Глава 2 Десять человек на отмели

Утром я проснулась оттого, что кто-то тянул из-под моей ноги мокрый рукав.

— Простите, госпожа. Рубаху придавили.

Молодой матрос сидел на корточках у скамьи. Я подвинулась, и он вытащил серый сверток, с которого капало на доски.

— Это из постели, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Весь мешок промок. Ноги в воде, а Роут снаружи кричал, чтобы не выходили: груз перекладывают.

Он поднялся и понес рубаху к перилам. Кажется, его звали Фенн.

Я лежала на скамье возле кормовой надстройки, укрытая своим плащом. Под затекшей шеей была чья-то свернутая куртка. Как я сюда перебралась, помнила плохо: Нелла просила поднять руку, Йорен говорил, что наверху можно оставаться, кто-то долго кашлял за стеной.

При дневном свете стало видно, сколько вещей вынесли ночью. На веревке висели штаны, под ними стояли сапоги. На ступеньке сидела Агна и скоблила деревянную ложку обломком другой. Волосы у нее распустились, под глазами залегли темные складки.

У меня ныли плечо и горло. Хотелось пить.

Арден лежал на сложенном парусном полотнище по другую сторону прохода. Под щекой темнело мокрое пятно; обе руки он держал поверх укрывшей его ткани. Цепь между запястьями никуда не делась.

Я осторожно села. Берег качнулся, хотя корабль стоял неподвижно.

— Нелла?

Она выглянула из двери почти сразу. На припухшей щеке синяк стал лиловым.

— Я здесь. Не вставайте, принесу воды.

— А ты пила?

— Да. И спала, прежде чем вы спросите. Агна меня сменила.

Нелла принесла воду и села на край скамьи. Она держала кувшин так, чтобы не задевать натертую кожу.

— Лекарку найдут?

— Сава добрался до рыбацкого двора. Оттуда послали за Селмой Ир, она бывает в этих селениях. Ее привезут на лодке. Только придется заплатить и за дорогу.

Пока я пила, мимо прошла Грета с мокрой дощечкой в руках. За нею поднялся Йорен. Лоб он обвязал полосой ткани; под краем повязки запеклась кровь.

— Сколько у нас времени? — спросила я.

Плотница посмотрела на меня, затем на реку.

— Для чего?

— До того, как станет хуже.

— Если опять открыть воду, станет сразу. А с тем, что я поджала, постоим. С песка сходить пока нельзя.

Она присела передо мной и показала дощечку. С одного края древесина была темной, с другого светлела неровная борозда.

— Вот эту обшивку трогали недавно. Изнутри крепление сняли. Ночью я распорку поставила, но снаружи надо закрывать как следует. Иначе в русле разойдется.

Я провела пальцем возле светлого края, не касаясь заноз.

— Это сохраните. И то, чем было закреплено.

— Уже убрала. Йорен видел.

— Что нужно для ремонта?

Она назвала доски, железные скобы и еще несколько вещей, о назначении которых я могла только догадываться. Из понятного запомнила паклю. Потом объяснила проще: часть материала имелась на борту, за остальным придется ехать. Продуктовую кладовую залило, вода стояла под настилом; даже после заплаты предстояло сушить и проверять все снизу.

— До мастерской дотянем? — спросила я.

— До Липового, если дадите сделать работу. Там поднимем то, чего на отмели не увидеть. Нынче вытащим мокрое. Завтра закрепим. Потом Йорен решит, когда сниматься.

Йорен подождал, пока Грета отойдет.

— Люди спрашивают, госпожа, как дальше быть. Вчера на крик бежали, сегодня считают, куда попали. Я им пока ничего не обещал.

— Соберемся, как Сава вернется. Мне сначала нужно посмотреть деньги.

В свою каюту я спустилась, держась за Неллу. Внутри пахло кислым и сырой одеждой. Постель оказалась сбита, таз перевернут. На столе по-прежнему стояла чашка с остатками настоя.

Я остановилась в дверях.

