Урок 25.

Урок 25.

Спасение придет к тебе из отвергнутого. Твое солнце поднимется из мутных болот. — Карл Юнг

Я лежала в тишине, глядя в окно палаты, и пыталась не думать о нём. О том, как он смотрел на меня, когда я стояла посреди дороги. О том, как я сбежала, чтобы не чувствовать этого безумия. Чтобы не хотеть его.

Я закрыла глаза. Просто чтобы отдохнуть. Просто чтобы перестать думать.

И провалилась.

Мне снился двор. Старый, с уютными панельками, с облупившейся краской на скамейках и вечно мокрым асфальтом после дождя. Панельные пятиэтажки, которые я ненавидела в детстве, а потом полюбила за то, что они были нашими. Мои и мамины. Мы жили в одной из них, на третьем этаже, с окнами, выходящими во двор с детской площадкой. Я помнила этот запах мокрого города и цветущей черемухи, которая росла под моим окном.

Во сне всё было в розовой дымке. Закат разлился по небу, отражаясь в лужах, делая их похожими на розовые зеркальца. Я сидела на качелях — старых, с ржавыми цепями, которые скрипели, когда я раскачивалась. Ноги почти касались земли, я качалась медленно, глядя в небо. Внутри было легко. Так легко, как не было много лет.

Я смотрела на детей, которые носились по двору, смеялись, играли в салки, и думала: как же хорошо, когда ты маленький. Когда ты знаешь, что есть кто-то, кто решит все твои проблемы. Когда мама и папа — это стена, за которой можно спрятаться от всего мира. Я так хотела снова оказаться там. В том времени, когда не нужно было думать о деньгах, о будущем, о том, кто я есть и кем становлюсь. Я хотела снова быть той девочкой, для которой завтра — это просто ещё один день, когда можно гулять до вечера во дворе и не переживать о завтра.

Я остановила качели и опустила голову.

— Саша…

Я подняла глаза. Мама стояла в двух метрах от меня. Молодая, красивая, с длинными рыжими волосами, которые она носила распущенными. В белом платье, с улыбкой, которую я помнила из детства. У неё не было тени безумия в глазах. Она была просто мамой.

— Мам… — прошептала я.

Она открыла руки, и я бросилась в них. Я чувствовала её запах и прижималась к ней, сжимала её платье в кулаках и плакала. Слёзы текли по моим щекам, я не могла их остановить, и они оставляли мокрые пятна на её плече.

— Мам, я так скучала… — всхлипывала я. — Почему ты ушла? Почему ты оставила меня?

Она гладила меня по голове, убаюкивая.

— Я всегда любила тебя, Саша. Ты моя девочка. Ты моя дочь. Прости меня за всё. Прости, что я не справилась. Что я оставила тебя одну. Просто… прости, пожалуйста.

Я подняла голову, посмотрела ей в глаза. Они были такие же зелёные, как я помнила. И она улыбалась. Улыбалась, как тогда, когда мы пели вместе, когда она рисовала мои портреты, когда мы просто сидели на кухне и пили чай.

— Всё хорошо, мам, — прошептала я. — Я люблю тебя. Я всегда любила тебя.

Она взяла моё лицо в ладони, провела большими пальцами по щекам, стирая слёзы, и поцеловала меня в лоб.

— Всё будет хорошо, моя девочка, — сказала она. — Ты справишься. Ты сильная, дочка. Ты справишься.

Я открыла глаза.

В палате было уже темно. Только ночник у двери еле работал, освящая пространство только вокруг себя. Я лежала на спине, по щекам текли дорожки слез.

Я села на кровати, обхватила колени руками и уткнулась в них лбом. Мне хотелось снова заснуть и снова увидеть её. Той, какой она была раньше. Но я знала, что сны редко повторяются.

Я взяла телефон с тумбочки. Свет от экрана резанул по глазам, я прищурилась. Было три часа ночи. Я хотела отложить телефон и попытаться уснуть, но заметила красный значок уведомления в приложении.

Я открыла его. Уведомление в социальной сети.

«Олег Князев отправил вам заявку в друзья».

Я выронила телефон. Он упал на кровать, отскочил и упал на пол. Я смотрела на экран, который продолжал светиться, и не могла поверить в увиденное.

Как? Как он меня нашёл? Я же убрала тот чёртов лайк! Я удалила его через несколько минут, и даже если он проверял уведомления, моего имени там не должно было быть. Это невозможно. Это…

Я подняла телефон. Заявка висела на экране. Его аватарка — он на пляже, в тёмных очках, с улыбкой, которая, казалось, говорила: «Я знаю, что ты хочешь меня».

