Глава 15

Последняя чешуйка сорвалась с его хвоста, ударилась о камень, и в зале наступила тишина. Я лежала на алтаре. Тело гудело, растекалось жаром, боль сменилась тягучей, чужой силой, что струилась от позвоночника к кончикам пальцев, будто расплавленное серебро. Сердце билось медленно, глухо, каждым ударом напоминая: оно уже не то, что было утром. Оно стало больше. Или теснее. Не разобрать.

Голос Кайдена разорвал тишину.

— Вот и всё, мой император.

Я повернула голову. Движение вышло плавным, по-змеиному текучим. Впервые я ощутила собственное тело как оружие: каждое сухожилие натянуто, каждый позвонок готов изогнуться, скользнуть, ударить. Это пугало. Очень.

Мой взгляд метнулся к Сайхану.

Он стоял на коленях у алтаря. Плечи вздымались, дыхание вырывалось рваными толчками, но глаза смотрели прямо, и в них не было ни страха, только холод. Тот самый, императорский, который я видела в первый день, когда он рассматривал меня, как экспонат.

Кайден скользнул ближе. Хвост его стелился по каменной крошке, оставляя за собой извилистый след в рассыпанной чешуе. Кинжал в руке блестел от крови. Моей? Его? Нашей? В синем свете зала лезвие казалось жидким.

Сайхан поднял голову. Голос его прозвучал ровно, несмотря на рваное дыхание:

— Теперь, когда я без хвоста, ты наконец набрался храбрости бросить мне вызов?

Кайден недобро усмехнулся.

— Храбрость тут ни при чём, мой император. Я не из тех, кто идёт на оправданный риск. Я бью наверняка.

Он скользнул ещё ближе, хвост приподнялся, будто готовый ударить.

— Двадцать лет я смотрел, как ты возносишься, как мир склоняется перед твоей силой, как ты даже не замечаешь тех, кто стоит в тени. Я был рядом. Верный Кайден. Мудрый Кайден. Всегда готовый помочь.

Сайхан молча упёрся ладонью в камень. Тело дрожало, мышцы на руках вздулись, но он заставил себя подняться. Качнулся, поймал равновесие и расправил плечи, будто всё ещё носил на голове корону.

— Договаривай, — произнёс он негромко. — Ты ждал этого разговора так долго. Не лишай себя удовольствия.

Кайден оскалился. Хвост его пришёл в движение, заскользил по полу, описывая вокруг Сайхана широкую дугу.

— Ты даже не догадывался, как легко тебя уничтожить, — произнёс он, смещаясь влево. — Думал, что дело во власти, в заговорах, в интригах. А всё оказалось проще. Нужна была лишь человечка, которая научила тебя чувствовать.

На мгновение взгляд Сайхана метнулся ко мне, затем снова вернулся к противнику.

— Любовь делает глупыми даже императоров.

— Зато ненависть делает слепым. Ты двадцать лет ждал. И всё равно выбрал подлый способ. Потому что в открытую ты бы не справился.

Лицо Кайдена дрогнуло. Пальцы сжали кинжал так, что побелели костяшки.

— Подлый? — переспросил он, подавшись вперёд. — Ты говоришь о подлости? Ты, который держал меня в тени, как комнатную змею?

— Я называл это доверием.

— Тогда ты глупец.

Кайден рванул вперёд. Хвост ударил по камню, бросая его тело к Сайхану, и кинжал взлетел, целясь в горло. Сайхан шагнул вбок. Не так быстро, как когда-то, но достаточно, чтобы лезвие рассекло воздух у самого плеча. Он пошатнулся, привычно ожидая, что хвост удержит равновесие, но хвоста больше не было. Кайден развернулся, хвост хлестнул по ногам Сайхана.Тот рухнул на камень, перекатился, уходя от следующего удара. Кинжал вонзился в пол там, где секунду назад была его грудь.

Я рванула вперёд, но тело отозвалось слишком резко, выбросив меня не в ту сторону. Ладони скользнули по алтарю, равновесие ушло, и я рухнула обратно, ударившись грудью о камень. Воздух вышибло из лёгких. Перед глазами поплыли синие прожилки на полу, но я заставила себя смотреть.

— Вставай! — рявкнул Кайден, выдёргивая лезвие. — Дерись, как подобает императору!