Ночью здесь было достаточно страшно, чтобы искать выход. Теперь я видела место, где меня собирались оставить умирать. Замок находился совсем рядом с моим локтем, медный, аккуратный. Снаружи его мог повернуть любой человек с ключом.

— Мы уберем, — сказала Нелла.

Я шагнула к столу, взяла чашку и едва не швырнула в стену. Рука уже поднялась, когда до меня дошло, что это единственное, что осталось от того питья.

— Эту не мыть. Покажем лекарке.

Нелла осторожно приняла чашку.

Сумку она оставила на сухом сундуке. Бумаги лежали сверху, а под ними нашелся пришитый к подкладке карман на завязках. Я видела его край еще ночью и приняла за сложенную ткань.

Внутри был плоский кошелек. Я высыпала монеты на стол.

Нелла пересчитывала быстрее меня. Укладывала серебро ровными столбиками, передвигала их подальше от мокрого пятна. Я начала считать заново, сбилась и прижала ладонь к виску.

— Восемьдесят четыре, — сказала она. — Все, что приготовили. Я проверяла перед отъездом.

— Это много?

Нелла замерла с последней монетой в пальцах.

Я не отвела глаз.

— Смотря на что тратить, — ответила она наконец. — Для нас с вами хватило бы снять комнату и какое-то время прожить. Для судна… Спросите Грету. Вы же именно для этого хотели Йорена с собой.

— Я сейчас плохо соображаю. Объясняй, даже если мы уже говорили.

Она положила монету к остальным.

— Хорошо.

Она села напротив, развернув опись.

— «Вольная» принадлежала вашей матери. В браке господин Норрел ею распоряжался. Вы потребовали судно обратно, когда согласовывали развод. С ним и ушли. Здесь перечислено, что на борту передали вам вместе с ним.

— Он может потребовать его назад?

— Потребовать он что угодно может. Только писец уже внес расторжение в книгу. И передачу тоже. Вторые листы остались у писца, я видела, как он убирал их в ящик.

В конце документа стояла подпись Лиоры. Буквы теснились к правому краю, последняя черта уходила вверх. Мне захотелось взять перо и проверить, получится ли у моей руки то же движение. Я спрятала пальцы под стол.

— Здесь написано, что больше имущественных требований нет.

— Вы отказались дальше делить нажитое в браке. Иначе он не отпускал. Но судно уже ваше, и деньги, которые найдете работой, будут ваши. Для найма людей его согласия не нужно.

— А для того, чтобы заявить о вчерашнем?

— Вы же не разрешали себя убивать.

Нелла произнесла это сердито, будто злилась на сам вопрос. Потом отвернулась и поджала губы.

Я долго разглаживала угол листа. У Лиоры хватило сил потребовать свое, собрать деньги, устроить побег. Она, наверное, тоже представляла комнату на берегу. Окно, которое можно открыть. Дверь, ключ от которой оставался у нее.

За этим столом вместо нее сидела я.

— Зачем нам понадобился Арден? — спросила я.

Нелла посмотрела на дверь и понизила голос:

— Вы узнали, что его держат в арсенале. Полгода передавали через меня записки. Когда стало известно, что его переведут сюда, решили забрать «Вольную» и вывести его по дороге. Йорен должен был помочь, но с ним поговорить не успели. Роут вас запер. Потом меня.

— А Дарвен знал?

— Должен был узнать. Иначе зачем нас всех?.. — Она провела пальцами по щеке и поморщилась. — Я не слышала его приказов, госпожа. Роуту платили из дома Норрел. Остального я не знаю.

Я собрала монеты в кошелек. Мне хотелось поверить, что женщина, чью жизнь я получила, могла где-то проснуться в моем теле. Но перед глазами снова возник белый бок машины. Я заставила себя завязать шнурок, пока Нелла не спросила, отчего у меня тряслись руки.

На палубе мы собрались без Ардена: Агна сказала, что он только уснул, и будить его никто не пошел. Сава уже вернулся с берега. Он стоял босиком.

