Глава 26

Через неделю мне пришло приглашение на аудиенцию к императору.

Отвезти меня вызвался, повышенный до капитана, Грейм. Был он мрачен и серьезен. Окинул взглядом мой со старанием подобранный, но простоватый наряд, и кивнул. Кинжал он велел взять с собой.

Было волнительно. В голове теснились разные предположения, что хочет от меня император. Больше всего я боялась, что он отберет Марка.

Каждую ночь мне снился сон, в котором Марк идет где-то далеко. Я кричу ему в спину, пытаюсь догнать и не могу. Но это помимо ужасных кровавых ужасов, в которых я пытаюсь зажать свое разрезанное горло руками и захлебываюсь кровью…

Конечно, результатов пока рано ожидать. Мы читали блокнот Марка. Получалось долго из-за недостатка знаний. Голова уже пухла от рун. Но свои плоды это уже приносило. Мне все реже нужно было обращаться к справочнику, чтобы разобрать очередную запись. Я начала понимать смысл этого ритуала лучше. А дядя в свободное время под микроскопом исследовал плетения кинжала.

Самое неприятное обнаружилось в блокноте Марка на странице с итоговым ритуалом, который пробовали провести перед всеми последними событиями. Марк обвел там казавшуюся ему подозрительной руну. На следующей странице был подбор других рун, подходящих по смыслу вместо той, что вызвала сомнения Марка, и обратные им, для разрыва связи. Я даже попросила капитана Грейма сводить меня в запретную секцию Императорской библиотеки. Молоденькая библиотекарша, улыбаясь капитану, выдала нам древний фолиант с темным пятном на обложке.

Связывающий ритуал мне ничего не стоило найти.

– Капитан Грейм, – подозвала я своего помощника, – Посмотрите, дядя неверно перерисовал руну.

Там и не мудрено было ошибиться. Короткий хвостик сбоку смотрел лишь немного под другим углом. Но я уже успела понять, что неважных деталей в написании рун нет.

– Да она так же выглядит, – буркнул Грейм.

Пришлось брать словарь. Оказалось, что из-за этого маленького хвостика кардинально поменялся смысл и руны, и всего участка.

Капитан Грейм побледнел.

– Это я переписывал, – тихо сказал он. – Вы считаете из-за этого Марк не смог разорвать связь перед нападением?

Я пожала плечами, пытаясь скрыть горечь. Заново перепроверила все символы, записанные Греймом, прежде чем покинуть библиотеку. Я надеялась, что это будет полезно.

Но все может быть напрасно, если кинжал заберут.

Я с трудом подавила невольную дрожь, подняла повыше подбородок и шагнула к парадным дверям дворца.

Я так волновалась, что не обращала внимание на убранство холла и коридоров. А посмотреть было на что. Мозаика на полу, белоснежный мрамор с сияющими прожилками, мягкие ковровые дорожки, инкрустированные ценными породами дерева стены, картины, статуи, гобелены, сияющие декоративные доспехи… Глаза скользили, ни на чем не останавливаясь.

Капитан Грейм обеспокоенно косился на меня. Дворецкий остановился в большой приемной.

– Ожидайте здесь, – велел он.

Из-за стола поднялся худощавый секретарь в военном костюме.

– Мисс Картер и… – он посмотрел на Грейма.

– Капитан Грейм, – представился тот.

– Можете подождать здесь, – кивнул секретарь. – Зайти сможет только девушка.

Капитан Грейм замер у стены. Я успела только присесть на резной стул с бархатным красным сиденьем, как меня уже пригласили войти.

Я нервно подскочила, вытерла вспотевшие ладони об свое строгое голубое платье. Грейм кивнул мне. И я вошла в распахнутую секретарем дверь.

Что ж… Портреты в газетах точно передавали внешность императора. Высокий, статный, ему сложно было дать его пятьдесят лет. Но изображения не могли передать живость и строгость его умных, темных глаз, эту ауру власти и могущества. Мои ноги сами согнулись в отрепетированном с бабушкой реверансе.

