— Первая позиция, — сказала Сейна.

Костер в ответ изогнулся, балансируя на одной ноге и вытягивая другую перед собой. Его мышцы напряглись, а лицо сосредоточилось — он явно старался не выглядеть неуклюжим.

— Без музыки будет трудно, — сказал он приглушённым голосом, потому что его голова была прижата к его же рукам. — Ты умеешь играть на флейте, Сейна? Или хотя бы просто свистеть?

В его тоне сквозила лёгкая ирония, но в глазах читалось искреннее любопытство.

— Начинай, — неумолимо приказала эльфийка.

Её голос звучал твёрдо, без намёка на снисхождение.

Даже после того, как Костер вымылся, зелёное пятно на шее не смылось. Он сердито потёр его и рассерженно потопал обратно в комнату Сейны — одетый, но с мокрыми от воды волосами. Капли воды стекали по его шее, оставляя блестящие дорожки на коже.

Сейна развернула еду и нарезала яблоко устрашающего вида ножом. Лезвие сверкнуло в утреннем свете, а звук разрезаемого плода нарушил тишину комнаты. Костер плюхнулся в кресло и принялся уничтожать то, что принесла Белла.

— У меня есть вопрос, — сказала Сейна после нескольких долгих мгновений молчания.

Её взгляд стал пронзительным, словно она пыталась прочесть его мысли.

Костер хмыкнул.

— Вчера вечером мы могли убить любого из этих людей, но не сделали этого.

Костер закатил глаза, как будто хотел сделать то же самое, но из вежливости сдерживался. В этом жесте читалась смесь раздражения и усталости от подобных разговоров.

— Я не использую магию на людях без необходимости, — ответил он.

— Ты постоянно используешь магию на людях, — возразила Сейна.

Её тон оставался ровным, но в нём ощущалась скрытая настойчивость.

— В трущобах и за пределами городов, — сказал Костер. — Не в проклятом «Сладком Грехе».

Он слегка наклонил голову, будто взвешивая каждое слово.

— Они бы… Жестоко с тобой обошлись, — сказала Сейна через мгновение. — Ты бы вообще не стал использовать магию?

В её голосе проскользнула едва уловимая тревога.

— До этого бы не дошло, — отозвался Костер с уверенностью, которой не испытывал. — В любом случае, я бы воспользовался первой же возможностью сбежать — лучше получить несколько синяков, чем попасть в руки инквизиции.

Его пальцы слегка сжались в кулак, выдавая внутреннее напряжение.

— И всё же ты спал со мной, — сказала Сейна без каких‑либо интонаций в голосе.

Зачем эльфийке понадобилось упоминать об этом… вот сейчас? Её глаза оставались холодными, но в глубине их мелькнуло что‑то неуловимое.

— Ты знаешь, что я маг и что я могу сделать. Если бы ты попыталась сделать что‑то, чего я не хочу, я бы взорвал твой разум и выпрыгнул в окно быстрее, чем собака успевает взмахнуть хвостом, — сказал Костер, кивнув в сторону заколоченного окна.

Его слова прозвучали резко, но в них не было настоящей угрозы — скорее, это была защитная реакция.

— Я рада, что тебе всё понравилось, потому что не хотелось бы собирать твои кости после падения с высоты двух этажей, — мягко отозвалась Сейна.

В её улыбке промелькнула тень насмешки, но она быстро исчезла.

— Наклонись сильнее, — сказала эльфийка. — Здесь лодыжка должна быть прямой. Проклятье, Костер, у тебя должно быть отчаянное выражение лица, а не такое, будто ты вот‑то получишь потрахушки всей твоей жизни!

Её голос дрогнул от едва сдерживаемого смеха, но она тут же вернула себе строгий вид.

— Да ладно тебе, — Костер тяжело дышал, пытаясь следовать указаниям девушки. — Это моя интерпретация. Создатель, Сейна, — здесь Костер присел на корточки, затем встал, поднял руки и снова шагнул вперёд, — если не получится стать самой страшной эльфийской воительницей в этом мире, ты можешь стать самой грозной учительницей танцев. Это талант — довести партнёра до ручки за пять простых шагов.

