Глава 10

Я проснулась от того, что кто-то возился рядом и тихо ворчал себе под нос. Открыла глаза и увидела Тисль. Пикси балансировала у входа в гнездо на одной ноге, пытаясь удержать в руках поднос, который был больше, чем она сама.

— Ты чего? — спросила я, садясь в ворохе шкур.

Тисль вздрогнула от неожиданности, едва не уронила поднос, но каким-то чудом удержала равновесие.

— Проснулась! — выдохнула она с таким облегчением, будто я совершила подвиг. — А я думала, ты до утра проспишь. Дориан велел тебя разбудить, сказал, что пора собираться в дорогу.

Я моргнула, пытаясь прогнать остатки сна. В гнёздышке было тепло и темно. Светящиеся фонарики на ветвях потускнели, а из щелей между стволами пробивался ровный голубоватый свет.

— Мы выезжаем прямо сейчас? — спросила я, пытаясь совладать с зевотой.

— Он так и сказал, — Тисль наконец водрузила поднос на шкуры и принялась хлопотать, переставляя кушанья.

Передо мной оказалась глиняная кружка, от которой поднимался пар, лепёшки на деревянном блюде, тонко нарезанные кусочки мяса, уложенные в форме цветка, и маленькая плошка с чем-то, отдалённо напоминающим мёд, но не жёлтого, а серебристого цвета.

— Это тебе, — пискнула Тисль, подвигая поднос ближе. — Поешь перед дорогой. Молоко с лесными травами. Лепёшки я сама пекла. А мясо — это куропатка, Дориан её ещё вчера принёс, но она всё равно вкусная. Ешь, ешь, не смотри так.

Я взяла кружку и сделала небольшой глоток. Молоко было непривычно густым и тёплым, оно пахло мятой и чем-то странным, отчего во рту разлилась приятная горчинка. Лепёшка таяла на языке, и я принялась уминать угощение за обе щёки.

— Спасибо, Тисль, — сказала я, проглотив последний кусок. — Всё очень вкусно.

— В нашем мире не принято благодарить, — буркнула пикси, но я увидела, что её просто распирает от удовольствия.

— Дориан тебе кое-что принёс, — спохватилась она, всплеснув руками, и втащила в гнёздышко мой рюкзак.

От неожиданности, я на мгновение растерялась.

Рюкзак был грязный, кое-где порванный, но целый. Следом пикси втощила колчан со стрелами, лук и мой клинок.

— Ох, ничего себе? — выдохнула я, отставляя кружку.

— Утром притащил, — Тисль пожала плечами. — Сказал, что ходил к ручью.

Я встала и подошла к рюкзаку, расстегнула клапаны. Внутри всё было на месте: еда, аптечка, сменная одежда, спички, верёвка. Пальцы нащупали знакомые упаковки сублиматов, консервы, галеты.

Всё, что я так тщательно собирала, и потом бросила, спасая свою жизнь.

Я вытащила содержимое на шкуры, разложила перед собой. Тисль присела рядом, с любопытством разглядывая невиданные предметы.

— Это что? — ткнула она пальцем в упаковку сухого пайка.

— Еда, — сказала я. — Сублиматы. Заливаешь водой — и готово.

— Ерунда какая, — фыркнула пикси. — Настоящая еда лучше.

— Согласна, — улыбнулась я.

Я перебирала вещи, взвешивая каждую в руке. В этот раз рюкзак должен быть легче. Я не знала, что ждёт меня впереди, но тащить на себе лишний груз не стоило, в этом я уже убедилась.

Из еды я взяла только половину: галеты, несколько пачек сублиматов, шоколад, остальное оставила на шкурах.

— Если я возьму всё, не дойду и до первого привала, — сказала я, заметив, что Тисль смотрит с недоумением.

Пикси только покачала головой, но ничего не сказала.

Аптечку я забрала целиком: бинты, антисептик, обезболивающее. Всё это могло пригодиться. Спички — в боковой карман. Верёвку — на дно.