– Присаживайтесь, – кивнул император на стул для посетителей напротив его обычного рабочего стола.

Только сейчас я обратила внимание, что помимо нас, возле дверей стояла еще пара стражей в белой с золотым форме. За соседним столом сидел еще один юноша-секретарь. Он перебирал бумаги.

Я села перед внимательно меня рассматривающим императором. Он будто решал какую задачу.

Юноша подошел ко мне с красивой гербовой бумагой.

– По закону, действующему на территории всей Асконийской империи, – неспешно начал император, – Все владельцы артефактов, в которых заключена жизнь и сила мага, получают наследуемый титул, земли и подъемный капитал в сумме десяти миллионов золотом. При этом попадают под мои защиту и надзор. Моя главная задача будет состоять в том, чтобы ваш род не прервался в веках. В обмен вы должны передать свой артефакт для стабилизации магического фона.

Мне стало резко не хватать воздуха. Все-таки переволновалась. Напряженное ожидание и накручивание дали свои плоды. Император и шторы за его спиной странно покачнулись. Секретарь поднес что-то резко-пахнущее к моему носу. Я дернулась, картинка перед глазами стабилизировалась. До меня дошло, что я чуть не потеряла сознание.

Император пытливо смотрел на мою реакцию. Я четко чувствовала, что мой щит совершенно слетел, но ничьи эмоции меня не коснулись.

– Артефакт при вас? – спросил император.

Я закусила губу и вытащила из ножен на поясе кинжал. Но я не могла положить его на стол и уйти. Руки сами вцепились изо всех сил рукоятку.

– Ваше величество, дозвольте попросить? – с трудом выговорила я.

Император милостиво кивнул.

– Я понимаю, что он нужен нашей стране, – чуть увереннее продолжила я. –Но мы пытаемся его освободить. Уверена, живой Марк Дейли-Мо́ран принесет не меньше пользы. Он очень сильный и способный! Он настоящий герой! Прошу, дайте нам еще время, мы найдем способ!

– Не хотите титула, богатства? – дернул уголками губ император. – Пожертвовавший собой маг вам дороже?

– Простите, Ваше Величество! Я вам очень благодарна за эту милость. Но я не знаю, что такое жизнь с титулом и богатствами. Наверняка та еще головная боль, – меня явно понесло от волнения, не могла же я так сказать императору?

Он хмыкнул.

– Вы правы, – проговорил император с легкой иронией, – Та еще головная боль. И живой Марк Дейли-Мо́ран принесет много пользы. Лорд Мо́ран подал мне прошение о включение капитана Дейли и его сестры в семейный реестр. Поэтому они тоже находятся под моей защитой.

Я замерла. Неужели он позволит?

– Значит, вы позволите продолжить наше исследование? – спросила я с надеждой.

Император покачал головой.

– Пятьсот лет назад двести лучших и сильнейших магов пожертвовали собой, чтобы сохранить эту землю. Тогда царила ужасная разруха. Война с драконами была очень разрушительна. А их проклятие заставило наш материк начать погружаться в воду, – проговорил он, задумчиво рассматривая свой скипетр, лежащий на столе на специальной подставке.

Я внимательно слушала, кое-что из этого я уже знала. А император тем делом продолжал:

– Проклятие рано или поздно падет. С каждым годом оно слабеет. Ученые того времени искали не только способ, как создавать артефакты. Но и способ вернуть потом пожертвовавших собой магов снова к жизни. Их тела находятся в вечном стазисе, который поддерживает их собственная магия. И они этого способа не нашли.

Я пораженно замерла.

– Не надо снова падать в обморок, – с улыбкой сказал император и задумчиво тронул так заинтересовавший его скипетр. – Мой дальний предок понял, что обычная магия не может обратить вспять добровольную жертву. Но другая жертва может.

Я смотрела на него во все глаза.

– Он был братом царя Иммануила, который унаследовал трон и уходящую под воду разгромленную войной страну. Его звали Константин Ассконийский. И он, как вы поняли, заключен в этом скипетре.

