Горы Аурён покрылись снегом. Снег лежал на деревьях, почти сровнял ущелья. Несмотря на мороз и снегопад, по узкой горной тропинке шли люди.

Инженер Мин шел с котомкой за спиной, в ватных брюках и телогрейке, лохматая шапка ушанка наполовину накрыла бледное лицо. Инженер ничем не отличался от своих спутников.

Гвансик остановился, чтобы перевести дыхание, посмотрел в сторону, где должна была находиться стройка, и глаза его заблестели.

Мин Гвансик, который несколько дней назад, никого не предупредив, внезапно покинул стройку, возвращался обратно.

— Куда держите путь? — спросил Мин пожилых супругов, которые, приложив ладонь к глазам, разглядывали горы.

— На строительство электростанции, к сыну, — ответил старик, привычным жестом поглаживая бороду. Узнав, что Мин тоже направляется туда, старик нагнулся, передвинул поудобнее ношу на спине и сказал: — Говорят, там в основном работает молодежь. А для нас, стариков, найдется какое-нибудь дело?

Старик выжидающе смотрел на Мина. Затем стал рассказывать, как они с женой стали скучать после отъезда на стройку единственного сына. И вот нежданно-негаданно получили приглашение переехать к нему жить. Подумали-подумали да и согласились: годы уже не те, работать с прежней отдачей они не могут, видно, пришло время, чтобы сын позаботился о них. Но они совсем не собираются перейти на иждивение сына, они еще могут работать.

Мин с интересом слушал старика и только хотел спросить, как зовут их сына, как вперед выступила невысокая девушка, со смуглым обветренным лицом и, обращаясь к Мину, спросила:

— Скажите, пожалуйста, долго ли еще идти? Прямо как на край света идем. Я выросла у моря и такие горы вижу впервые.

— Остался примерно еще один день пути, — ответил Мин и шутливо добавил: — А к кому вы идете? Наверное, к любимому. Тогда каждым шаг приближает вас к цели.

— Вы не ошиблись. Я очень не хотела, чтобы он уезжал сюда. Подумайте, мы родились у моря, а теперь придется жить в горах. Я все надеялась, что он не выдержит, вернется. И видите, в конце концов получилось так, что я сама еду к нему. Наверное, если тебе дорог человек, то полюбишь и место, где он живет.

Мину понравилась ее откровенность, без всякого стеснении она говорила все, что было у нее на душе.

За спиной Мина раздался энергичный мужской голос:

— А девушка правильно говорит. Нас не должны пугать ни дальние расстояния, ни опасности горной дороги. Только так!

Говоривший оказался круглолицым человеком, крепкого телосложения, лет тридцати трех. На нем были костюм и пальто европейского типа и шапка ушанка, он не походил на простого рабочего или служащего. Мин предположил, что это какой-нибудь руководящий работник из столицы.

— Я тоже туда держу путь. Но в отличие от вас, девушка, я иду не к своей возлюбленной. Ха, ха, ха… Впрочем не исключено, что меня там ждет не менее приятная встреча… В общем, пойдем вместе. Но сначала перед дорогой выкурим по сигаретке. Мужчина вытащил пачку сигарет, предложил старику и Мину, затем закурил сам. В другом случае Мин отказался бы, но, покоренный необыкновенной жизнерадостностью незнакомца, взял сигарету, правда, курить не стал — держал ее в руке. А тот закурил и, глядя на далекие горы, продолжал: — Аурён — необыкновенные горы. Надо их знать, они таят колоссальные потенциальные возможности. В недалеком будущем среди этих страшных отрогов заблестит огромное голубое озеро, поднимется электростанция. Сейчас, конечно, трудно поверить, что все это будет. Однако все, что задумано, непременно осуществится. — Он говорил убежденно, взволнованно, так, будто видел перед собой и это озеро, и взметнувшуюся ввысь плотину электростанции.

Мин не только понимал душевное состояние этого человека — он разделял его. Инженер не знал, что перед ним — недавно назначенный начальник строительства.

Девушка и пожилые супруги задавали Мину все новые и новые вопросы, а он подробно отвечал на них. Не знал он, что пожилая чета — родители Мунсу, а девушка — невеста словоохотливого Ким Чхунсика. Ему было приятно сознавать, что разные по возрасту, характеру и вкусам люди спешат на стройку с одной целью: внести свою лепту и общее дело.

Мин радовался, что возвращается на стройку, что вместе со всеми будет строить новую жизнь. Он для того и ездил в Пхеньян — просил оставить его работать на стройке постоянно. И эту просьбу удовлетворили.

…Бетонная перемычка уже возвышалась над водой. Ее строили сразу с обоих берегов. На середине реки обе части должны были сомкнуться. И как только они сомкнутся, считай, перемычка готова, значит, перекрытие реки завершено.

Тхэхо вместе со всеми работал ночи напролет, укладывал бетон в блоки опалубки. Каждый блок представлял собой ячейку размером восемь на четыре метра, стенки которой были густо, будто паутиной, опутаны проволокой. В каждой ячейке стояло по нескольку человек: одни принимали раствор, другие разбрасывали его лопатой, третьи утрамбовывали вибраторами, от которых во все стороны тянулись резиновые шланги. И хотя работать было тесно и неудобно, шутки, смех, веселые возгласы не смолкали ни на минуту.

