Я стояла у стены ещё несколько минут, прижимая окоченевшие пальцы к карману, где лежал диктофон. Все получилось. Этого хватит. Конечно не для того, чтобы посадить его — пока нет, — но для того, чтобы начать расследование. Для того, чтобы кто-то, обладающий властью, наконец посмотрел на Орлова не как на респектабельного бизнесмена, а как на человека, который годами планомерно уничтожал своего врага.

Я дошла до дома пешком, не чувствуя холода. В квартире села за стол, достала диктофон и подключила его к ноутбуку. Создала копию записи на компьютере, потом ещё одну — на флешке, потом отправила файл Алисе с коротким сообщением: «Сохрани. На всякий случай».

Теперь — самое сложное. Решить, куда её нести.

Полиция. Самый очевидный, самый правильный путь. Я могла бы прийти в участок завтра утром, положить запись на стол и рассказать всё — про отца, про «Элизий», про Орлова. Но что, если у него есть связи? Что, если у него везде есть люди, готовые замять скандал? Что, если запись признают недостаточной уликой, а меня — обиженной женщиной с поддельным паспортом?

Князь. Он знает, как с ним бороться. У него есть юристы, связи, опыт. Но захочет ли он вообще меня слушать после всего, что я сделала.

Он дал мне правду. Теперь я должна дать ему оружие. Даже если он никогда меня не простит. Даже если он возьмёт эту запись и снова укажет мне на дверь.

Решение пришло не как озарение — как холодная, ясная уверенность, похожая на ту, что вела меня три года назад, когда я покупала парик и фальшивый паспорт. Только теперь я шла не разрушать.

Я открыла телефон и нашла его номер. Пальцы дрожали, но я набрала сообщение:

«Мне нужно встретиться. У меня есть кое-что, что ты должен услышать. Это касается Орлова. Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала. Тая».

Я нажала «отправить» и отложила телефон экраном вниз, чувствуя, как сердце колотится в груди. Ответ он или нет. Но я сделала всё, что могла.

Теперь оставалось только ждать.