Сайхан поднялся. Шагнул к Кайдену, схватился за древко кинжала, не давая нанести новый удар. Мышцы на руках вздулись, жилы проступили под кожей. Кайден с силой толкнул его, хвост скользнул по полу, увлекая Сайхана за собой. Тот упал на спину, не выпуская древка, и кинжал в руке Кайдена дрогнул, нацеливаясь вниз.

Я закричала. Или попыталась. Из горла вырвался только хрип, переходящий в шипение, но внутри что-то щёлкнуло, то самое, новое, змеиное, и я снова попыталась подняться. На этот раз тело отозвалось. Кайден уже стоял над Сайханом, занося кинжал. Ещё мгновение и я опоздаю. Навсегда.

Воздух свистнул в ушах, пол под ногами мелькнул и исчез. Кайден уже заносил кинжал над Сайханом, но в следующий миг я врезалась в него всем телом, будто сорвавшись с трапеции в толпу зрителей.

— Лэйша!

Мы рухнули на камень. Кинжал отлетел в сторону, звякнув о плиту. Я прижала Кайдена к полу, чувствуя, как под моими ладонями вздуваются его мышцы, а хвост бьёт по камню, пытаясь сбросить меня. Чешуя на руках блеснула в синем свете, когда я сжала его плечи.

— Нет, — выдохнула я, и голос сорвался в шипение. — Ты его не тронешь.

Кайден уставился на меня. На губах его медленно расползлась улыбка, от которой у меня внутри всё похолодело. Затем он перевёл взгляд на Сайхана, намеренно, медленно, чтобы тот увидел, как хвост прижимает его Ассари к полу, и произнёс:

— Такую красивую нагиню я, пожалуй, оставлю себе, — его хвост пополз по моему бедру, прижимая к полу.

Я дёрнулась, пытаясь сбросить его хвост, но он сжался только сильнее, вдавливая меня в камень.

— Только тронь её, — раздался сдавленный голос Сайхана. — И я вырву твой хвост голыми руками.

Дверь за его спиной с грохотом распахнулась. В зал влетела Лэйша с клинком в руке. На долю секунды её взгляд метнулся к императору, замер на пустом месте, где ещё недавно был хвост, и в её глазах мелькнуло потрясение.

— А вот и спасительница императора пожаловала, — протянул Кайден, оскалившись. — Только поздно. Трон теперь мой.

Его хвост сжался, а затем резко распрямился, выбрасывая меня в сторону. Я пролетела спиной по камню, на миг всё вокруг слилось в синие и серые полосы, каменная крошка ободрала кожу даже сквозь чешую. Несмотря на боль, тело отозвалось быстрее, чем я успела испугаться: ладони нащупали опору, мышцы напряглись, я оттолкнулась и вскочила на ноги, слегка покачиваясь.

Кайден поднялся следом, стряхивая с себя пыль, а между ним и Сайханом уже стояла Лэйша.

— Уходите, — приказала она, не глядя на нас. — Через потайной ход за алтарём.

— Лэйша... — начал Сайхан.

— Сейчас, — оборвала она. — Я задержу его.

Я схватила Сайхана за руку и потянула за алтарь. Когда его пальцы сжали мои, я почувствовала, как дрожит его рука от перенапряжения, словно всё его тело ещё пыталось удержать то, чего больше не было. За спиной лязгнул металл, и по залу разнёсся глухой удар хвоста о камень.

В проходе было темно и тесно. Я шагала первой, таща Сайхана за собой. Воздух здесь был холоднее, пах пылью и старым камнем, и каждый вдох обдирал горло. Позади снова ударили клинки, и эхо заметалось по стенам.

— Куда? — выдохнула я.

— К Ир'шану, — ответил он. — У него есть карты, припасы...

Он осёкся. Моя рука натянулась, и я обернулась. Сайхан стоял, глядя вниз, на собственное тело, на бледные человеческие ноги, на пустоту между ними.

— Мне нужно чем-то прикрыться, — сказал он негромко.

Я проследила за его взглядом и тут же отвела глаза. Щёки обдало жаром.

— Найдём что-нибудь. Сейчас главное уйти.

— Смущаешься? — спросил он, и в голосе его мелькнула тень прежней усмешки. — Раньше ты не отводила глаз.

— Раньше у тебя не было... этого.

— Чего этого?

— Того, что теперь надо прикрывать.

Он сделал шаг ближе, и я почувствовала его дыхание у виска.