Император с почтением взял скипетр с подставки и велел:

– Освободить пленника артефакта можно только силой Константина. Кладите кинжал.

Я не могла до конца поверить в происходящее.

Деревянными руками я положила кинжал на стол перед императором. Из скипетра потек сначала тонкий еле ощутимый ручеек ментальной магии к нефритовому кинжалу. На темном лезвии засияла тончайшая сетка плетений.

Потом силы стало больше. От такой мощной магии у меня по коже побежали мурашки. Я замерла, напряженно ожидая.

Вспыхнула, разрушаясь сетка плетений. Перед моим лицом оказалась тяжело вздымающаяся грудь в окровавленной рубашке. Я подняла голову и посмотрела в покрытое ссадинами лицо Марка.

Он резко встал, выдернул меня со стула и спрятал за спину. Огляделся и замер.

– Всю жизнь об этом мечтал, – сказал император, спокойно рассматривая Марка, а потом велел секретарю. – Позовите целителя и найдите одежду для нашего гостя.

Марк запоздало поклонился.

– У нас достаточно артефактов для стабилизации фона, – деловым тоном сказал император, – Но недостаточно сильных некромантов. А сейчас их число еще сократилось, – он печально покачал головой. – Приношу извинения за действия моей сестры. Горе помутило ей разум.

Я вцепилась в руку Марка. Настоящую, теплую, с шероховатыми мозолями и шрамами, но такую родную.

– Не знаю, результат это проведенного ритуала, или просто пришло время, – проговорил император, – Но мой племянник очнулся. Его ждет долгое восстановление.

– Не могу сказать, что рад слышать, – хрипло ответил Марк, а затем запоздало добавил, – Ваше величество.

Император невесело хмыкнул и признался:

– Ему тоже пока сложно принять все то, что произошло за время его комы.

Я опомнилась и склонилась в низком реверансе

– Спасибо, Ваше Величество! – сказала я чувством.

Император улыбнулся и посмотрел на Марка.

– Она отказалась от титула и богатства в обмен на вас. Жду скорого объявления вашей свадьбы. И кинжал заберите, на память.

Император кивнул на нефритовый кинжал, так и лежащий на его рабочем столе.

– Благодарю, Ваше Величество, – сказал Марк, с силой стискивая рукоятку кинжала.

Он тоже поклонился императору.

– Слуги проводят вас в свободные покои, чтобы привести себя в порядок, – кивнул тот.

Капитан Грейм в приемной так и замер от удивления. Секретарь просочился мимо него, чтобы вручить нам бумаги о неразглашении.

– Марк! – Грейм подошел и крепко обнял друга. – Рад, что ты снова с нами!

Дворецкий невозмутимо ждал, пока закончатся бурные проявления радости. А потом отвел нас в жилую часть дворца.

Пока мы с Греймом ждали Марка в гостиной выделенных нам ненадолго покоев, я никак не могла успокоить внутренний мандраж.

– Не верится, что все, – призналась я капитану и ущипнула себя за руку.

Он кивнул.

– Я думал, что сейчас у тебя отберут артефакт и все. Готовился успокаивать.

Меня передернуло.

После душа и работы целителя, в новом мундире Марк выглядел намного лучше. Только небольшие ссадины на лице остались. Его волосы топорщились, как всегда, после быстрой сушки магией. Он таким привычным жестом пригладил их.

– Мы можем идти, – сказал он.

– Я на мобиле, куда вас забросить? – спросил Грейм.

Мы пошли на парковку.

– К Элинор, – решил Марк.

– Как раз там твоя шинель, – усмехнулся Грейм, – Значит, домой уже сам доберешься.

В холле встретил нас отец. Он обрадовался при виде Марка.

– Мистер Дейли, рад вас видеть! Вас уже освободили? Я думал, Но́ра поехала к императору.

Марк пожал руку отцу. Тот оценивающе на нас посмотрел и предложил:

– Не хотите с нами пообедать?