Его голос звучал устало, но в нём проскальзывала тёплая ирония, смягчающая резкость слов.

— Если бы ты только меня боялся, — вздохнула Сейна с притворным сожалением в голове. — Может быть, это вдохновило бы тебя перестать танцевать «Шадорскую рабыню» как…

— Погоди, ты знаешь, как танцевать «Шадорскую рабыню»? И ты никогда мне не показывала! — в его голосе прозвучала искренняя обида, будто он только сейчас осознал упущенную возможность.

— Перестань меня отвлекать. Повернись — раз, два… — её тон оставался непреклонным, но в уголках губ промелькнула едва заметная усмешка.

— Теперь, когда ты влюблена, ты стала намного милее, — опрометчиво сказала Тира, их штатный погодный маг, однажды вечером за картами.

Тира произнесла это с лёгкой улыбкой, явно не ожидая серьёзной реакции.

Несмотря на последовавший шум — в основном Лин бушевала на тему «Почему ты мне не сказала, Изабелла!», а Костер яростно отрицал какую‑либо любовь, — Сейна молчала. Её взгляд был устремлён вдаль, словно она пыталась разглядеть что‑то за пределами комнаты.

Костер обернулся и бросил один взгляд на лицо эльфийки, затем встал и ушёл. В его движениях читалась сдержанная ярость, но в глазах мелькнуло что‑то ещё — возможно, растерянность.

Сейна увидела его только два дня спустя, когда Изабелла собрала команду для «прогулки» по побережью.

Конечно, стоило им выйти из города, как появилась группа работорговцев, и один из них назвал её имя. Тонкий, как хлыст, голос с акцентом назвал её рабыней, «подстилкой» Шайтара, и Сейна спиной почувствовала, как половина команды застыла в шоке. И Костер…

Костер совершенно обезумел. Его лицо исказилось от гнева, а глаза вспыхнули нечеловеческим светом.

Количество крови, пролитой в этой схватке, было впечатляющим даже для них. Сейна вытирала внутренности со своих перчаток, когда на неё упала тень — Костер, покрытый кровью и истекающий огнём Преисподней. Казалось, всё человеческое в нём исчезло, остались лишь золотые глаза, внимательно осматривающие всех на предмет ранений. В воздухе витал металлический запах крови, смешиваясь с едким дымом от его магии.

— Маг, — через мгновение сказала Сейна. — Костер, вся эта кровь… твоя?

Её голос звучал тихо, почти шёпотом, будто она боялась нарушить хрупкую тишину после битвы.

Большая часть крови, похоже, была из‑за одной раны на руке Костера — должно быть, он попал под цеп наёмника, так как плоть оказалась рассечена на предплечье до кости. Когда Костер осознал, что происходит, он начал издавать тихие болезненные стоны. Это продолжалось до тех пор, пока ему не удалось найти горячую воду, чтобы промыть раны. Каждый стон вырывался сквозь стиснутые зубы, а его пальцы дрожали, когда он пытался обработать рану.

Одежда мага в основном пришла в негодность, и он был вынужден расстаться со своим любимым плащом. Но даже несмотря на это, стражники у городских ворот насторожённо посматривали на них, когда они возвращались. Их взгляды скользили по окровавленным фигурам, но никто не решился задать вопросов.

— Может, дать ему плащ… — пробормотала Изабелла, глядя на покачивающегося мага.

В её голосе звучало искреннее сочувствие, а глаза были полны тревоги.

Сейна отвела его домой. После ванны они оба рухнули в постель Сейны, слишком уставшие даже для того, чтобы просто поесть. Тёплая вода смыла грязь и кровь, но не смогла стереть следы пережитого ужаса.

— Сейна, — пробормотал Костер, когда девушка уже почти заснула.

Сейна хмыкнула.

— Сейна, Тира сказала… — продолжил маг.

