасывая на его лицо танцующие тени. — Расскажи мне о Дворе Ледяных Слёз.

Он поднял на меня глаза, и в их серебристой глубине промелькнуло что-то, похожее на удивление:

— Ты не знаешь, куда едешь? — спросил он, подбрасывая ветки в огонь.

— Хочу знать, во что ввязываюсь, — поправила я.

Дориан сел напротив, скрестив ноги, и на его губах появилась полуулыбка, которая сделала его невероятно красивое лицо по-человечески добродушным.

— Двор Ледяных или Застывших Слёз, — начал он, — Самый северный из всех дворов, там всё время зима, а солнце показывается очень редко.

— Звучит уныло, — заметила я.

— Ну, почему же уныло, — покачал головой Дориан. — Это величественно и прекрасно. Представь себе горы из чистого льда, которые уходят в небо так высоко, что вершины теряются среди звёзд. Представь замки, вырезанные в вечной мерзлоте, которые светятся изнутри холодным синим огнём. Представь существ, которые не знают тепла и не стремятся к нему, потому что их кровь — это жидкий лёд, а дыхание способно создать снежную бурю.

Я поёжилась, хотя от костра и от спины Скади исходило приятное тепло.

— Даже если я замёрзну насмерть, я всё равно должна туда пойти.

Дориан посмотрел на меня долгим взглядом:

— Ты так и не сказала зачем туда идёшь.

— А что насчёт Двора? — перевела я разговор, не желая отвечать на его вопрос и возвращаясь к прежней теме. — Кто им правит?

— Ниэлла, королева Мёртвой луны, — в голосе Дориана прозвучало уважение, смешанное с осторожностью. — Она старше, чем все Высшие Правители остальных дворов вместе взятых. Некоторые говорят, что она помнит времена первых фэйри.

— Старая и злая? — уточнила я. — Как в сказках?

— В сказках всегда всё просто, — усмехнулся Дориан. — Ниэлла не злая. Она холодная и смотрит на мир не как на место, где есть добро и зло, а как на шахматную доску, где есть только фигуры и ходы. И она никогда не делает ни одного лишнего движения, или неправильного хода.

— Зачем ты помогаешь мне? — спросила я то, что вертелось на языке с самого утра. — Ты говорил про инвестицию в моё возвращение, но это не ответ.

Дориан наклонил голову, и в отсветах костра его лицо стало похожим на маску из полированного серебра.

— У каждого из нас есть свой счёт к Ниэлле, — сказал он после долгой паузы. — У кого-то — старые обиды, у кого-то — неоплаченные долги. У меня — и то, и другое.

— И ты хочешь использовать меня как оружие? — в моём голосе прозвучала горечь. — Смертную девчонку против древней королевы?

— Нет, — Дориан покачал головой. — Я хочу использовать тебя как ключ, а не оружие. Оружие ломается, тупится, его можно отнять, но если ты сможешь войти туда, куда другим вход запрещён, возможно, я наконец узнаю, что она задумала. Ты ведь идёшь во Двор Ледяных Слёз не просто так? Я же прав? У тебя должна быть на это очень веская причина.

— Спасибо за заботу, — буркнула я.

— Не за что, — его губы дрогнули в улыбке.

Я фыркнула, и Скади снова ткнулась мордой мне в плечо, словно одобряя моё возмущение. Фенрис поднял голову, посмотрел на нас и снова уронил её на лапы, всем своим видом показывая, что человеческие разговоры его не интересуют.

— Расскажи о других дворах, — попросила я. — Тисль говорила, что их семь.

— Семь, — кивнул Дориан. — Каждый из них носит имя своей стихии.

Он подбросил ветку в костёр, и пламя взметнулось ввысь. Я сидела напротив, подобрав под себя ноги, и смотрела на него, боясь пропустить хоть слово.

— Тот, куда ты идёшь, — это Зимний двор. Один из сезонных. — Дориан провёл пальцем по воздуху, и в отсветах костра я увидела, как за его рукой тянется тонкая серебряная нить. Она замерцала, рассыпалась на семь лучей, и каждый загорелся своим цветом. — Сезонные дворы правят временами года. Весна, Лето, Осень, Зима. И есть ещё три. Двор Ночи, Двор Дня и Двор Рассвета.

— А ты из какого Двора?

— Я принадлежу Осеннему Двору. Настоящее имя — Червонный Двор, — ответил он, и серебряная нить, тянущаяся к нему, вспыхнула тёмным золотом. — Двор Золотой Короны. Мы храним память о том, что уходит. О листьях, что опадают, но помнят форму дерева. О мудрости, которая приходит с увяданием.

— Звучит грустно.

— Я бы так не сказал. Зимний двор, куда ты идёшь, называется Двором Ледяных или Застывших Слёз, — продолжил он. — Или Серебряной Обителью. Они хранят тишину и чистоту. И холод, который убивает всё живое, но сохраняет его нетленным.

Я передёрнула плечами. Слишком хорошо это описывало ледяной цветок, который остался после того, как похитили Кая. Серебристый рисунок до сих пор не исчез с моей ладони, и я начинала думать, что может он послужит мне пропуском в Двор Застывших Слёз.

— А остальные? — спросила я, чтобы отвлечься.

— Весенний двор — Двор Цветущих Туманов, — нить вспыхнула нежно-зелёным, но в этой зелени мне почудилась не трава, а что-то обманчивое, скользкое, похожее на змею или жабу. — Они самые опасные из сезонных. Улыбаются тебе в лицо, а сами плетут сети за спиной. Их мягкость — это ловушка.

— Летний двор — Двор Золотого Солнцестояния, — золотая нить загорелась ярко, почти ослепительно. — Жар, страсть, изобилие. Они не прячут своих намерений. Если ненавидят — сожгут дотла. Если любят — сгорят сами.

Дориан замолчал, глядя на три оставшихся луча. Они горели не так ярко, но цвет был насыщеннее.

— Двор Ночи, — сказал он, и синий луч потемнел, становясь почти чёрным. — Обсидиановая Цитадель. Они хранят тайны, которые не выносят света. И умеют заглядывать в чужие души так глубоко, что ты сам перестаёшь понимать, где твои мысли, а где — их.

Я невольно поёжилась.

— Двор Дня — Сияющий Двор, — серебряный луч вспыхнул белым, чистым цветом. — Они хранят знания и правду. Но правда, которую они хранят, может быть страшнее любой лжи. И они не прощают тех, кто лезет в их тайны без спроса.

Оставался последний луч. Розовый, мягкий, почти невесомый.

— И Двор Рассвета, — тихо сказал Дориан. — Жемчужная Гавань. Они самые молодые из всех. И самые хрупкие. Исцеление, надежда, возрождение. Война обходит их стороной. Но и они не вмешиваются в войны других.

Нить погасла, и под куполом остался только огонь и тени.

— А почему ты живёшь в лесу, а не в своём Дворе?

Дориан надолго замолчал.

Дорогие читатели!

Предлагаю вам следующую увлекательную историю нашего литмрба "Миры Грёз и Туманов"

Фиона Сталь