Марк как всегда невозмутимо поглощал суп. А все мои братья и сестры, кроме Артура, таращились на него как на чудо света.

Мы, конечно, особенно не посвящали никого в происходящее. Но что-то все-таки просочилось в уши малышни.

– А вы правда некромант? – Роберт, один из близнецов, задал вопрос благоговейным тоном.

Марк усмехнулся и ответил:

– Правда.

Младшие удивленно пооткрывали рты. Трехлетняя Софи заплакала. Отец взял ее на руки, успокаивая. Марк немного растерялся. Я накрыла его руку своей, поддерживая. Мама спрятала улыбку.

– И покойников поднимаете? – смело спросил второй близнец, Кристофер.

– Это невозможно, – голос Марка звучал спокойно.

– Вы хотите жениться на Элеоноре? – сурово спросила семилетняя Хелена.

– Если она согласится, – ответил Марк, немного смутившись.

Все посмотрели на меня.

– Соглашусь, – сказала я.

Марк повернулся ко мне. Глаза его сияли.

– А мне тот прошлый больше понравился, – испортила момент Хелена.

Во взгляде Марка мелькнуло что-то жесткое, но мою руку он погладил, заметив, как меня расстроило это замечание.

– Ты что!? – громко прошептал Роберт Хелене. – Тот прошлый похитил нашу Нэлл, а потом некромант спас ее от злодеев!

– А вы прям магией дрались? А того парня убили? А как вы влюбились в Нэлл? А почему вы весь побитый? – посыпались на Марка вопросы со всех сторон.

– Дайте гостю поесть, - одернул всех отец. – И вас еще ждут уроки!

Но покоя некроманту, попавшему в цепкие детские ручки, не дали. После обеда он терпеливо отвечал на многочисленные вопросы малышни, показывал магические фокусы и покатал на спину осмелевшую Софи.

После этого его одобрили. Спас Марка папа, заглянувший позвать всех у к ужину. А после него уже и сам Марк засобирался домой.

Провожать его высыпали все, от мала до велика. Я принесла из своей комнаты шинель Марка. И было очень грустно, что я даже не могу его поцеловать под всеми этими взглядами. Он обнял меня на прощание.

Когда закрылась дверь за некромантом, все разбежались, а отец хлопнул меня по плечу и сказал:

– Поздравляю, хороший парень.

Мне стало так тоскливо. Разумом я понимала, что это временная разлука. Но тот ужас от его потери, эти полторы недели безнадежности, когда я держалась на чистом упрямстве, оставили в моей душе такие раны, которым недостаточно было этого вечера, где мы были рядом, но не вместе.

– Он еще стоит возле дома, – шепнула мне, выглянувшая из кухни Элизабет. – Иди, я прикрою.

Мне хватило пары секунд, чтобы обуться и накинуть пальто. На улице я сразу угодила в объятья Марка. Сегодня было довольно тепло. Солнце еще не село. В воздухе чувствовался этот особенный запах близкой весны. И я его только сейчас смогла заметить.

– Надеялся, что ты все-таки выглянешь, – сказал Марк мне в макушку.

В его голосе чувствовалась улыбка.

– Какие у тебя планы на вечер? – спросила я, подняв голову, чтобы видеть его лицо.

– М-м-м, – он задумался. – Никаких особо. Еще немного тебя пообнимать. А потом домой. Так, наверно, ужасный бардак.

– Я с тобой, – решительно заявила я.

Марк смотрел понимающе, погладил пальцем по щеке.

– Испугалась? – спросил он тихо.

Я спрятала лицо, уткнувшись ему в шею.

– Ты не представляешь, какой ужас я пережила, – сказала глухо. – Не делай так больше.

– Не превращаться в кинжал? – спросил Марк, поглаживая меня по спине.

– Не жертвуй собой.

Он отстранился и взял меня за руку, но наткнулся на мой просящий взгляд.

– Постараюсь, - ответил Марк мягко. – Куда ты хочешь пойти?