Сейна почувствовала, как рука обвилась вокруг её талии и притянула ближе. Его прикосновение было тёплым, но в нём чувствовалась напряжённость. От Костера всё ещё пахло кровью. Этот запах проникал в сознание, напоминая о недавней битве.

— Они не заберут тебя. Никто из них никогда тебя не тронет, — мягко сказал Костер, и отголоски магии заставили Сейну открыть глаза.

Его голос звучал твёрдо, но в глубине глаз читалась уязвимость. Костер выглядел мрачным, даже когда его глаза были прикрыты. Тень усталости легла на его лицо, делая его черты более резкими.

— Я не имею права говорить, — начал маг, но остановился. — Я не претендую на тебя, — продолжил он, выглядя расстроенным.

Сейна подняла руку и шикнула на него. В этом жесте было больше нежности, чем раздражения.

— Я бы не стала тебя в этом обвинять, — пробормотала она, не зная, как заставить мага понять.

Её слова прозвучали тихо, но в них чувствовалась искренность. Всё, что сделал Костер, — это прижал её к себе. Его объятия были крепкими, словно он пытался защитить её даже во сне.

— Быстрее, — настаивала Сейна.

— Ты всегда так говоришь, — отозвался Костер.

Но он стал танцевать быстрее. В его движениях появилась новая сосредоточенность, будто он пытался доказать что‑то не только ей, но и себе.

Дело было в том, что Сейне не должно быть так хорошо. Её разум сопротивлялся этому ощущению, но тело предательски поддавалось теплу его присутствия.

На улице ещё не рассвело, и за окнами было тихо и спокойно. Первые лучи рассвета едва пробивались сквозь занавески, окрашивая комнату в бледно‑розовые тона.

Костер остался на ночь, и Сейна обнимала его так крепко, как только могла. Он прижимался к её спине, зажав одну ногу между своими, а руку прижав к боку. Другая его рука была высоко поднята: подол ночной сорочки Сейны задрался, и вторая ладонь Костера прижималась к её груди, там, где сердце.

Она чувствовала, как его дыхание согревает её шею, а его пальцы слегка подрагивают, будто пытаются запомнить каждую линию её тела. Сейне не было слишком жарко, ни одна её конечность не торчала из‑под одеяла и не затекала, а близость не вызывала удушья или дискомфорта.

Сейна накрыла руку Костера своей и уткнулась лицом в подушку. Как она могла чувствовать себя так уютно, обнимаясь с другим человеком? В голове крутились вопросы, но она не хотела искать ответы — не сейчас.

Через мгновение она почувствовала, как щетина коснулась её шеи в поцелуе‑шёпоте, подтверждая её догадки: Костер тоже не спал на рассвете. Его прикосновение было почти невесомым, но от него по коже разбежались мурашки.

— Ты более гибкий, чем я думала, Костер. Нет, не смейся надо мной, я не это имела в виду, — её голос звучал чуть смущённо, будто она сама не ожидала от себя таких слов.

— Почему ты не с Ангусом? — внезапно спросил её Костер однажды.

Сейна подняла голову с подушки Костера — сегодня они ночевали у него. Комната была наполнена мягким утренним светом, но в воздухе витало напряжение.

Костер уже проснулся и теперь с усилием разминал в ступке целебные травы. Запах сухих листьев и эфирных масел смешивался с ароматом утренней свежести, проникающим через приоткрытое окно.

— Я здесь, с тобой, — сказала Сейна через мгновение.

Её слова прозвучали просто, но в них скрывалась глубина, которую она не решалась выразить вслух.

— Я не это имел в виду, Сейна, — сказал Костер через секунду.

Он на мгновение замер, словно подбирая слова, затем продолжил растирать травы с ещё большим усердием.

Слова повисли в горячем воздухе между ними, и Сейна задумалась над словами мага и их смыслом. Её взгляд скользнул по его рукам, по напряжённым плечам, и она попыталась прочесть в его лице то, что он не решался сказать.

— Ангус — мой лучший друг, — сказала она. — Но я боюсь, что с ним вернусь к старым привычкам.

Её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить.

— Старые привычки? Какие старые привычки? — спросил Костер, откладывая пестик. — Ты имеешь в виду… рабские привычки?

