Глава 19. Юля

Елена Викторовна вошла в мой кабинет без стука, и тот, без того маленький, словно стал еще меньше. Я сидела за столом и если честно, ничего не делала — скролила ленту.

— Что-то хотели? — спросила я, блокируя экран телефона.

— Спросить зачем тебе это все.

— Что именно?

Я знала, что ей от меня нужно, от оттягивала момент расплаты до последнего, как ребенок, страшащийся наказания.

— Ты хотя бы понимаешь, насколько счастлива? У тебя любящий муж, которого ты сама выбрала. У тебя прекрасная дочь. У тебя есть деньги, квартира… ты молода и красива. Многие и половины не имеют. Зачем тебе Ваня, тебе скучно стало?

— Это не ваше дело, — жестко сказала я.

— Ты сломала мальчика.

— Ваня не мальчик. И не игрушка, которую можно сломать.

Она ушла хлопнув дверью. У меня тошнота подкатила к горлу, я не хотела бежать к женскому, на глазах у всех, да и не добежала бы. Меня стошнило прямо в мусорное ведро. Я распахнула окна, впуская воздух, упаковала мусор в несколько пакетов.

— Я ее ненавижу, — вслух сказала я.

Ненавижу. И одновременно понимаю, что она права, и за это ненавижу ещё больше. А ещё…еще изнутри меня гложет страх. Я мать одной Ники, но беременна я была не один раз. И всегда, вопреки тому что говорят врачи о токсикозе, тошнота была у меня самым первым признаком, иногда она начиналась даже до задержки.

Из-за того, что во времена, когда мы с Ваней еще не перешли грань, часто шутили про демографию, я вооружила аптечку несколькими тестами. Сейчас я достала один, но нужно было идти в туалет мимо всего офиса. Мне казалось, они все знают, они все осуждают.

— Мне все равно, мне все равно, — пробормотала я.

Выпрямила спину и прошла в туалет, даже не поняв, смотрели на меня или нет. Закрывшись в кабинке я открыла пачку дрожащими руками. В мусор ничего выбрасывать не стала — в офисе работает мало женщин, они обо всем догадаются, запихала в сумку. Пописала на тест. Выждала минуту. А потом…

Потом я просто ушла из офиса, Вани все равно нет, он улетел в другой город на заключение какого то выгодно госпроекта, прихватив парочку самых любимых инженеров. Спустилась на парковку, заперлась в своем жуке, словно ко мне стали бы ломиться из этого враждебного извне, в котором обитает ненавистная Елена Викторовна.

— Добрый день, — набрала я номер. — Можно записаться на узи по определению беременности? Сегодня…чем быстрее, тем лучше.

В третьей по счёту клинике окно нашлось. Можно было сделать анализ, но я с ума бы сошла ждать результатов. Мне нужно сразу. Я тронулась и поехала в клинику, там в урну возле входа я выбросила упаковку и сам тест с двумя яркими полосками.

Узи проводилось трансвагинально. Я разделась и легла.

— Последние месячные?

— Сбился цикл. Я удалила гормональную спираль и вообще не могу даже предположить, когда была овуляция.

— Беременность есть. Четыре-пять недель. Маточная.

— Спасибо.

Одевалась я быстро и молча. Эйфории не было, впрочем, и страха тоже. Просто какое то мрачное отупение. Корпоратив был три недели назад. За несколько дней до этого у меня был секс с мужем. И все эти три недели — с Ваней. Везде, где придется. В любую свободную минуту. Кто отец?

Я снова заперлась в машине и рассмеялась с отчаянием обречённого. Что делать то? К такому меня жизнь не готовила. Тем более я помнила — беременность может прерваться в любую минуту, вот уж к этому меня жизнь подготовила точно. И я решила молчать. Ждать. Возможно, все разрешится само.

И я молчала всю неделю. Улыбалась Мише. Болтала с Никой. Готовила ужины. Носила свою тайну в себе. Через неделю прилетел Ваня. Я дождалась, когда сотрудники разойдутся и пошла в его кабинет с намерением его бросить, но мое намерение окончилось на его столе, ногами в стороны, царапинами на мужской спине. Это не было занятием любовью. Я трахалась. Трахалась с мрачной решимостью, думая о том, что уж после этого нечаянный малыш меня покинет, ведь моя матка не славилась надёжностью. Но он остался, крепко и уверенно заявляя о себе день за днем.

Тем вечером я вернулась домой позже, я теперь частенько задерживалась, зато знала кучу гостиниц, в которых не спрашивают документы, укромные заросшие дворы, гаражи…мой кругозор значительно расширился. Мишка сидел на кухне, уставший, чуть заросший, такой родной. У меня внутри что-то дрогнуло и подступили слезы. И правда, как я так с ним? Захотелось потянуться к нему, коснуться лица, прижаться…но Миша мягко отстранился.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он.

Я даже и не подумала про Ваню, почему то. Сразу решила, что он догадался про беременность. Стушевалась, не зная, что сказать.

— Как ты догадался? — ответила вопросом я.

— Да мне не пришлось ломать голову, мне помогли. Глянь.

Он развернул экраном ко мне ноутбук, стоящий на столе. Щёлкнул клавишей и картинка задвигалась, а я словно умерла. На картинке я. На столе Ивана Романовича. Ноги в стороны. Между моих ног сам Иван Романович, его крепкая задница двигается так мощно и ритмично, что даже сейчас, несмотря на весь ужас ситуации я чувствую лёгкое возбуждение и от осознания этого умереть мне хочется еще сильнее прежнего.

— Я бы подумал, что это ИИ, — глухо продолжает Миша. — Но я знаю, я еще помню, как ты стонешь, когда возбуждена. Чертова родинка на лобке…Юля…

— Это Елена Викторовна, — шепчу я. — Это она отправила.

Ненавижу ее. Себя ненавижу тоже.

— Неважно. Юль…я сейчас поеду к родителям. Ника уже там, ей я пока ничего не сказал. За ночь ты должна собрать вещи и съехать.

— Но куда?

— Меня это не интересует…Юль, Юля, я же…я же верил тебе больше, чем себе.

И он ушёл, тихо, даже не хлопнув, закрыл за собой дверь и на меня свалилась абсолютная тишина.