Он уже спустился с лестницы, когда услышал, как дверь распахнулась. Крики инквизиторш донеслись до него эхом: они нашли свою товарку, которая, как он надеялся, всё ещё оставалась без сознания.

— Сейна! — выпалил он в спину эльфийке. — Нам нужно идти, сейчас же!

К чести Сейны, её зелёные глаза лишь расширились на миг, прежде чем она кивнула. В этом коротком движении читалась привычная собранность — будто она каждый день спасала магов из борделей. Костер повернулся, чтобы вывести их в боковое помещение — узкий проход, заваленный мешками и висящими тряпками, где пахло плесенью и старыми тканями. Дверь на улицу была той, которой он чаще пользовался: скрипучая, с ржавыми петлями, но надёжная.

Сейна шла рядом с ним, пугающая тень в чёрном с серебром. Её шаги были бесшумными, словно она скользила по полу, а не шла. Костер ощутил, как холод камня проникает в кости; дешёвые украшения на его шее звякнули, а залатанный шёлк прилип к спине. Капли пота стекали по позвоночнику, смешиваясь с промозглым воздухом. Он остановился так резко, что Сейна чуть не столкнулась с ним.

— Мои сапоги, мне нужны мои сапоги, — сказал он, поворачиваясь. — Я не могу идти босиком. Камни острые, как лезвия, а дождь превращает улицу в ледяную реку. Идёт дождь. Кругом мусор. И я не могу вернуться к себе на постоялый двор.

— Нет, — отрезала Сейна, протягивая когтистую руку туда, где раньше лежала рука инквизиторши. Её пальцы, бледные и тонкие, казались почти хрупкими, но Костер знал — они могут сломать кость одним движением. Костер напрягся, чувствуя, как они на миг касаются его запястья. Она отпустила его так резко, будто его кожа обожгла её.

— У нас нет времени.

— Мне нужны чьи‑нибудь сапоги. Хотя бы чьи‑нибудь башмаки, — повторил он, глядя на мокрые камни под ногами. Они блестели в тусклом свете, отражая редкие фонари, и казались бесконечно далёкими от тепла и уюта. В воздухе висел запах дождя и конского навоза; капли стучали по навесам, создавая неровный ритм.

— Твои нежные ножки выдержат десятиминутную прогулку, — огрызнулась эльфийка, ускоряя шаг. Её плащ развевался за спиной, словно крылья хищной птицы.

— Таверна куда дальше! — прошипел Костер, следуя за ней. — Ты никогда не была там?

— Мы идём ко мне в особняк, — сказала она, не оборачиваясь. — Пять минут через площадь. С этим ты справишься? — добавила она с язвительной ноткой.

Позади них, в главном зале «Сладкого греха» поднялся шум — крики, звон разбитой посуды, топот. Звуки смешивались в хаотичную симфонию паники, эхом отражаясь от стен. Костер замешкался, затем фыркнул и плотнее закутался в плащ. Ткань уже промокла, но давала хоть каплю тепла, а её вес напоминал о том, что он всё ещё жив.

— Тогда пойдём, — сказал он и шагнул в густую ночь.

Дождь хлестал по лицу, словно тысячи крошечных игл, а мокрые камни под босыми ногами казались острыми, как ножи. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь, чувствуя, как холод проникает в каждую клеточку тела. Он последовал за Сейной в лабиринт тёмных улиц, где тени казались живыми, а каждый поворот таил неизвестность.