Йорен попросил всех отложить работу.

— До безопасной пристани судно нужно довести, — начал он. — Могу взяться. Но после того, что Роут устроил, выбирать вам.

— Мы ночью выбрали, — сказала Грета. — Не к нему же бежали за распоряжениями.

Иво кивнул. Ден спросил, когда начнут вытягивать мокрые мешки. Сава остался возле перил, скрестив руки.

— Мне все равно, кто будет капитаном, если знает дело. Я хочу понять, кому теперь служу. Владыке? Бывшей жене Норрела? Нас опять повезут спасать кого-нибудь, а скажут — обычный груз?

— Кораблем владею я, — ответила я. — За плавание будет отвечать Йорен, если вы согласны. А насчет груза вы правы. Вчера вам солгали. Я не прошу считать это пустяком.

— Хорошо. Вы меня услышали. Платить-то кто будет?

Я растерялась на долю секунды. На бывшей работе после моего сочувствия чаще переходили к просьбам, которые я бралась решать бесплатно. Здесь человек хотел конкретного ответа и имел на это право.

— Я. Йорен, сколько нужно на людей до конца этой недели?

Он назвал сорок марок жалованья. Еда и спальное место полагались за счет судна.

— Сорок у меня есть. Отложим отдельно. Доходим до Липового причала, там каждый решит, остается ли дальше. Платить за работу буду и тому, кто сойдет. Если вы сами уходите на берег раньше, скажите Йорену: он должен знать, сколько людей у него на снастях.

— А если за Вейром придут? — спросил Сава.

— Тогда будем решать с капитаном, как уходить от опасности. В отряд для войны я вас не нанимаю. Больше обещать сейчас не могу.

Сава посмотрел на Йорена.

— До Липового останусь. Дальше без обиды.

— Без обиды, — сказала я.

Остальные тоже согласились. Никаких возгласов не было; Фенн только спросил, можно ли уже развязать мешок с сухарями.

— Значит, капитан вы, Йорен, — сказала я. — Скажите, что нужно от меня в первую очередь.

— Деньги Грете на материал. И не спускайтесь сегодня в трюм. Нам придется перестилать проход.

Я передала ему служебный ключ, который все еще носила в кармане. Он покрутил его, проверяя бородку, и убрал к себе. После этого повел матросов к люку, а я осталась сидеть рядом с Неллой, с сорока четырьмя свободными марками и кораблем, стоимость ремонта которого еще не знала.

Лекарка приехала ближе к полудню. Из лодки на борт поднялась женщина с проседью в короткой косе. За плечом у нее висела кожаная сумка; первой она попросила чистой воды и место, где можно вымыть руки.

Мне отвели стул в столовой. Здесь удалось вытереть пол, но под стеной еще стояла корзина мокрой обуви. Ардена перенесли на широкую скамью; Ден принес ему сухую рубаху из своих вещей и теперь помогал просунуть через рукав скованные кисти.

Я отвернулась к окну. По отражению в стекле все равно увидела, как Арден попытался справиться сам, замер и позволил Дену продолжить. Я опустила глаза на свои колени.

Селма спросила, что мы пили и ели перед тем, как стало плохо. За меня отвечала Нелла. Сама я могла рассказать только о пробуждении, тошноте и том, что не сразу сумела вдохнуть.

Лекарка перестала записывать.

— Совсем не могли?

— Как будто задыхалась. Потом закашлялась, стало легче.

Она послушала мое дыхание, осмотрела горло, подержала пальцы на запястье. Пришлось расстегнуть ворот и показать синяк на плече. Нелла принесла чашку. Селма рассмотрела осадок, понюхала.

— Сонный настой, — сказала наконец. — По запаху знакомый сбор. Крепость по одной чашке не определю, но то, что вы рассказываете, на обычное укачивание не похоже. Кто готовил?

— Не видела. Капитан сказал, приготовили перед отплытием.