В его глазах мелькнуло беспокойство, смешанное с тревогой.

— Что ещё я могу иметь в виду? Привет, — её ответ прозвучал резко, но в нём не было злости — лишь усталость от необходимости объяснять очевидное.

— Ангус никогда бы не причинил тебе вреда, вы с ним идеальны вместе! Он… любит тебя, Сейна, — Костер говорил быстро, словно пытался убедить не только её, но и себя.

— Нет, — неумолимо отрезала Сейна.

Её тон был твёрдым, но в глубине души она чувствовала боль от этих слов.

— А меня ты не боишься? Я, в конце концов, маг, — его голос звучал тихо, почти шёпотом, будто он боялся услышать ответ.

— Сомневаюсь, что когда‑нибудь почувствую желание подчиняться тебе или хотя бы прислушиваться к твоей болтовне, — заявила Сейна.

В её словах была доля шутки, но за ней скрывалась серьёзность.

— Это было честно. Что ж, я тебе тоже… Убирайся из моей постели, Сейна. Нет. Убирайся из моего дома, — его слова прозвучали резко, но в глазах читалась боль, которую он пытался скрыть за маской гнева.

Голос Костера был ровным и спокойным, но в нём слышалась ярость. Сейна села, усилием воли вернув себе самообладание, и опустила ноги на пол. Пол под её ступнями оказался неожиданно холодным — этот резкий контраст с тёплым одеялом заставил её вздрогнуть и окончательно прийти в себя.

Костер ни разу не повернулся к ней. Когда Сейна подошла к нему, она увидела, что маг сжимает руки на столешнице, словно ожидая удара. Дерево под его пальцами потрескивало, будто не выдерживало напряжения; на гладкой поверхности остались едва заметные следы от ногтей.

— Костер, посмотри на меня, — сказала она, понизив голос.

Целитель не ответил. Сейна напомнила себе, что всегда будет другая возможность проявить гордость, и просто сказала:

— Пожалуйста.

Её голос дрогнул, но она заставила себя выдержать паузу, вслушиваясь в тишину между ними.

Костер ссутулился. Когда он повернулся к девушке, на его лице проступила не просто боль, а целая буря невысказанных чувств: отчаяние, вина и что‑то ещё, что она не могла определить. Его глаза блестели от сдерживаемых эмоций, а губы дрожали, будто он боролся с желанием сказать больше.

— Ты этого не заслуживаешь, Сейна, — сказал он. — Ты заслуживаешь жить хорошо, жить счастливо, забыть о своих бедах, а не усугублять их, оставаясь здесь, в трущобах, с отступником. Мне нечего дать тебе, кроме жалости.

Его голос звучал ровно, но в глазах мелькали отблески внутреннего шторма, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

— В этом всё дело? — спросила Сейна. — Костер, Ангус — мой самый дорогой друг, но он — образец для подражания. Он внушает уважение, и я боюсь, что однажды, без всякого злого умысла с его стороны, он начнёт командовать мной. Мне достаточно дружбы.

Она говорила медленно, подбирая слова, будто боялась ранить его ещё сильнее. Её взгляд скользил по его лицу, пытаясь прочесть каждую эмоцию.

Костер что‑то тихо пробормотал, и Сейна напрягла слух. В его шёпоте она уловила лишь обрывки слов, но этого хватило, чтобы почувствовать его смущение. Воздух между ними словно сгустился, наполнившись невысказанными мыслями.

— Я сказал, что ты тоже образец для подражания, — повторил целитель.

Его щёки покраснели, а пальцы сжали край столешницы так сильно, что костяшки побелели. Он избегал её взгляда, словно боялся, что она увидит в его глазах больше, чем он готов был показать.

— Создатель, Сейна, иногда ты такая благородная, что мне хочется плакать.

— Я не хочу быть причиной твоих слёз, гнева или горя, — отозвалась Сейна. — И я не образец для подражания, Костер. Даже меньше, чем ты можешь себе вообразить.