Я неуверенно оглядела улицу. За эти недели я ужасно вымоталась. И больше всего сейчас хотела просто сидеть в каком-нибудь тихом местечке с Марком в обнимку.

– К тебе домой, – сказала я твердо.

Марк посмотрел немного неуверенно, но кивнул. Он поймал наемный мобиль, который домчал нас до центра к большому многоквартирному дому.

– У меня служебная квартира, – проговорил он, пытаясь скрыть волнение, когда мы заходили в подъезд.

– Я помню, – ответила я. – Не бойся, не напугаешь ты меня своим бардаком.

Губы Марка дернулись в легкой улыбке.

– Не боюсь, – сказал он и повел меня на третий этаж.

На деревянной двери висела оборванная бумажка с надписью: «Опечатано». Марк сорвал ее и приложил к двери руку, магией отпирая замок.

Все было не так плохо, – воздух немного затхлый и тонкий слой пыли повсюду. Но в остальном царил идеальный порядок.

Я с любопытством разглядывала фотографии в рамках на комоде в прихожей, пока Марк заряжал севшие артефакты-уборщики.

Маленький Марк с крошкой-сестрой и родителями – блондинкой с тонкими чертами лица и ярким красавцем-брюнетом. Вот Марк-подросток в форме кадета академии. Смотрит волком, рядом сестра держит его за руку. На фотографии, где Марку лет двадцать, он, по-юношески красивый, улыбается. Рядом несколько незнакомых парней. Хотя нет, одного я с трудом угадала под огромной шапкой-ушанкой, Уильяма Грейма.

Марк подошел ко мне и обнял со спины за талию.

– Ты был таким милым в детстве, – сказала я.

– Ты предвзята, – ответил Марк со смешком.

Я повернулась, чтобы обследовать квартиру дальше и замерла. Марк сейчас был так хорош – с темных строгих брюках, белой рубашке с закатанными рукавами, оголяющими крепкие предплечья, перевитые венами. Марк не заметил моего взгляда.

– Она маленькая, – сказал он, показывая кухню, – Только кухня и спальня. И кормить мне тебя нечем. Там только чай.

– Мы поели, – заметила я и зашла в спальню.

Здесь уже было распахнуто окно, ноги холодил свежий воздух. Обстановка вполне соответствовала Марку – идеально заправленная кровать, чистый стол и безобразно заваленная книжками тумбочка.

– Сколько меня не было? – спросил Марк.

Я обернулась и ответила:

– Десять дней.

– Всего десять, – кивнул он, – Хорошо.

– Нет, – я покачала головой, – Не всего десять. Десять огромных дней, каждый как чертова вечность.

Марк понял, подошел ближе.

– Для меня все произошло этим утром, – он положил руку мне на шею, большим пальцем нежно погладил щеку. – До сих пор хочется убить этого Харрисона. Чуть с ума не сошел, когда узнал, что он тебя похитил.

Вот он был рядом. Снова будто окутывал мою душу своим теплом, как одеялом, одним нежным, понимающим взглядом. Я провела руками по его груди, чувствуя частый стук его сердца, дрогнувшие от моего прикосновения мышцы. Живой, горячий, рядом. Марк неровно вздохнул, его глаза потемнели.

– Я скучала, – шепнула я, мои руки скользнули ему за спину, обнимая.

Марк прижал меня к себе, поцеловал волосы

– Я рядом, – сказал он тихо, медленно проводя руками по моей спине. – Я теперь всегда буду рядом.

Я прижалась лицом к его шее, вдыхая запах, наслаждаясь теплом, поцеловала. Марк тяжело сглотнул и потянулся к моим губам. Мои руки скользнули ему под рубашку, погладили спину, твердый живот. Его дыхание сбилось.

Марк не стал задавать глупых вопросов. И я, и он чувствовали эту потребность – ощутить друг друга, стать еще ближе, почувствовать ответное сердцебиение, неровное дыхание, сплестись так, чтобы быть как одно целое и больше никогда не отпускать друг друга.