— Чашку мне оставите? И напишите, что помните, пока не забылось. Мое заключение тоже пригодится, если будете обращаться к пристанской страже.

Я кивнула.

— От этого можно умереть?

Нелла резко подняла голову.

— Можно, — ответила Селма. — Если дать слишком крепкий. Особенно когда рядом никого, кто заметит, что человек перестал дышать. Вы сейчас живы, дышите ровно. Но слабость за один день не пройдет. Сегодня отдыхаете.

Я уставилась на расстегнутую манжету. Под пуговицей остался след от старого шва: ее когда-то перешили, сделав рукав теснее. Эту мелочь выбрала Лиора. Надевала платье, застегивала его утром, принимала из рук капитана чашку.

Я помнила первый вдох. Все, что происходило до него в этой каюте, мне не принадлежало.

— Госпожа? — Селма коснулась края стола. — Вы меня слышите?

— Да. Отдыхать.

Я попробовала застегнуть манжету и не попала пуговицей в петлю. Нелла молча помогла. Мне было тяжело смотреть на ее склоненную голову.

После меня лекарка занялась Арденом. Занавеску у окна сняли с крючков и повесили поперек угла; я пересела к двери. Сквозь ткань слышалось, как Селма спрашивала, давно ли он нормально ел, где болело, когда смог в последний раз обратиться.

На последний вопрос он ответил:

— До ареста.

Потом за занавеской надолго стало тихо. Я поднялась, чтобы выйти, и тут же села обратно: в дверях появилась Грета с ящиком инструментов. Йорен следом принес связку ключей.

— Из капитанского шкафа, — объяснил он. — Среди запасных. Большой к грузовому замку подошел. Посмотри, что там у него на руках.

— Сначала я, — отозвалась Селма. — Мне еще кровь останавливать, если вы торопиться будете.

Она отодвинула занавеску, когда Арден был снова одет. Грета села рядом и попросила показать застежку браслета. Замочную щель прикрывала узкая пластина с тиснением.

— Пломбу срежу, — сказала Грета. — Замок под ней. Знаете, как тут запирали?

Арден повернул кисть так, чтобы ей было видно.

— Пластину сдвигали к цепи. Под ней маленький ключ. По одному запирали.

Грета перебрала связку, отложила два ключа, остальные передала Йорену. Она сдвинула пластину и вставила один из отобранных ключей в замок, придерживая металл, чтобы не задевать запястье.

Когда первый замок щелкнул, Арден дернул рукой.

Грета сразу отпустила.

— Еще держит с другой стороны. Не тяните. Сейчас раскрою.

Я сжала пальцами край стула. Грета подняла скобу, Селма подставила ладонь, и кольцо отделилось от кожи. Под ним осталась бледная полоса с натертым краем.

Второй браслет сняли быстрее. Арден положил свободные руки на колени, далеко одну от другой, и некоторое время смотрел на них. Селма объяснила, как будет обрабатывать повреждения. Он внимательно слушал.

Я выдохнула. Только тогда почувствовала, как устала сидеть неподвижно.

— Отдых, небольшие прогулки, когда перестанет кружиться голова, — говорила лекарка. — К работе пока не возвращайтесь. Обращаться тоже не пробуйте.

— Сколько?

— Сейчас срока не назову. В Липовом посмотрю снова. Если хотите добраться туда своими ногами, не испытывайте себя каждый час.

Арден посмотрел на стол, где лежали браслеты.

— Уберите их отсюда, пожалуйста.

Грета завернула железо в тряпку. Йорен забрал сверток вместе с ключами.

Селма осмотрела и его рассеченный лоб, потом позвала Неллу. Та попыталась отмахнуться, но я сказала:

— Мы за всех платим. Покажи руки.

— За всех — три марки с дорогой и перевязкой, — уточнила Селма, не прерывая осмотра. — Спорить об этом можете потом.

За доски и скобы, которые обещали доставить из рыбацкого двора, Грета попросила еще пять. Я отдала восемь монет и впервые поняла, насколько быстро можно лишиться этих денег, не купив ничего лишнего. Сорок отложенных на жалованье мы убрали в отдельный мешочек.