Её слова прозвучали тише, будто она пыталась скрыть собственную уязвимость. Она сделала шаг ближе, но остановилась, не зная, стоит ли касаться его.

Прошло какое‑то время, прежде чем Сейна вспомнила, что она хотела сказать:

— Кроме того, он влюблён в Изабеллу, — произнесла она осторожно, наблюдая за его реакцией.

В её голосе прозвучала нотка сожаления, будто она извинялась за то, что вынуждена была это сказать.

— Она сказала это вслух или ты догадалась по её кивку? — его вопрос прозвучал резко, но в нём не было злости — лишь попытка сменить тему.

Он наконец поднял глаза, но взгляд его был отстранённым, будто он уже мысленно ушёл куда‑то далеко.

— Несмотря на всю твою критику, мадам Адриана хочет, чтобы я вернулся с выступлением в «Сладкий Грех». Она даже спустилась сюда, чтобы предложить мне гонорар за ночь, — сказал Костер.

Сейна попыталась улыбнуться, но её губы дрогнули. Она нервно поправила прядь волос, павшую на лицо, будто пытаясь скрыть волнение.

— Надеюсь, ты меня не опозоришь. От тебя зависит моя репутация самой страшной учительницы танцев в городе, Костер, — произнесла она.

Её шутка прозвучала натянуто, но она надеялась, что он поймёт её намерение разрядить обстановку. Сейна сделала ещё один шаг вперёд, почти касаясь его плеча.

— Не волнуйся, я подумал, что, может быть, вместо того, чтобы прийти сегодня вечером в твой особняк, я лучше отправлюсь прямо в «Сладкий Грех» и потанцую там за эти монетки, — произнёс он с наигранной лёгкостью.

В его глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли страх, то ли решимость.

Последовала пауза, нарушаемая лишь тихим дыханием Костера, пока он отступал к двери. В воздухе повисла тяжесть, которую ни один из них не решался нарушить. За окном раздался отдалённый звон колокола, напомнив им, что время не ждёт.

— Костер, это… шутка, я надеюсь? — спросила Сейна. — Твои танцы привлекают слишком много внимания, тебе не стоит снова танцевать в «Грехе».

Её голос звучал мягче, чем она ожидала. Она протянула руку, будто хотела удержать его, но тут же опустила её, не решаясь сделать последний шаг.

— Это привлекло внимание, правда? — он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

Его пальцы нащупали ручку двери, будто искали опору.

— Не говори так самодовольно. Ещё одно представление — и всё раскроется. Нам не нужны любопытные из Эстера, — сказала Сейна.

Она попыталась скрыть тревогу за шуткой, но её голос слегка дрогнул. Сейна смотрела на него, пытаясь прочесть его мысли.

— Ты думаешь, я танцую достаточно хорошо, чтобы привлекать туристов? Сейна, я тронут, — отозвался Костер.

Его смех прозвучал легко, но в нём чувствовалась горечь. Он открыл дверь, и холодный сквозняк ворвался в комнату, развевая её волосы.

* * *

Сейна поцеловала Костера в шею и скатилась с него, чтобы достать влажную тряпку. Её кожа горела от недавнего прикосновения, а в воздухе ещё витал запах их смешанного пота.

Костер громко дышал, его дыхание прерывалось. Поддавшись искушению, Сейна повернулась, чтобы поцеловать его — в опущенные веки, в оба века, в раскрасневшиеся губы. Её губы задержались на его коже, будто пытаясь запомнить каждую линию. Затем она попыталась поцеловать Костера в обе порозовевшие щёки, но он, чья грудь вздымалась от смеха, на который у него не хватало воздуха, оттолкнулся от неё. Его смех звучал хрипло, но в нём чувствовалась радость.

Сейна вернулась с тряпкой и увидела, что целитель насторожённо смотрит на неё. В его глазах читался вопрос, который он не решался произнести вслух. В глубине души Сейна уже знала, о чём он спросит, — и от этого её сердце сжалось.

— Ты никогда не ставишь мне метки, — сказал Костер.