Цементный раствор стал поступать медленнее, потом подача совсем прекратилась. Воспользовавшись передышкой, Тхэхо вытащил из кармана сигареты и предложил остальным. Рабочие закурили. Они затягивались с таким наслаждением, будто табачный дым — это что-то очень вкусное. Юн Сонбэ, прислонившись к стенке опалубки, пускал дым клубами, а Гу Сехван курил, усевшись на ручку вибратора, так и оставшегося в цементном растворе.

— Неужели мы уже заканчиваем укладку бетона? Прямо не верится и почему-то даже немного грустно… — задумчиво сказал Юн Сонбэ.

— Что значит «заканчиваем»? Надо говорить не о конце работы, а о рождении новой перемычки, — проворчал «философ» Пак Хынсон.

Неугомонному Ким Чхунсику не сиделось на месте. Он подкрался к Гу Сехвану, сидевшему на ручке вибратора, и незаметно нажал кнопку. Вибратор задрожал, упал набок и утонул в растворе. Не подозревающий подвоха Гу Сехван слетел прямо в цементную жижу. Рабочие схватились за животы, покатываясь со смеху. Однако Гу Сехван не обиделся, он выкарабкался без посторонней помощи и стал бросаться то на одного, то на другого, стараясь прислониться потеснее. Ребята с криком разбегались от него. Тут сообразительный «малыш» Иктхэ выдернул резиновый шланг вибратора и направил его на Гу Сехвана. Мощная струя воздуха, как метлой, сняла грязь с одежды Гу Сехвана. А Ким Чхунсик с полным равнодушием взирал на всю эту сцену, он лишь повернулся к бетономешалкам и нетерпеливо завопил:

— Эй, что случилось? Долго нам еще ждать раствор? Я покажу этим черепахам, как надо работать.

Он поднялся по лестнице и исчез за опалубкой.

Наблюдая за веселыми проказами ребят, Тхэхо подумал: «До чего же хорошая подобралась у него бригада: Гу Сехван — трудолюбивый и очень сильный парень, скромный, честный, хотя и несколько консервативный. Из него получится неплохой сварщик… Но прежде всего ему необходимо привить вкус к учебе. Юн Сонбэ хороший товарищ, ничего плохого о нем сказать нельзя, но надо еще узнать его поближе. Кажется, он не отличается крепким здоровьем… А вот «философу» непременно надо учиться в вузе…»

Через некоторое время раствор снова начал поступать, и бригада дружно взялась за работу. Смех, шутки и прибаутки не прекращались, но никто и не подозревал, что по другую сторону опалубки Кон Чхилнам пытается остановить выползающий из-под ее основания цементный раствор.

Кон Чхилнам шел на другой участок, когда, проходя мимо блоков опалубки, услышал треск. Оказалось, развалился угол одного из блоков опалубки и густая кашица раствора полезла наружу.

— Вот так беда! — воскликнул старый мастер, подбежал и, недолго думая, подставил плечо. Он поддерживал угол, что есть силы упираясь ногами. Щель-то он закрыл, но какая-то жижа сочилась не переставая, от нее уже намокла спина его ватной куртки. Ему стало страшно, но отойти он уже не мог и, стиснув кулаки, уперся сильнее.

До него доносились веселые голоса работающих. Он хотел закричать, позвать на помощь, но подумал, что его могут не услышать, к тому же не хотелось создавать панику, отрывать ребят от работы.

— Кто тут? — рядом неожиданно раздался чей-то голос.

Кон Чхилнам повернул голову. Черпая тень быстро приближалась к нему. Это был Ким Чхунсик, который бегал к бетономешалке.

— Иди сюда скорее! — обрадовался спасителю Кон Чхилнам.

Чхунсик сразу понял, в чем дело. Сначала он удивился, потом рассердился и почти грубо сказал:

— Это что такое, отец?!

Он помчался к бетономешалкам, принес доски, гвозди и молоток.

Опалубку привели в порядок. Чхунсик заметил промокшую куртку Кон Чхилнама и сердито повторил:

— Что это за выходки, отец?!

Когда-то Кон Чхилнам выговаривал молодому рабочему за то, что тот перепрыгнул через привод лебедки. Теперь они как бы поменялись местами и старому мастеру пришлось выслушивать упреки Ким Чхунсика. Парень, конечно, понимал, почему старый мастер поступил так, и все-таки ворчал на него — ведь Чхилнам рисковал жизнью.

Однако, чем больше расходился Ким Чхунсик, тем шире улыбался Кон Чхилнам. Ему была приятна искренняя забота юноши. Мастер даже не стал оправдываться и спокойно сказал:

— Завтра надо приготовить паланкин. — Он знал, что к Чхунсику приезжает невеста.

На рассвете работа была закончена. Несмотря на ранний час, всюду царило радостное оживление. Веселого шума, наполнившего горное ущелье, казалось, скалы не выдержат — дадут трещину.

Вскоре рабочие собрались возле диспетчерской, где на скорую руку соорудили трибуну. Боннё и Чонхи развешивали лозунги и плакаты.

Как бы приветствуя победу строителей, над горными вершинами поднялся огненно-красный солнечный диск. Под лучами утреннего солнца ярче, чем обычно, горело алое полотнище, на котором были начертаны слова призыва: «Смело думай и смело решай!»

Закончился первый этап нелегкой борьбы. Настоящая борьба была еще впереди.

Как вступит в эту борьбу Тхэхо? Какое испытания ждут инженера Мина?.. Какие сложные задачи придется решать Чхунсону и начальнику строительства? А Мунсу! Как сложится его жизнь, отношения с Боннё? Какие трудности ожидают Чонхи, Кон Чхилнама и других рабочих?

На все вопросы ответит будущая жизнь этих людей. Жизнь! Жизнь!