Лекарка забрала чашку и оставила лист с записью осмотра. Нелла положила его к нашим бумагам. Потом мы вернулись в мою каюту, где уже проветрили и вымыли пол. Я попросила не закрывать дверь до конца.

Проснулась я под вечер от запаха еды. Впервые за сутки хотелось есть. Не пить маленькими глотками, боясь нового приступа, а взять хлеб и откусить.

В столовой было светло. Занавеску вернули на место, Арден сидел на скамье у стены. Перед ним стояла миска; ложку он держал правой рукой, левую бережно положил рядом.

— Можно? — Я показала на другой конец стола.

Он подвинул к себе миску.

Агна принесла мне жидкую кашу. Я собиралась попросить хлеба, но она заранее положила ломтик рядом и сказала, что остальным сейчас вынесет наверх. На кухне загремели крышки.

Арден дождался, пока я попробую еду.

— Вы сегодня долго спали. Селма велела проверить, если не проснетесь к сумеркам.

— Меня уже проверяли. Два раза Нелла, один раз Агна. Я начала притворяться, что сплю, чтобы хоть немного побыть одна.

Он на мгновение улыбнулся. Я заметила, что глаза у него были серо-синие, и тут же уткнулась в миску: рассматривать человека за едой было неловко.

— Удалось?

— Нет. Пришел Йорен спросить, где положить бумаги.

— Могу уйти, если вы хотели поесть в тишине.

— Я хотела поговорить с вами. Только не знала, сможете ли.

Он отложил ложку.

— Спрашивайте.

Я собрала с края миски несколько крупинок. Начать с того, что его считали казненным, было бы жестоко: это он уже услышал ночью.

— Мне нужно понимать, куда нам можно идти. Все на борту знают ваше имя. По крайней мере, теперь знают. И Сава спрашивал, не придется ли из-за вас воевать.

— Не придется. На первом свободном причале я смогу сойти.

— Вы сегодня до стола добрались с помощью Дена.

— До Липового еще несколько дней.

Он произнес это спокойно, но посмотрел мимо меня, в сторону двери. Я опустила ложку.

— Я не прошу вас сейчас уйти. Просто хочу знать, где безопаснее. Возвращаться в Норвен я не собираюсь.

Арден немного помолчал.

— Вниз по Велле. На свободных пристанях у Норрела меньше людей и нет права распоряжаться чужими судами. Йорен знает, где можно встать. Мне нужны Белые ворота. Там остались те, кому я могу написать.

— Вы уверены, что остались?

— Нет.

Он взял хлеб, отломил небольшой кусок, но есть не стал.

— Меня держали в береговом арсенале. Там можно было услышать, кто привез провизию, какие суда пришли. О людях я узнавал меньше, чем о цене овса. Надо будет проверять.

— Вас сюда перевели недавно?

— Перед выходом из Норвена. Сказали, везут на другое место. Я не знал, что вы уже на судне.

— Почему Дарвен вообще оставил вас в живых?

Арден провел большим пальцем по хлебной корке.

— После Рассара под водой осталось хранилище. Ему нужен был путь туда. Я знал старый вход.

— А теперь он передумал?

— Теперь я лежал в отсеке, который заперли, когда внутрь пошла вода. Почему именно сейчас — не знаю.

Я посмотрела на белые полоски ткани вокруг его запястий. Вопросов было гораздо больше. О городе, о суде, о женщине, чьи записки он получал полгода. Но он снова поднял ложку и задержал ее над миской: пальцы начали подрагивать.

— Давайте доедим, — сказала я. — До Белых ворот нам еще нужно добраться.

— Лиора.

Я не сразу посмотрела на него.

— Я помню, что обещал помочь вам уйти от Норрела. Это остается в силе. Сейчас от меня мало пользы, но…

— Успеете. Вы ночью подсказали, куда поворачивать. Мне этого для одного дня достаточно.