Его голос звучал тихо, почти шёпотом, будто он боялся нарушить хрупкую тишину.

— Ты хочешь, чтобы я это сделала? — спросила Сейна, наскоро вытирая живот.

Её пальцы дрогнули, но она заставила себя сохранить спокойствие. В голове пронеслись воспоминания: холодные металлические браслеты, выжженные знаки, слова о «собственности». Сейна сглотнула, пытаясь отогнать образы.

— Укусы любви, — продолжил Костер. — Царапины или маленькие синяки от пальцев. Я думал, тебе бы это понравилось. По крайней мере… Иногда я оставляю их на тебе. В основном случайно. Но ты на мне — никогда. Ни разу.

Он произнёс это, не отводя взгляда, будто ждал её реакции. В его глазах светилась невинная надежда, от которой ей стало больно.

Сейна отбросила ткань, и Костер приветливо протянул к ней руки. Она прижалась к нему. Её сердце билось быстрее, чем обычно, но она пыталась скрыть это за улыбкой. Сейна глубоко вдохнула, собираясь с силами, чтобы объяснить то, для чего у неё не было простых слов.

— Мне нравится оставлять тебя в лучшем состоянии, чем я тебя нашла, — призналась она, не обращая внимания на гримасу Костера, как будто он беззвучно спрашивал: «Нашла меня?»

— Вот, например, — она откинула простыню, обнажив бледное бедро и бок целителя, — вот зачем мне оставлять синяк, если я могу…

Она продемонстрировала, поцеловав то место, на которое указала. Её губы были тёплыми, а прикосновение — нежным, будто она пыталась исцелить невидимую рану. В этот момент Сейна особенно остро ощутила, как важно для неё не превращать близость в знак владения.

Внутри неё бушевали противоречивые чувства: с одной стороны — желание угодить ему, с другой — твёрдая уверенность в том, что не может, не должна ставить метки. Для неё любая «метка» была напоминанием о прошлом, о времени, когда её тело не принадлежало ей самой. Она не могла стать тем, кто оставляет такие знаки на другом человеке.

Костер улыбнулся почти против своей воли — нежно — и наклонился, чтобы поцеловать Сейну в губы. Его пальцы скользнули по её щеке, оставляя ощущение невесомости. В этот момент Сейна почувствовала, как что‑то коснулось её бока.

Она оторвалась от поцелуя. Сам Костер выглядел смущённым: его щёки залились румянцем, а пальцы нервно сжали край простыни.

— Неужели? — спросила Сейна.

Её голос дрогнул, но в нём звучала не тревога, а удивление.

— Это всё потенциал мага, — сразу же отозвался Костер. — Но… такого не случалось уже много, много лет.

Он замолчал, будто сам не верил в то, что сказал.

— Что ж, тогда мне повезло, — отозвалась эльфийка, опрокидывая мага на спину.

Её улыбка стала шире, а в глазах мелькнул озорной огонёк. В этот миг она решила оставить все тяжёлые мысли позади — сейчас было время для радости, а не для воспоминаний.

Костер танцевал в комнате Сейны, одетый не в драгоценности или шёлк, а в свои собственные залатанные штаны. Свет из окна падал на его фигуру, создавая причудливые тени на полу. Эти тени напоминали ей о том, как много граней скрыто в каждом человеке — даже в том, кого ты, кажется, знаешь досконально.

Сейна сидела на кровати и наблюдала за ним, чувствуя, как её сердце сжимается от странного сочетания гордости и нежности. В его движениях она видела не просто танец, а откровение, которое он осмеливался ей показать.

Она вспомнила, что уже не раз видела этот танец, и предложила показать Костеру то, что он забыл. Маг быстро учился. Его движения становились всё увереннее, будто он заново открывал для себя давно забытую часть души. В каждом повороте, в каждом шаге читалась свобода — та, которую он редко позволял себе проявить.

И снова Сейну поразили гордость и самообладание Костера, который делился этой частью себя с другим человеком. Она видела, как он борется с неуверенностью, но продолжает танцевать, будто это было важнее всего на свете. В этот момент он был полностью собой — без масок, без страхов.

