Тот факт, что погодник из него никакой, хотя целитель вполне приличный, и к тому же он предпочитает неконтролируемые массовые атаки огня и льда всем другим видам магии, выяснился примерно в первой драке.

Всё началось с невинного спора за место у причала, а закончилось тем, что Костёр выпустил сноп ледяных стрел, пробивших борт соседнего судна. «Ну, — подумал он тогда, — хотя бы не огонь. Зато как эффектно!»

Тогда же отсчёт жалования Костра пошёл в обратную сторону — и до сих пор ещё не остановился. Каждый раз, получая расчёт, он видел, как цифра долга лишь растёт — словно корабль тащил за собой не только груз, но и его финансовые оковы. Но это было скорее поводом для шуток: когда Лин в очередной раз показывала ему список штрафов, он театрально хватался за сердце и восклицал:

— О, мои сбережения! Они тают быстрее, чем лёд в тропиках!

К счастью, на корабле неплохо кормили, и, к тому же, Лин и Изабелла не стеснялись делать дырки в инквизиторах — так что кабала пока выходила вполне терпимой. Костёр даже начал находить своеобразное удовольствие в этом абсурде: он — беглый маг, служит на пиратском судне, где его ценят не за силу, а за способность не устроить катастрофу хотя бы на пару часов подряд.

«Пиратский маг‑неудачник, — усмехнулся он про себя. — Звучит как начало плохой шутки. Но зато какая жизнь! Куда интереснее, чем прятаться по углам в ожидании инквизиции».

Последние три недели они провели в том самом скандально известном порту под названием Гавань, откуда начались все проблемы с восстанием. Город всё ещё дышал напряжением — будто раненый зверь, который то ли выздоравливает, то ли готовится испустить последний вздох.

Кровь по улицам уже перестала течь, командование сменилось. Прежняя рыцарь‑командор была убита, а замещавший её какое‑то время Грегор Доримус покинул гарнизон — отправился решать какие‑то проблемы на севере, о которых в южных морях ходили только слухи.

Костёр слышал обрывки разговоров в тавернах: «Доримус сбежал», «Доримуса убрали», «Он готовит новый удар». Правда менялась быстрее приливов.

Ситуация, однако, не стала лучше. Здесь всё ещё было полно инквизиции, и магов всё ещё хватали на улицах.

Каждое утро Костёр просыпался с мыслью: «Сегодня не мой день». Но вместо страха он ощущал азарт — эта постоянная игра в прятки с опасностью будоражила кровь. Он подмигивал отражениям в витринах, нарочито громко насвистывал и демонстративно поправлял шляпу, проходя мимо патруля инквизиторов. «Поймайте меня, если сможете», — мысленно бросал он им вызов.

Он научился не смотреть в глаза прохожим, не задерживаться в тени, не дышать слишком громко — но делал это с улыбкой, превращая предосторожность в игру. Кое‑кто говорил, что это ненадолго: прошлые три месяца город был в руках магов, и теперь инквизиторы брали реванш. Костра такой расклад не обнадёживал. Он видел, как быстро меняется власть: вчера ты герой восстания, сегодня — жертва чистки. Но в глубине души он лишь пожимал плечами: «Пусть меняется. Я‑то останусь собой — магом, который не прячется».

Он не хотел ввязываться в безнадёжную и кровавую войну и всё ещё мечтал добраться до Эстера, хотя плавание на корабле с двумя пиратками было неплохим спасением. Иногда, глядя на бескрайнее море, он шептал:

— Эстер… Там я смогу дышать свободно. Но пока… пока я дышу полной грудью здесь, среди этих безумцев. Кто знает, может, свобода — она не в месте, а в компании?

Он вспомнил, как вчера Лин втянула его в очередную авантюру — нужно было «позаимствовать» груз с охраняемого склада.

— Ты же маг, — заговорщицки подмигнула она. — Создай отвлекающий манёвр!

И он создал — огненный вихрь взметнулся над портом, ярко и эффектно. Правда, зацепил пару лишних бочек. Но Изабелла только расхохоталась:

— Костёр, ты как праздничный фейерверк — красивый, громкий и слегка разрушительный!

«Владычица» сильно пострадала в результате очередной заварушки в открытом море, и теперь Изабелла пыталась наскрести денег на починку — в основном промышляя заказами, которые брала у местных контрабандистов.

Накануне того замечательного вечера в «Сладком Грехе» она сидела в своей каюте, разложив перед собой карты и счета, и чертыхалась так виртуозно, что даже корабельный попугай начал повторять некоторые фразы. «Ещё один бой, — думала она, — и нам придётся продавать не груз, а самих себя».

Костёр заглянул в каюту, увидел хмурое лицо капитана и тут же расплылся в широкой улыбке.

— Проблемы, капитан? — весело спросил он. — Может, мне устроить ещё один «погодный казус»? Гарантирую: на этот раз без повреждений борта! Или… — он сделал вид, что напряжённо думает, — я могу исцелить счета взглядом! Работает не всегда, но попытка — не пытка!

Изабелла, несмотря на заботы, не смогла сдержать улыбки.

— Иди уже, маг‑катастрофа, — махнула она рукой. — Но смотри: если опять что‑то подожжёшь, будешь драить палубу… Хотя нет, не будешь — ты слишком ценен в бою. Просто вычту стоимость из твоего и без того мифического жалования!