Я подскочила и, подбежав к окну, прижалась к стеклу.

— Где он? — я всматривалась в небо, в надежде увидеть трёхглавого змея.

Сердце бешено колотилось в груди от нетерпеливого ожидания и страха.

— Вон он! Вышел из лесу, — баба Яга костлявым пальцем указала на одинокую фигуру, идущую по тропинке…

Моё сердце пропустило удар.

— Так это Гордей, — я отпрянула от окна, — а Горыныч где?

— Это Змей Горыныч, в человеческом обличье, — растерянно произнесла старушка, потирая ладонью лоб. — Не Гордей это. Ты чой-то попутала, Василиса.

В избе наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь чавканьем Акакия.

— Дайте-ка я посмотрю, — Акакий просунул между мной и Ягой голову. — Это Гордей, — уверенно произнёс козёл, но через мгновение его уши дёрнулись, — но… меня вновь начали терзать смутные сомнения…

— Никаких сомнений, Акакий, — выдохнула я, — он меня обманул.

Я огляделась по сторонам. Взор мой упал на дубовую скалку, лежащую на столе. Я схватила её и вылетела из избушки.

— Василиса! — выкрикнул мой… Муж? — Доброго дня! Как добралась?

— Доброго денёчка, муженёк! — откликнулась я, спускаясь по лестнице.

— А зачем тебе палка? — Горыныч остановился, воззрившись на скалку.

— Бока мять буду, — натянуто улыбнулась я.

— Кому? — на его лице расцвела самодовольная улыбка.

— А ты не догадываешься?

В этот момент раздался пронзительный крик:

— Беги!

Я на мгновение отвлеклась и обернулась. На порожке сидел Баюн. Увидев меня, он обнажил зубки.

— Василиса, ты не серчай на нас, — промурлыкал кот, — я могу всё объяснить. Садись поудобнее…

Но я не нуждалась в его байках. Я рванула с места. Мой первый взмах скалкой пришёлся по пустоте — Горыныч ловко отпрыгнул в сторону. На его лице играла насмешливая улыбка.

— Василиса, постой, я всё объясню! — выкрикнул он, уворачиваясь от нового удара скалкой, которая со свистом рассекла воздух.

— Объясняй! — бросила я, замахиваясь снова.

Акакий, высунувшись из окна, сокрушённо проблеял:

— Как же я не догадался, что он Горыныч⁈ Это же было так очевидно!

— Угомонись, пока Горыныч не рассерчал! — выкрикнула Яга в окно. — А то ишь, размахалась!

Старушка затем вышла на крыльцо и уставилась на меня, скрестив руки на груди.

— Ягуся, тебе пора вмешаться и прекратить это безобразие! — возмущённо провопил кот.

Но я не обращала на них внимание, пытаясь хотя бы задеть скалкой обманщика, который смеясь и отбиваясь, пытался меня обнять.

— Василиса, я тоже был удивлён, когда обнаружил клеймо!

— Почему сразу не сказал кто ты⁈

— А зачем? — усмехнулся он.

— Как это зачем? — изумилась я.

— Меня всё устраивает, — рассмеялся Горыныч.

— Что? — выдохнула я, опустив руки.

— Меня, женатого, хоть кикиморы перестали звать на свидания.

— Кто⁈ — моё лицо исказилось от недоумения.

— Они не в моём вкусе, понимаешь…

Я стояла, удивлённо хлопая ресницами.

— Я переговорил с Кощеем.

— И?

— Он не уберёт клеймо.

— Почему?

— Я его об этом попросил.

Меня охватила ярость. Я замахнулась скалкой, но вдруг мои ноги приросли к земле. Рука замерла в воздухе, будто уперлась в невидимую стену. Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь глухой, сдавленный хрип.

Краем глаза, я увидела, что баба Яга стоит с поднятой рукой и около её пальцев вьётся синий дымок.

— Вы чего как дети малые? — строго произнесла она, опуская руку. — Так, Горыныч, объясняйся. И без этих своих шуточек.

Он мгновенно посерьёзнел и медленно подошёл ко мне. Его пальцы мягко коснулись моего лба, затем щеки, отводя выбившуюся прядь волос. Он, глядя в мои глаза, тихо сказал:

— К Кощею обратилась твоя подружка, и он провёл обряд. Я очень удивился, когда заметил клеймо на своём бедре. И, конечно же, захотел выяснить, на ком меня… — его губы изогнулись в улыбке, — женили. Я остался доволен.

— Горыныч, — протянул Баюн, приблизившись к нам, — а давай оставим её такой, неговорливой. Идеально же.

— Йа возражаю! — возмутился подоспевший козёл, — немедленно верните Василисе подвижность языка и остального тела!

— Но сначала нужно отобрать у неё скалку, — потребовал Баюн, с опаской косясь на мою руку, в которой я сжимала своё орудие.

Почувствовав лёгкое покалывание во всём теле, я поняла, что Яга сняла с меня свои чары. Я сделала глубокий вдох, выпрямилась и посмотрела на Горыныча.

— А я недовольна! — отчеканила я.

Горыныч напрягся.

— Мы сейчас же идём к Кощею, и пусть он убирает клеймо.

— Ты этого хочешь?

— Да! — выпалила я.

— Хорошо.

— Когда выдвигаемся? — просиял Акакий, переминаясь с копыта на копыто.

— Прямо сейчас! — объявила я.