Я нажала«Отклонить».

Экран погас. Я положила телефон на тумбочку, отвернулась к стене и попыталась забыть о том, что только что произошло.

Но я не могла уснуть. Я лежала, глядя в стену, и прокручивала в голове сцену за сценой. Олег. Каким образом он нашёл мой профиль? У меня даже фоток толком нет. Как он умудрился?

Я взяла книгу, которую принесла из библиотеки, открыла на середине и попыталась читать. Буквы расплывались. Я перечитывала один и тот же абзац пять раз и не понимала, о чём там написано. Тогда я закрыла книгу и просто лежала в темноте.

Я уснула под утро, когда за окном начало светлеть, и даже не слышала, как медсестра заходила в палату проверить, всё ли в порядке.

Проснулась я от голосов в коридоре. Кто-то громко смеялся. Я села на кровати, потёрла глаза и посмотрела на телефон.

Он снова горел уведомлениями. Я открыла приложение — и поняла, что это утро будет плохим.

Олег написал мне. Под моей детской фотографией, где я сижу на качелях и улыбаюсь в объектив. Он написал: «Не верю что ты такой была».

Под фото в зеркале, где я стою в джинсах и чёрном топе, у меня спутанные волосы, он написал: «Могла бы хоть причесаться для фото раз в год».

Под фотографией заката над озером, он оставил: «Ммм природа… Всех комаров покусала там?».

Я сидела и смотрела на экран. Это был кошмар. Он прокомментировал все мои фотографии. Их было намного, но Князев под всеми оставил свою грязь. Все, до одной. Даже те, где просто небо и вода. Это было похоже на вторжение в личную жизнь. На то, как если бы кто-то открыл дверь в мою комнату и запрыгнул на кровать в грязной обуви.

Я зашла в его профиль и нажала «Принять заявку». Других вариантов не было. Если он продолжил бы писать под всеми моими постами, это привлекло бы внимание других пользователей. Мне этого не нужно.

Я открыла чат и написала одно предложение: «Какого хрена тебе нужно от меня?».

Он ответил через несколько минут. Будто только этого и ждал.

«Привет, рыжая. Видела же мою заявку. Почему игнорируешь?»

Я раздраженно закусила губу и быстро напечатала ответ.

«Во-первых, я теперь не рыжая. Во-вторых, ты мне не друг».

Его ответ пришёл мгновенно:

«Ты обещала меня ножиком пырнуть. Забыла? Мы больше, чем друзья».

В голове заныло. Он что, думал, это смешно? Я написала:

«Что тебе надо?»

Он не стал играть в кошки-мышки, а сразу перешёл к делу. Это меня насторожило.

«Ты пропала на три месяца. Все гадают, где ты. Я хочу знать».

Я закатила глаза. Что я должна ему сказать? Что я лежу в психушке под видом отдыха в санатории? Что я здесь, чтобы не стать как моя мать?

«Не твоё дело. Отвали».

«Грубо. Но я настойчивый. Если не скажешь — спрошу у твоей сестры. Она, кажется, любит болтать».

Меня обдало холодом. Стефания. Если он спросит её, она не удержится — она расскажет всё, что знает, а ещё добавит от себя всякого. Она любит драматизировать. Она скажет, что я в психушке, что я опасна, что у меня припадки. И все поверят.

«Спрашивай. Мне плевать».

Я надеялась, что он отстанет, но вместо этого он написал:

«Спрошу. Тут, кстати, ходят слухи, что ты в психушке. Это правда?»

Откуда он мог услышать такие слухи? В универе никто не знал, куда я уехала. Стефания обещала молчать. Мы с отцом договорились не распространяться. Я хотела тишины. Хотела, чтобы меня забыли на время, пока я не буду готова вернуться.

«Чего блин? Кто распускает такой бред? Я на море. Отдыхаю».

«Скинь фотку моря. Тогда поверю. А то похоже на враньё».

Он не поверил.

Я сжала зубы. Этот парень не знал границ. Но если я сейчас не отвечу, он будет думать, что я в психушке, и, возможно, расскажет всем. А если он расскажет, это дойдёт до Алисы, до остальных, до… Даниила. Я не хотела, чтобы Даниил знал, где я. Не хотела, чтобы он думал, что я сломалась. Что я слабачка. Я хотела вернуться, когда всё будет в порядке. Когда я смогу смотреть на него без паники…

«Пошёл ты. Я ничего тебе не обязана доказывать».