Они провели день вместе: Костер танцевал, а Сейна наблюдала. Но танец почти закончился.

Костер качнулся вперёд — раз, другой — и наклонился, рисуя руками узоры в воздухе. Его ладони двигались плавно, будто они были продолжением музыки, которой никто не слышал. В этих движениях была особая красота — красота человека, который учится доверять.

Сейна наблюдала, как ноги мага описали идеальную восьмёрку на полу, и сама поднялась на ноги, когда Костер внезапно оказался повёрнут к ней спиной. В этот момент она почувствовала, как её дыхание участилось, а сердце забилось в такт его движениям. Ей захотелось присоединиться, стать частью этой истории, но не как «собственность», а как равная — как тот, кто видит и ценит его настоящего.

Костер застыл в финальной позе танца — и здесь Сейна не показала ему, как это делается в Эстере, но Костер вот‑вот должен был это узнать. Она на мгновение задержала взгляд на его напряжённой спине, размышляя, готов ли он к следующему шагу. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой, и она чувствовала, как собственное сердце бьётся чаще.

Сейна прижалась к спине целителя — мужчина вздрогнул от неожиданности, когда она обхватила его за талию. Её ладони ощутили, как под тканью бьётся его пульс, учащённый от волнения. Тепло его тела передавалось ей, и на секунду она замерла, впитывая это ощущение.

— А теперь, Костер, — мягко сказала она, — обхвати меня за шею, вытяни ноги и падай назад.

Её голос звучал спокойно, но внутри всё сжималось от тревоги: а вдруг он не решится? Сейна старалась не показывать своего волнения, хотя ладони слегка вспотели от напряжения.

На мгновение Костер застыл на месте. Неужели он боялся, что она его уронит? Конечно, Костер знал: если она это сделает, они упадут вместе. Его плечи слегка дрогнули, а пальцы на секунду замерли в воздухе, будто он боролся с инстинктом самосохранения. Сейна видела, как он сглотнул, прежде чем сделать первый неуверенный шаг навстречу неизвестности.

Затем всё произошло стремительно: Костер поднял руки и обхватил Сейну за шею. Она в ответ обхватила его за талию, а другой рукой поддержала за ноги. Сейна почувствовала, как его мышцы напряглись, готовясь к падению. Её собственные мышцы тоже напряглись, принимая его вес, — но она была готова: тренированное тело помнило каждое движение. В то же время она сделала шаг вперёд, присев на корточки, — и Костер оторвался от земли.

Он прижался затылком к плечу Сейны, и эльфийка могла смотреть прямо в глаза своему возлюбленному. В его зрачках отражался свет из окна, создавая причудливую игру бликов. Тени от оконных рам танцевали на его лице, подчёркивая каждую эмоцию. К своей радости, Сейна увидела в них только изумление, смешанное с азартом, — не страх и не сомнения. Его дыхание стало чаще, а в глазах читалось что‑то ещё: будто он только сейчас осознал, насколько сильно доверяет ей.

— Отлично, — сказала Сейна.

Её губы были в дюйме от губ Костера. Она чувствовала его дыхание на своей коже — тёплое и прерывистое. Запах его пота и её собственного волнения смешались в странную, но приятную смесь.

— Ты критиковала каждый шаг, пока я танцевал, а теперь говоришь «отлично»? — его голос дрогнул, но в нём не было злости — лишь наигранное негодование.

В уголках его глаз появились едва заметные морщинки, выдавая скрытую улыбку.

Сейна улыбнулась, не отводя взгляда. Это смутило его ещё сильнее — на мгновение он потерял дар речи. Она заметила, как его пальцы слегка сжали её плечи, будто он пытался найти опору в этом странном, новом ощущении близости.

Вместо ответа Сейна поставила его на ноги. И вместо того, чтобы продолжать спорить, Костер её поцеловал. Его губы нашли её с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. В этом поцелуе было всё: благодарность, удивление и то невысказанное, что они оба так долго держали внутри. Их тела слились в едином ритме, а мир вокруг перестал существовать.