— Что это⁈ — испуганно воскликнула я, уставившись на ползучего гада.

— Вот! Мы же говорили, что Василиса замужем за Горынычем! — криво улыбнулась Марфа.

— Но я… — я зло сощурила глаза и повернулась к «подружкам», — что вы натворили?

Девицы переглянулись.

— А мы чаво?

— Мы ни чаво!

— Память отшибло, Василиска? — хмыкнула Марфа.

Я с силой принялась тереть кожу, сначала осторожно, потом всё яростнее, до боли, до красноты. Но змея не смазалась и не поблекла. Клеймо было частью меня, вбитое колдовством. От ногтей на нежной коже появились алые полосы, но змей никуда не исчезал, лишь проступал сквозь раздражённую кожу ещё ярче, ещё зловеще.

— Это вы! Вы наслали на меня клеймо! — вырвалось у меня, и голос прозвучал чужим, сдавленным от ужаса и ярости. — Я никогда в жизни не видела этого Змея Горыныча! И уж тем более замуж за него не выходила! Это колдовство, гнусное и подлое!

Я обвела гневным взглядом притихших девиц. А потом мой взгляд упал на Ивана. Вся нежность, всё тепло, что было в его глазах ещё вчера, испарилось, уступив место холодному пренебрежению.

— Иван, — прошептала я, делая к нему шаг и протягивая руки. — Милый, поверь мне… Это чары…

Он не дал мне договорить. Резким движением он отшатнулся от меня, как от прокажённой.

— Замужняя, — прошипел он, и слово это обожгло больнее любого кнута. — Обвенчанная с чудовищем. А я… чуть не сосватал чужую жену. Чуть не опозорился!

— Ваня… — разочарованно пробормотала я.

Но он уже не слушал. Он развернулся, вскочил на своего вороного коня.

— Избавься от клейма, — бросил он ледяным тоном, даже не взглянув на меня, — сотри его, выжги, сними любым колдовством. А потом… может быть, пришлю сватов.

Он вонзил шпоры в бока коня, и тот ринулся вскачь, поднимая тучи пыли. Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах произнести и слова. Мир вокруг поплыл, зазвучал глухо и отдалённо. Может быть…?

Чьи-то тёплые, дрожащие руки обхватили мои плечи.

— Дитятко моё ненаглядное…

Я обернулась.

— Няня… Что мне делать? — мой голос сорвался в беспомощный шёпот. — Он не верит…

— Тише, тише, голубушка, — старушка бросила быстрый взгляд на стоящих неподалёку сватов и моих «подруженек», — дело это тёмное, колдовское. Простым знахаркам тут не помочь.

— А кто мне поможет? — всхлипывая, спросила я.

— К Бабе Яге надо идти. Она если не поможет, так хоть совет даст.

У меня всё сжалось от леденящего страха. Но лишь взгляд на своё плечо, придал мне решимость. Страх перед лесной ведуньей оказался слабее страха навсегда остаться женой чудовища.

Не говоря ни слова, я кивнула няне, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и быстрым шагом направилась к избе. Сомнений не было. Иного пути не оставалось.

В горнице я наскоро собрала узелок: краюху хлеба, ломоть сала и горстку соли в тряпице. Накинула платок на плечи, привязала к пояску маленький мешочек, в котором спрятала кресало и кремень, схватила собранный узелок и вышла на крыльцо.

Сердце колотилось где-то в горле, отливая леденящим холодом при мысли о предстоящей дороге.

— Василисушка, — всплеснула руками старушка.

— Няня, вы скажите мне, как найти Бабу Ягу.

— Да никто не знает… — утирая слёзы, пробормотала пожилая женщина. — Но поговаривают, что знает кот Баюн…

— А где живёт этот кот? — поинтересовалась я, устремив свой взгляд на «подруженек», до сих пор переговаривающихся со сватами.

— Ох… Не ведаю, Василисушка… — запричитала няня.

Приобняв старушку, твёрдо произнесла:

— Пойду я на поиски этого кота, — мы начали спускаться по ступенькам, — когда найду, выведаю, где живёт Баба Яга. А уж у неё разузнаю как отыскать Горыныча.

— Ох… — тяжело вздохнула няня, прижав руки к груди.

— Не горюй, моя роднулечка, — я улыбнулась ей и, глубоко вздохнув, сказала: — пойду разгоню этих девок… и отправлюсь на поиски Горыныча.