Оружие: лук, колчан, стрелы. Клинок на пояс, как и прежде. Всё остальное, палатка, лишняя обувь, спальник, котелок — осталось лежать на шкурах.

— Это всё? — спросила Тисль, когда я затянула клапаны.

— Всё, — кивнула я. — Остальное оставлю здесь. Если можно.

— Конечно можно, — пикси махнула рукой. — Здесь никуда не денется.

Я надела рюкзак, проверяя, как он сидит. Легче. Намного легче. Но всё равно тяжеловато.

— Ну что, ты готова? — раздался голос Дориана.

Я обернулась. Он стоял в проходе, прислонившись плечом к косяку. Серебряные волосы стянуты в низкий хвост, неброская тёмная одежда из плотного материала, на поясе меч. В серебристых глазах кружит метель.

— Выйдешь, когда будешь готова, — сказал он и вышел.

Я выдохнула. Пальцы дрожали, хотя я не могла объяснить почему.

Вернулась Тисль. В руках у неё была моя одежда, в которой я пришла в Сильванор. Выстиранная, высушенная и аккуратно сложенная: куртка, джинсы, толстовка, носки.

— Дориан велел, — сказала пикси, протягивая стопку с одеждой. — Сказал, что в платье по лесу не набегаешься.

Я усмехнулась и кивнула, быстро переоделась, зашнуровала ботинки, пристегнула к поясу клинок. Лук — на плечо, колчан — за спину. Рюкзак — на плечи.

Тисль стояла в стороне и смотрела на меня огромными глазами.

— Ты вернёшься? — спросила она тихо. — А то я к тебе уже привыкла, не хочется отпускать.

— Вернусь, — сказала я. — Обещаю.

Она кивнула и вдруг подбежала, схватила меня за руку своими крошечными ладошками.

— Будь осторожна, — прошептала она. — В лесу сейчас неспокойно. Двор Ледяных Слёз не любит чужаков. Особенно смертных, как ты.

— Хорошо, — я сжала её пальчики. — Но мне очень нужно туда попасть.

Пикси отпустила руку и отступила на шаг.

— Лин, — голос Дориана донёсся откуда-то снизу. — Мы уходим.

Пикси вздохнула и поправила колпачок.

А я, неожиданно для себя самой, наклонилась и обняла её, затем повернулась и начала спускаться по лестнице.

Дориан ждал внизу, у двери. В одной руке он держал чёрный, струящийся плащ, в другой — длинный свёрток.

— Это тебе, — сказал он, протягивая мне свёрток.

Я развернула ткань. Внутри оказались белые стрелы. Древки были покрыты рунами, вырезанными с такой тонкостью, что они казались живыми.

— Стрелы? — удивилась я.

— С клыками той твари вместо наконечника, — поправил Дориан. — И пропитанные её кровью. Они пробьют любую защиту. Используй, если будет безвыходное положение.

Я подняла на него глаза. Его лицо было спокойным и холодным, таким же, как всегда.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодари, — повторил он. — Это не подарок. Это инвестиция.

— Во что?

— В твоё возвращение, — ответил он и толкнул дверь. — Пора.

Я шагнула за ним из живого тепла дома в холодный, враждебный лес и замерла на пороге, вцепившись в лямку рюкзака. Сердце пропустило удар.

У входа ждали волки.

Два огромных белых зверя стояли на поляне перед домом, и в полумраке их шерсть светилась холодным, лунным светом, будто они были сотканы из снега и звёзд.

Один высокий, с широкой грудью и лапами, которые могли раздавить меня или переломать все кости одним ударом. Второй — помельче, но не менее внушительный, с длинной мордой и янтарными глазами, которые смотрели на меня без всякого интереса, как на какое-то дерево, или пенёк.

— Это кто? — голос у меня сел. — Волки?