Он чуть наклонил голову и больше о долге не говорил.

Кашу я съела всю. Хлеб оказался плотным, с кислым привкусом, совсем не похожим на наш утренний пшеничный. Мне вдруг захотелось еще раз зайти в пекарню, пока там никого не было: повернуть ключ, включить свет и услышать, как в дальней комнате заработал холодильник. От этого простого желания защипало глаза.

Я наклонилась, смахивая крошки со стола.

На следующий день я добралась до кухни уже без чужой руки под локтем.

Из сундука нашлась простая темная юбка и рубашка, которую Нелла назвала нижней. Я решила, что под жилетом это никого не касалось. Волосы заплела сама, дважды переделав косу. Ворот наконец не давил на горло.

Агна сидела перед открытой кладовой. Возле нее стояли два ведра и лежал надрезанный мешок.

— Это есть нельзя, — сказала она, прежде чем я открыла рот. — Речной воды набрало. Выбросим.

В мешке темнела слипшаяся мука. Я присела рядом и заглянула на полки. Верхние остались сухими: горшок с жиром, закрытый короб с крупой, свертки, подвешенные к перекладине. По стене проходила грязная полоса, показывавшая, докуда поднялась вода.

— Что осталось на сегодня?

Агна посмотрела на меня без особой радости.

— Похлебка будет. Рыба соленая есть. Крупа сухая. Хлеб, если тонко резать, до завтра останется.

— Я могу почистить что-нибудь. И нарезать.

— Вам лежать велели.

— Вчера. Сегодня могу посидеть здесь. Если опять станет плохо, уйду.

Она протянула мне небольшую корзинку луковиц и нож.

Я потянулась к ведру, чтобы сбросить первую шелуху, и получила по запястью краем полотенца.

— Туда питьевую сливаю. Очистки в другое.

— Извини. Покажи сразу, где у тебя что.

Агна показала, заодно объяснив, где можно ставить котел, чтобы на ходу он не съехал на пол. Закрепленная печь занимала почти всю стену. У нее были железные упоры и маленькое устье.

— Здесь хлеб пекут?

— Пекут. Только сейчас топить для него отдельно не стану. Дрова бережем до пристани.

Я сняла с луковицы сухую кожицу. Зато нож лежал в руке правильно. Я быстро нарезала лук, отложила несколько целых луковиц на завтра, спросила, сколько рыбы пойдет в котел. Агна дала попробовать кусочек, чтобы я поняла, насколько она соленая, и я вовремя перестала тянуться к солонке.

Пока похлебка доходила, мы перебрали оставшиеся припасы. Я предлагала, что потратить раньше, она поправляла меня: корнеплоды выдержат, а открытый горшок лучше закончить сегодня. — В доме Норрел готовили иначе? — спросила Агна, убирая горшок.

Я слишком сильно нажала на нож. Луковый сок брызнул на палец.

— Наверняка. Мне сейчас здесь разобраться бы.

Агна не стала допытываться. Принесла миски, поставила возле меня и кивнула на котел.

— Тогда разливайте. Я хлеб достану.

Я взяла половник. Густота была хорошая, запах тоже. На восемь мисок разложила рыбу, еще в две Агна велела налить поменьше и без жирной подливки — для меня и Ардена.

Ден забрал первую пару, вернулся за следующей. Через открытый люк слышалось, как Грета просила отодвинуть привезенные доски, чтобы не задевать их мисками. Работа на несколько минут прекратилась.

Я села на порог кухни со своей порцией. На указательном пальце прилипла луковая пленка, манжету испачкала крупой. После нескольких часов возни усталость была вполне понятной. Я знала, что сделала и зачем. От этого стало легче.

Агна уселась напротив.

— Завтра с утра придете, если силы будут. Только нож лучше маленький возьмите. Этот для рыбы.

— Приду.

Весь остаток дня за стеной стучали. Грета работала с Деном, Иво и Фенн меняли мокрые подстилки, Нелла раскладывала на просушку ткань. Я попробовала ей помочь, но при первом наклоне потемнело в глазах. Пришлось вернуться в каюту и лечь, оставив работу посреди комнаты.