— А как у людей называется то, что надо прикрывать?

— По-разному. Но сейчас не время для урока анатомии.

— Уроки анатомии у нас с тобой и так уже были. Неужели забыла?

Жар уже добрался до шеи.

— Помню, но сейчас не самое подходящее время это обсуждать.

Он усмехнулся, на этот раз почти по-настоящему, и мы двинулись дальше. Его пальцы сжали мои крепче, уводя в сторону.

Коридор петлял, уводил вниз. Стены здесь были грубее, чем в зале, — только камень, пыль и холод. Глаза выхватывали из мрака ступени, выбоины, обломки. Я шла уверенно, но внутри, под чешуёй, всё ещё звенела чужая сила, готовая сорваться в любой миг.

Сайхан дышал тяжело. Один раз он пошатнулся, зацепился плечом за стену и тихо зашипел от досады. Его пальцы сжали мои крепче, и я впервые так ясно ощутила, какая у него теперь рука: горячая, без чешуи, гладкая и уязвимая.

— Далеко ещё? — спросила я.

— Ещё один поворот, — отозвался он. — Дальше лестница. Она ведёт к старой башне.

Слова его прозвучали глухо, потонув в наших шагах. Спустя несколько поворотов коридор вывел к двери. Старое дерево, потемневшее от времени, с полосами ржавого железа. Сайхан толкнул её плечом, и створка подалась со скрипом, обнажив начало винтовой лестницы. Сверху тянуло сухим теплом и запахом воска.

Я первой ступила на ступени. Камень холодил босые ноги, и с каждым шагом этот холод поднимался выше, смешиваясь с жаром, что всё ещё гудел под кожей.

— Осторожнее, — бросил Сайхан за спиной. — Ступени старые.

Он поднимался следом, цепляясь за стену, и каждый второй шаг давался ему с усилием. Но стоило мне обернуться, как он убирал руку со стены и расправлял плечи, будто шёл по тронному залу.

Наверху горел свет. Мы вышли в уже знакомую мне круглую комнату, заставленную стеллажами и сундуками. Ир'шан стоял у стола, спиной к нам. На плече у него пристроилась ящерка и разглядывала нас круглыми блестящими глазами.

— Долго же вы, — произнёс он, перебирая свитки. — Я уж думал, Кайден перерезал вас ещё в зале.

— Лэйша задержала его, — ответила я.

Ир'шан кивнул, будто это всё объясняло. Затем обернулся и смерил Сайхана тяжёлым взглядом. Ящерка на его плече подалась вперёд, раздула горло и тихо зашипела, будто учуяла чужую кожу.

— Значит, всё-таки сделал это, — пробормотал он. — Глупый, гордый мальчишка.

Сайхан сжал челюсти.

— Я пришёл не за нравоучениями. Мне нужна одежда и выход из города.

Ир'шан махнул рукой в сторону стола.

— Всё там. Карта, припасы, василиски у конюшни. А одежду... — он оглядел Сайхана с ног до головы и вздохнул. — Сейчас поищу, был где-то сундук с человечьим тряпьём.

Он скользнул в угол, где громоздились старые короба и свёртки, и принялся рыться, ворча себе под нос:

— Хранил, как память о тех временах, когда двуногие, ещё не считались мифом. Думал, сгниёт в углу. А тут на тебе, императору понадобился человеческий зад.

Ир'шан с грохотом откинул крышку, покопался в нём и наконец выпрямился, держа в руках свёрток.

— Ох уж эти влюблённые императоры... Сколько я твердил тебе: не играй с древними ритуалами. А он...

— Довольно, — оборвал его Сайхан, забирая свёрток.

Я отвернулась к столу. За спиной зашуршала ткань, послышался тихий металлический звон пряжки. Сайхан возился дольше, чем можно было ожидать. Сначала ткань шуршала, как будто он никак не мог расправить рубаху, затем раздался сдержанный выдох, почти шипение, и я поняла: он запутался в поясе.

Каждый шорох за спиной будоражил внутри, и я ловила себя на том, что рисую в воображении, как он стоит, как неловкими человеческими пальцами пытается застегнуть то, что никогда не носил.

— Ты как будто знал, что мы придём, — проговорила я, наконец заставив себя перевести взгляд на Ир'шана.

Ир'шан хмыкнул.