Дориан уже спустился с крыльца и теперь стоял рядом с огромным зверем, положив руку ему на загривок.

— Это Фенрис и Скади, — сказал Дориан. — Они довезут нас до границы леса.

— Мы поедем на волках? — переспросила я, чтобы убедиться, что не ослышалась.

— Ты поедешь на Скади, — подтвердил Дориан. — Фенрис слишком тяжёл для тебя, и слишком своенравен.

Скади повернула ко мне морду, и её янтарные глаза скользнули по моему лицу.

— Она меня не съест? — спросила я.

Дориан усмехнулся:

— Если я прикажу не есть — не съест, — ответил он. — Если я скажу принести тебя в зубах — принесёт. Не переживай. Она умнее тебя.

— Спасибо за комплимент, — буркнула я и сделала шаг вперёд.

Скади не двинулась, только повела ухом, наблюдая за мной. Я протянула руку, давая ей понюхать, как делают с обычными собаками.

Волчица фыркнула. Облачко пара вырвалось из её ноздрей, и я почувствовала морозный запах, чистый, как свежевыпавший снег.

Тогда я осмелела и осторожно погладила Скади по загривку. Шерсть оказалась жёсткой, но на удивление тёплой для существа, которое выглядело так, будто только что вышло из снежной бури. Волчица глубоко, по-человечьи вздохнула и чуть склонила голову, позволяя мне подойти ближе.

— Забирайся, — сказал Дориан. — Она ляжет, чтобы тебе было удобнее.

Скади послушно опустилась на передние лапы, потом на задние, и я прикинула, что волчица размером с пони. Широкая спина, густая шерсть, в которой можно утонуть. Я перекинула ногу, устроилась поудобнее, вцепилась пальцами в жёсткую белую шерсть.

— Держись крепче, — предупредил Дориан. — Она бегает быстрее, чем ты думаешь.

Фенрис уже стоял рядом, и Дориан легко, одним движением, взлетел ему на спину. Волк даже не шелохнулся, только повернул голову и посмотрел на меня своими ледяными глазами.

— Не смотри ему в глаза, — тихо сказал Дориан. — Фенрис этого не любит.

Я поспешно перевела взгляд на загривок Скади. Волчица поднялась, и я ощутила, как подо мной перекатываются мощные мышцы.

Дориан уже развернул Фенриса к лесу. Его серебряные волосы струились по спине, смешиваясь с белой шерстью волка, и я не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое.

— Дорога займёт пару дней, держись рядом, и не отставай.

Он негромко свистнул, и Фенрис рванул с места так, что серебристая пыль взметнулась в воздух. Скади понеслась следом, и я едва успела вцепиться в её шерсть, чтобы не упасть.

Лес понёсся навстречу, и я обмерла от страха, каждую секунду ожидая, что не удержусь и полечу кубарем.

Волки бежали мягко и бесшумно, будто не касаясь земли, ветки словно расступались, давая нам проход.

Я смотрела Дориану в спину, он сидел на Фенрисе легко, свободно, будто всю жизнь только тем и занимался, что скакал на волках.

Скади бежала ровно, и охвативший меня страх постепенно начал отпускать.

В ушах свистел ветер, но холодно не было, и я чувствовала, что это из-за того, что от волчицы исходит тепло.

— Держись! — крикнул Дориан, не оборачиваясь.

Фенрис прыгнул.

Скади прыгнула следом, и я зажмурилась, чувствуя, как подо мной разверзается пропасть. Но падения не было. Только ветер, только белый свет, только бесконечное движение вперёд.

Когда я открыла глаза, лес изменился.

Деревья стали выше, стволы тоньше, кора на них была белой, как кость, а ветви тянулись вверх, сплетаясь в причудливые арки. На ветвях висел иней, сверкающий тысячами разноцветных огней.

Я стиснула пальцы в шерсти Скади и пообещала себе, что не отступлю, что справлюсь, что бы ни ждало меня впереди.