Я не выдержала. Резко отшила его. Олег бесил меня до такой степени, что я написала, не думая о последствиях.

Я нажала на блокировку. Отправила его в чёрный список, выключила телефон и швырнула его на кровать.

Палата теперь казалась маленькой и душной. Я ходила взад-вперёд. Вот он — загнанный зверь.

Я надела джинсы, футболку и вышла в коридор. Дошла до столовой. Там уже сидели Илья, Нина и Леонид. Они пили чай и ели бутерброды с маслом и сыром.

— Сашок! Иди к нам, — махнул рукой Илья.

Я села за стол, взяла кружку с чаем и сделала глоток.

— Кто-то плохо спал, — заметила Нина и пододвинула ко мне тарелку с бутербродами. — Ешь. Это поднимет настроение.

— Спасибо, — выдавила я.

Мы сидели и разговаривали о том, как Нина вчера попыталась испечь пирог, но он снова сгорел. Она ругалась на духовку, Леонид предлагал использовать микроволновку, а Илья вспоминал ресторан, в котором работал много лет назад и где его учили делать идеальное тесто. Я слушала их, откусывая от бутерброда.

После завтрака мы пошли на утренние процедуры. Я сидела в кабинете у психотерапевта, слушала его наставления, кивала, иногда отвечала на вопросы. Я была «хорошей пациенткой». Спокойной. Сговорчивой. Но в голове велся свой монолог: Олег, Алиса, Даниил. Слухи. Всё это дерьмо, от которого я хотела сбежать, но оно нашло меня даже здесь.

После процедур я вышла на прогулку к морю. Я стояла у воды, когда зазвонил телефон. Посмотрела на экран и чуть не выронила его от удивления. Стефания.

Ей-то что надо от меня? Олег уже успел расспросить её, и она звонит от своего счастья?

Я ответила на звонок, потому что если она звонит, значит, случилось что-то, о чём я должна знать. Или она просто хочет похвастаться. Я надеялась на второе.

— Саша? Привет. Папа заставил меня позвонить и узнать, как ты. Я должна типа спросить, как твоё здоровье, как ты себя чувствуешь, и всё такое. Короче, я у бассейна, папа смотрит из окна, так что я должна притворяться, что я с тобой разговариваю. Иначе он не отпустит меня в Москву на выходные.

Я усмехнулась. Вот она, забота сводной сестры. Притворная, по принуждению.

— Мне плевать, чего ты там лишишься, — огрызнулась я. — Я отключаюсь.

— Подожди-подожди! Я… Я могла бы рассказать тебе свежие сплетни с универа, — быстро проворковала она в ответ. — Сессия закончилась, теперь сплошные вечеринки. Столько всего есть, что рассказать. Давай?

— Мне плевать на сплетни.

— Даже сплетни о Данииле Викторовиче?

Я замолчала. Я не хотела, чтобы она это заметила, но она заметила. По продолжительной паузе. Я буквально видела, как она улыбается на том конце провода.

— Аа… значит, будешь слушать меня? Прекрасно, — протянула она.

— Говори. Я слушаю.

— Ну… Даниил Викторович был замечен в парке с девушкой неделю назад. На вид старше его. Стас видел их. Они обнимались и ходили как парочка. Все решили, что он занят. Это очень расстроило Алису. Ну, так, к твоему сведению. Пока ты тут лечишься, он уже давно в отношениях. Так что… да, делай выводы.

Я сбросила звонок. Я не хотела больше слышать ни слова. В затылке противно заныло, когда я убирала телефон в карман. Я смотрела на море, но не видела его. Я видела Даниила. С другой женщиной. В парке. Они обнимались. Она прикасалась к нему. Он смотрел на неё так, как смотрел на меня.

Я почувствовала, как по венам разливается холод. Я не имела права ревновать его. Он не был моим. Он никогда им не был. Но я ревновала, и внутри всё, что я так выстраивала за эти месяцы, рушилось.

Я зашла в воду по колено. Сделала шаг вперёд, потом ещё один, пока вода не дошла до пояса. Я оглянулась — на берегу никого. Тогда я нырнула.

Под водой было темно и тихо. Я открыла рот и закричала. Под водой крик звучит как вибрация, как глухой звук, который не долетает ни до кого. Я кричала, пока в лёгких не кончился воздух, и вынырнула, жадно хватая воздух ртом.

Я стояла в воде по грудь, глядя на небо. Мне было холодно. Или нет? Я чувствовала только пустоту внутри.

А потом мне в голову пришла идея.

Идея, которая либо разрушит меня, либо даст мне силы вернуться.