Вечером Нелла принесла мне сухую рубашку и не сказала ни слова о том, что предупреждала. Я подвинулась, освобождая ей край постели. Она села расчесывать волосы, вытягивая из них нитки от мешковины. Мы помолчали вместе, пока за окном не стемнело.

На четвертое утро Йорен разрешил сниматься с отмели.

Мне казалось, что сейчас все поднимутся наверх и мы поплывем. На деле пришлось ждать почти до полудня. Грета еще раз спустилась под настил; с берега подошли рыбаки, которым заплатили две марки за лодку и помощь. В ней отвезли канат туда, куда указал Йорен. Матросы вернулись к вороту.

Я стояла у кормовой надстройки, крепко держась за поручень. Арден сидел неподалеку; сегодня он вышел из столовой сам, только на лестнице оперся на плечо Иво.

Канат натянулся. Фенн переставил ноги, Ден что-то сказал ему сквозь зубы. Я смотрела на берег, пытаясь заметить движение. Ничего не происходило так долго, что я начала считать, сколько обошлись бы еще сутки здесь.

Потом под ногами дрогнуло. Йорен поднял руку, велел остановиться. Снизу отозвалась Грета. Еще немного натянули канат, и берег медленно сместился относительно столба за моей спиной.

Я обернулась к Ардену.

Он смотрел на воду. Ладони лежали на коленях, пальцы были разведены. На повязках возле запястий проступили темные пятнышки.

— Идем? — спросила я зачем-то шепотом.

— Да. Уже сошли.

Я рассмеялась, совсем коротко, и прижала руку ко рту. Арден перевел на меня взгляд. Некоторое время мы смотрели друг на друга; потом снизу потребовали передать ведро, и я вспомнила, что кораблю еще предстоял ремонт.

До вечера прошли немного. Йорен выбрал место для стоянки, проверил вместе с Гретой, сколько воды набралось под настилом, и только после этого спустился есть. Я ждала его в столовой: хотелось услышать, что все в порядке.

— До Липового дойдем, — сказал он, садясь. — Если ночью ничего не изменится, завтра будем там.

— У причала люди работают весь день?

Йорен поднял на меня глаза.

— Грузят, чинят. А что?

Я посмотрела на Агну. Та доедала хлеб, собирая им остатки похлебки.

— Хочу узнать, можно ли там продавать обеды. Мы с Агной справимся, если будут припасы. Нужно же нам на что-то чиниться дальше.

— Сначала у смотрителя спросим, где разрешит, — ответил Йорен. — Я с ним знаком. А вы пока посчитайте, сколько на продукты нужно.

Агна протянула руку за моей пустой миской.

— И печь утром посмотрим. Вы спрашивали про хлеб. Только топить буду я.

Я согласилась. Хотелось немедленно найти лист бумаги, но Нелла уже зевала над столом, а я сама едва держалась прямо.

Когда ужин закончился, я привычно потянулась собрать посуду. Ден опередил меня, поставил миски одну в другую. Фенн подхватил кувшин, Агна показала ему, куда отнести остатки воды. Нелла вытерла стол возле себя и передала тряпку дальше.

— Первую вахту мы с Савой, — сказал Иво капитану. — Ден с Фенном потом сменят.

— Разбудите, если ветер повернет, — ответил Йорен.

Мне больше ничего не пришлось распределять. Я пожелала всем спокойной ночи и пошла к себе, не проверяя, вытерли ли последнюю миску.

Нелла оставила на сундуке кувшин с питьевой водой. Простыня и подушка были сухими. Я сняла жилет и долго не могла расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, но наконец справилась.

Наверху прошел Иво. Остановился, негромко заговорил с Савой; я различила вопрос о запасном фонаре. Ответа уже не услышала. Легла на бок, положила ладонь под щеку и заснула раньше, чем они закончили разговор.