Глава 15. Юля

Чуть влажная трава щекотала мои полуголые ноги. Озеро плескалось мерно, и быть бы дню мирным и тихим, но с глади воды доносился постоянный гвалт, крики и смех, которые не заглушала даже музыка. И да — виски был теплым и казался гадостью несмотря на свою нехилую стоимость.

— В универе на вписках не пила? — спросил насмешливо Ваня, глядя на то, как я брезгливо нюхаю бутылку.

— В универе я познакомилась с Мишей, влюбилась и забеременела, когда мне еще двадцати не было.

— Везет ему.

Я вскинула взгляд и поймала Ваню — он смотрел. Смотрел на мою грудь, обтянутую мокрой майкой. Мне бы смутиться, но отчего то не вышло. И подумалось вдруг не к месту, вызывая оторопь — интересно, я не надела лифчик потому что очень жарко, или потому что понимала — меня намочат и майка станет просвечивать?

— Была не была, — вздохнула я и сделала глоток.

Ваня сразу сунул мне колу, я торопливо запила, но все равно едва не выблевала все сразу же. Удержала. И вдруг так тепло стало внутри — понятно, чего люди эту гадость пьют.

— Босс, а прячусь за кустами, — пожаловался Ваня. — Иначе Елена Викторовна меня напоит и женит на Соне.

— Тебе хотя бы отдыхать можно, а мне надо бежать, смотреть как идет подготовка к ужину.

— А я помогу, — решил вдруг Ваня. — Уже накупался. Только ты ещё глоток сделай. Второй глоток пошёл легче и не рвался обратно. Потом я встала — расслабляться рано. Я тут все же работаю…расслаблюсь позже, когда все напьются. Ваня и правда пошел мне помогать и это было очень мило. Мы незамеченными обошли одну из беседок, где за бутылкой вина сидели наши старшие дамы, не пожелавшие лезть на катамараны и устремились на выручку персоналу. Их было всего четыре человека, едоков добрая сотня. Без помощи им будет сложно.

— Под мохито работается легче, — сунул мне в руки бокал Ваня.

— Он крепкий?

— Фигня.

И подхватил огромное блюдо с истекающим ароматом шашлыком, играючи понес его в беседку. Стол был длинным, поместиться должны были все. Мы помогали с сервировкой, носили тяжёлые подносы с кухни, смеялись, и грешна — пили. Холодный мохито, после гадкого теплого виски заходил, как родной и к началу ужина я была немного навеселе и это мне нравилось.

— Мы на ароматы подтянулись, — первыми пришли к столу дамы. — Пахнет божественно.

Елена Викторовна посмотрела на меня неодобрительно, но к ее неодобрению я привыкла — ничего плохого я не делала, мокрую одежду переодела и была в легком светлом сарафане.

— Присаживайтесь, вы Леночка, сердце нашего офиса, — расплылся в улыбке Ваня.

Еще через два часа я буквально была без сил — выбилась. Легкое опьянение уже почти выветрилось, но пить мне было некогда, я в этом хаосе организатор. Люди насытились, разбились по группкам. Звучала негромкая относительно, живая музыка — пела приглашенная девушка. Кто-то танцевал. Я подсела к компании в которой заливисто хохотала Сонечка, мне в руки сразу сунули бокал с чем то алкогольным и я осушила его почти залпом.

— Представляете, она спрашивала у администратора, в каком номере ночует Иван Романович, — шепнула Сонечка. — Чтобы меня типа случайно к нему поздно вечером отправить.

— А ты? — спросил один из юных инженеров.

— А что я? Он же старый!

Мне стало обидно — Ваня мужу моему ровесник, и меня ненамного старше, а мне себя старой считать не хотелось.

— Зато чертовски богат и красив, — сказала я. — И если что, ночует в крайнем домике, один.

Подхватила со стола еще один бокал, черт знает чей и с каким содержимым — выпила залпом. Было что-то крепкое, в голове снова зашумело, но я была этому рада. Я очень давно не напивалась, по настоящему и никогда, я всегда была при дочке, позволяла себе пару бокалов вина, с них по настоящему не разносит.

Я бродила между гостей, подходя то к одной компании, то к другой, перебрасывалась фразами, пила. Искала глазами его, но нигде не находила. Неужели спать ушел уже? Я спустилась со ступеней беседки. Здесь на лавочках, оживлённо переговариваясь, курили.

— Есть сигарета? — спросила вдруг я.