— В этом дворце нужно быть готовым ко всему. Особенно когда вы оба не слушаете моих предостережений и лезете в древние ритуалы.

Перевела взгляд на бурдюки у стены, стараясь не думать о том, что происходит за спиной.

— Если бы ты тогда послушала меня, — продолжил Ир'шан, покосившись на меня, — ничего бы этого не было.

— Ир'шан, — предупреждающе произнёс Сайхан.

Старик и не думал умолкать.

— И куда теперь отправится императорская кровь? Вернее, то, что от неё осталось.

Я обернулась. Сайхан как раз затягивал пояс. Он поднял на Ир'шана тяжёлый взгляд.

— Пойдём к тому, кто понимает в этом больше всех.

Ир'шан наконец замолчал и усмехнулся.

— Ну наконец-то. Все дороги всё равно вели тебя к нему. Жаль, что ради этого пришлось лишиться хвоста…

Договорить он не успел. Низкий, густой звук прокатился по воздуху, и чешуя на руках едва заметно приподнялась, будто кожа сама пыталась уловить опасность. Ящерка на плече Ир'шана взвилась, зашипела.

Ир'шан метнулся к окну.

— По ваши души! К василискам. Живо!

Сайхан схватил мешок, я сгребла карту. Уже на бегу он бросил через плечо:

— За мной. Держись левее, там ступени целы.

Мы нырнули в темноту. Ноги скользили по каменной крошке, стены летели мимо. Сайхан бежал первым, тяжело, но уверенно, и я ловила каждое его движение, чтобы не отстать. В темноте его силуэт казался чужим.

Позади раздался шум. Сначала далёкий, но с каждым ударом сердца он становился ближе, лязг металла, шипение, рокот. Гонг снова взревел, и на этот раз звук летел по коридору, подстёгивая, как удар хлыста по голой спине.

Из бокового прохода вынырнули тени. Две, три, четыре. Красные отблески факелов плясали на стенах, и в них наши собственные тени становились огромными, ломкими, будто нас уже разрывали на части.

— Не оборачивайся! — рявкнул Сайхан.

Конюшня встретила нас шипением. Василиски уже поднялись на лапах, выгибали длинные шеи, хвосты стегали по песку, поднимая пыль. Сайхан шагнул к первому, коротко зашипел в ответ, успокаивая, и привычным движением взлетел в седло, протянул мне руку.

— Садись.

Ухватившись за его ладонь, я позволила вздёрнуть себя вверх. Села позади, обхватила его за пояс, чувствуя, как дрожат мышцы под тканью. Чешуя на руках плотнее прижалась к его спине, и по позвоночнику разлилось тепло, жаркое, тягучее, отозвавшееся в кончиках пальцев лёгкой дрожью. Он сжал мои пальцы на мгновение и ударил пятками по бокам василиска. Второй, привязанный поводом, понёсся следом. За спиной взметнулись крики, кто-то выскочил из конюшни, и в свете факелов я успела заметить тёмные силуэты.

— Пригнись! — бросил Сайхан.

Я вжалась в его спину. Рядом просвистел арбалетный болт и вонзился в песок, взметнув пыль. Ещё один свистнул у самого уха, и моё тело само качнулось в сторону, быстрее, чем я успела подумать. Болт ушёл выше, взвизгнув о камень, и эхо от этого звука ещё долго дрожало в воздухе, пока василиск уносил нас всё дальше.

Ветер хлестал по лицу, песок скрипел на зубах, забивался в волосы. Под моими ладонями, сцепленными у него на поясе, напрягались мышцы. Сайхан вёл, не оглядываясь, и эта молчаливая собранность держала меня крепче любых объятий.

Когда вокруг осталась только пустыня, василиск сам перешёл на шаг, тяжело раздувая бока. Второй поравнялся с нами, нервно кося красным глазом, и ещё долго вскидывал голову, прислушиваясь.

Только теперь я почувствовала, как бешено колотится моё сердце и как постепенно его удары становятся реже, глуше. Пальцы, сжимавшие пояс Сайхана, затекли. Я медленно разжала их, позволив себе выдохнуть.

— Мы ушли…

Сайхан повернул голову, вглядываясь в темноту позади нас. Лунный свет скользнул по его скуле, задержался на напряжённой челюсти.

— Да. Ушли.

Дворец остался позади. А впереди лежала чужая земля, и над нами было только небо огромное, чёрное, полное звёзд.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