Санторини встретил нас белыми домиками, разбросанными по склону вулканического острова, и таким ярким солнцем, что первые два дня я проходила в тёмных очках даже за завтраком.

Игорь снял виллу с террасой, выходящей прямо на Эгейское море, — и, к моему удивлению, ни разу за первую неделю даже не заикнулся о делах. Телефон он оставлял в комнате, забывая проверять часами, а однажды я застала его просто сидящим на террасе с чашкой кофе, глядящим на море без единой мысли о работе, судя по тому, насколько расслабленным было его лицо.

— Ты меня пугаешь, — сказала я, садясь рядом. — Где привычный человек, который проверяет почту каждые двадцать минут?

— Остался в Москве, — ответил он, не отрывая взгляда от воды. — Здесь только я и ты. И, кажется, мне это нравится больше, чем я готов был признать.

— Надолго хватит этого спокойствия?

— На две недели точно, — он повернулся ко мне с той редкой, лёгкой улыбкой, что я так любила. — А там посмотрим. Может, привыкну.

Я забралась к нему на колени, и он обнял меня, продолжая смотреть на море через моё плечо.

Дни потекли размеренно: завтраки на террасе с видом на кальдеру, долгие прогулки по узким мощёным улочкам, ужины в маленьких тавернах, где хозяева, не узнавая в этом расслабленном мужчине в льняной рубашке успешного московского бизнесмена, наливали нам вино чуть щедрее обычного просто потому, что мы казались им влюблённой парочкой.

— Знаешь, что странно? — сказала я однажды вечером, когда мы сидели на каменной ограде, глядя на закат, красящий небо в невозможные оттенки розового и оранжевого.

— Что?

— Я не помню, когда в последний раз просто сидела и ничего не делала. Не планировала.

Он взял мою руку, поднёс к губам.

— Привыкай. Собираюсь заставлять тебя делать это регулярно.

Он усмехнулся, коснувшись губами моего виска.

— Ну, если хочешь занятие, могу предложить одно. Нам ведь ещё нужно спланировать свадьбу.

— Прямо сейчас? Мы только приехали.

— У нас есть целых две недели.

Свадьбу назначили на май.

— Только не говори мне, что хочешь скромную церемонию, — заявила Соня, ворвавшись в мою квартиру с папкой каталогов флористов под мышкой. — Я уже присмотрела три варианта арок из роз.

— Соня, мы ещё даже дату толком не обсудили.

— Дата — двадцать пятое мая. Я уже проверила прогноз погоды за последние десять лет для этого дня. Статистически лучший вариант.

— А брат в курсе, что ты уже всё распланировала?

— Брат в курсе, что спорить со мной бесполезно, — Соня плюхнулась на диван, раскрывая каталог. — Так, смотри вот на эту арку…

Мама, когда узнала про свадьбу, сначала расплакалась, потом рассмеялась, а потом уже плакала от смеха.

— Двадцать пятое мая, — повторила мама, и на её губах медленно расцвела улыбка — тёплая, тихая. — Хороший день.

— Ты так спокойно это говоришь.

— О счастье не всегда нужно кричать, — она взяла мою руку, сжала легонько. — Иногда достаточно знать, что оно есть.

— Мам…

— Не порти момент, я почти справилась без слёз, — она усмехнулась, доставая платок на всякий случай. — Дай мне побыть сдержанной хоть немного, потом уже точно сорвусь на самой свадьбе.

День свадьбы выдался именно таким, как предсказывала Соня, — ясным, безветренным, идеальным. Сад особняка преобразился до неузнаваемости: белые розы вились по аркам, гирлянды из живых цветов свисали с деревьев, а длинные столы под открытым небом были накрыты так, что даже Марина Петровна, обычно невозмутимая, всё утро суетилась, проверяя каждую деталь.

— Платье сидит идеально, — Соня придирчиво оглядывала меня в зеркале. — Не смей плакать, тушь потечёт.

— Я не собираюсь плакать.

— Собираешься. Я тебя знаю.

Мама сидела рядом, промакивая глаза платком, хотя церемония ещё даже не началась.

— Мам, ты обещала держаться.

— Я держусь, — всхлипнула она.

Алиса, устроившаяся на подоконнике с бокалом шампанского, покачала головой.

— Все вы драматизируете. Смотрите на меня — идеальное спокойствие.

В этот момент заиграла музыка, и Алиса, вскочив, чуть не разлила шампанское.

— Началось! Началось! Так, все встали, встали!

Игорь ждал у арки из белых роз — без своего обычного делового костюма, в чём-то более лёгком, почти непривычно расслабленном, — и когда я подошла ближе, он посмотрел на меня так, что все заготовленные заранее слова вылетели у меня из головы.

— Ты опоздала на полторы минуты, — прошептал он, когда я остановилась напротив.

— Соня заставила меня попозировать для тридцати лишних фотографий.

— Учту на будущее. В следующий раз украду тебя прямо из-под её носа.

— Опять похищение?

— Традиция обязывает.

Священник кашлянул, намекая, что пора бы приступить к делу, и мы оба, не сдержавшись, рассмеялись — прямо там, перед всеми гостями, перед камерами, перед мамой, уже откровенно рыдающей в третий платок.

Конец.