Меня, конечно же, угостили. Затягиваться в полную силу я побоялась и дум выпустила сразу же. Прошлась по тропинке вдоль домов, по кромке озера.

— А ты не глупи, — услышала я голос нашей эйчар. — Молодая, здоровая, красивая, из хорошей семьи…

— Вы мне так расписываете, словно я ее разводить на потомство собрался.

— А тебе прямо не нужно потомство? Красивое и здоровое?

— Нужно. Но не от нее.

— Дурак, — разозлилась женщина. — А на Юлю и не смотри!

— Я не смотрю.

Она прошла мимо меня — я успела спуститься в тень деревьев. Подождала, пока она скроется, и затянулась вновь. Вышла к берегу, где у воды стоял Ваня.

— Оу, да ты куришь, — то ли удивился, то ли восхитился он.

— Решила за день наверстать все пропущенное в универе.

И самонадеянно затянулась слишком глубоко, закашлялась. Ваня отобрал у меня почти дотлевшую сигарету и бросил в ближайшую урну. От большого дома, прячущегося в тенях и деревьях раздался взрыв хохота, затем его перекрыла красивая лиричная мелодия.

— Красиво, — сказал Ваня.

Я огляделась — да, красиво. Гладь воды темная и завораживающая, далеко в ней плавает, переливаясь, кружок луны. Домики в гирляндах, в кронах некоторых деревьях тоже неяркие фонарики. В стороне, на пристани тоже люди, похоже наши. Кто-то в воду прыгнул — надеюсь, не перетопнут.

— Потанцуем? — вдруг протянул руку Ваня.

Лиричная песня, теплая ночь, плещущаяся вода и нагревшийся за ночь деревянный настил под ногами. И я приняла его руку. Ваня прижал меня к себе и мы медленно задвигались в такт.

— А почему это, — спросила я. — Почему это ты на меня не смотришь?

— Подслушивала, — тихонько рассмеялся Ваня, и уже серьезно добавил. — Я смотрю Юль, смотрю.

Мы остановились. Круглая белая луна висела прямо над головой Вани, но смотрела я не на нее, а на тёмное в ночи, почти не узнаваемое лицо. Мне нужно было бежать. Но…но вместо этого я потянулась и коснулась его чуть колючей щеки рукой. Это было сигналом моей капитуляции. Ваня резко, рывком наклонился и поцеловал меня. От него пахло алкоголем и табаком, так же, как и от меня. Его язык проник в мой рот с наглостью атакующего, но я, которая поцелуев с мужем избегала в принципе, последние пару лет просто сдалась издав тихий стон. Колени подгибались, то ли от алкоголя, то ли от того, что его руки на моем теле лишали сил и пути назад уже точно не было. Я сама не хотела назад.

— Юль…

— Молчи, — шепнула я.

Мы были на пустой тропе вдоль берега, с натыканными вразброс лавочками. Люди — в нескольких десятков метров от нас. Недалеко наши домики и беседка. Мы сошли с ума. Но руки Вани уже задирают мое платье, замирают на мгновение и стягивают трусы одним движением.

— Прости, — почти хрипит он, — я больше не могу ждать.

Я тоже, у меня не хватает сил на ответ, я просто трусь о него своим телом. Ваня чуть подталкивает меня к ближайшей лавочке, я опираюсь о спинку руками. Он стягивает с себя шорты. Затем спускает мое платье с плеч, я выбираюсь из него руками и платье остается висеть на талии скомканной тряпкой. Я подаюсь попой назад, чуть приподнимаю ее и чувствую, какая я мокрая. Такой мокрой я давно не была. Ваня гладит меня между ног, я стону, закусывая губы чтобы никто не услышал, и чувствую, как пальцы его вязнут в моей горячей влаге. Он входит и меня бросает в жар. Внизу живота загорается сразу, и с каждым толчком все ярче. Когда Ваня сжимает, комкает в руке мою грудь я и сама сжимаюсь вокруг его члена, а затем взрываюсь и все же вскрикиваю — невозможно было удержать в себе этот нечаянный, грешный вскрик.

Натягиваю платье я в молчании. Почти убегаю, по бедрам течет, я размазываю ладонью. Трусы где-то потерялись. В моем домике никого нет — все пьют. Я торопливо, пока никто не пришел, принимаю душ. Открываю холодильник в поисках бутылки воды и вижу на одной из полок заботливо припрятанный мной контейнер с шашлыком для Ники и Миши. Вот тогда накатывает, и слезами и тошнотой разом. Я добегаю до унитаза, склоняюсь, блюю и рыдаю в голос одновременно.