— Ты ведь сама этого хочешь, — настаивает Дарвенн, оставляя дорожку из поцелуев от мочки уха к шее.

— Не хочу, — вру и понимаю, насколько неубедительно звучат мои слова. Голос дрожит от возбуждения.

Лифт мягко останавливается на этаже. Двери разъезжаются в стороны. Перед нами пустая площадка, полутемный коридор и дверь в мою квартиру.

— Тогда почему до сих пор не оттолкнула? — спрашивает Дарвенн. — Ты ведь не из тех, кто молча терпит в отношениях. Если что-то не нравится — говоришь сразу.

Он прав. Любого другого мужчину я бы уже остановила. Не понял бы на словах: влепила бы пощечину и закатила такой скандал, что у него все желание отпало бы. Но с Дарвенном мой мозг как будто отключается. Я понимаю, что мне не нужно идти на поводу у эмоций и спасть с ним только потому, что паршивец мастер совращения. Но так хочется…

Ладонь Дарвенна скользит мне под майку. Горячие пальцы ложатся на талию. Поднимаются выше. Я шумно втягиваю воздух, когда он доходит до груди и сладостно сжимает ее. Большой палец проходится по затвердевшему соску. Поглаживает его, а я едва сдерживаю постанывания.

— Нам надо выйти… — прошу я, не понятно к кому обращаясь: не то к королю, не то убеждая саму себя.

— Одно твое слово — и я остановлюсь, — напоминает он.

— Нам надо домой.

Двери лифта закрываются. Нащупываю кнопку, чтобы открыть их обратно, хотя самой хочется застрять в этом лифте до утра, и позволить Дарвенну зайти еще дальше. В низу живота настоящий пожар. Тело настолько остро реагирует на каждое его прикосновение, что даже страшно становится. Еще ни один мужчина не заводил меня настолько быстро.

— Значит, все-таки не хочешь меня? — в его голосе отчетливо слышится провокация. Он явно что-то задумал.

Двери лифта открываются. И прежде, чем я успеваю сделать шаг, этот несносный мужчина подхватывает меня на руки.

— Ты что творишь? Поставь.

— Проверяю, насколько ты верна своим принципам, — он несет меня в сторону квартиры. Дверь мы не запирали, так что он открывает ее одной рукой, даже не опуская меня на пол.

Сердце бешено колотится где-то в горле. Я уже сама начинаю себя убеждать, что, возможно, Инга права: что плохого в сексе без чувств? Особенно, когда от партнера так шарашит? Да у меня ни один бывший даже в период бурных влюбленностей столько эмоций не вызывал, как Дарвенн. Но все равно где-то на краю сознания шкрябает неприятная мысль, что это как-то все неправильно. Что если уж спать, то только с тем, кого действительно любишь.

Дарвенн относит меня в спальню и мягко опускает на кровать. Сам остается стоять. Медленно расстегивает рубашку. Пуговицу за пуговицей. Не сводя с меня внимательного взгляда темных глаз. Кажется, что он видит меня насквозь. Считывает все мои эмоции. Понимает, насколько он мне нравится и пользуется этим. А я по-прежнему хочу его остановить, но язык отказывается слушаться.

Мягкий свет ночника скользит по загорелой коже короля. По напряженным мышцам пресса, по широким плечам. Дарвенн определенно знает, насколько он хорош, и мастерски пользуется этим.

Рубашка падает на пол. Туда же летят ремень и брюки. Дарвенн остается в одних трусах. Подходит ко мне. Я уже не отвожу взгляд, как прошлой ночью. Мне нравится смотреть на его тело. Красивое, мускулистое, крепкое. Причем, я понимаю, к чему все идет, но чем ближе мы к этому моменту, тем спокойнее становится. Если в начале мозг бился в тревоге от мысли заняться сексом с человеком, которого я знаю второй день, то сейчас, наоборот, затих. Не понимаю, как это работает, но, когда Дарвенн опускается рядом со мной на кровать, я ощущаю себя в полной безопасности. Я отчетливо ощущаю, что он не обидит, что будет внимателен и нежен, и сделает все, чтобы мне понравилось.

— Так что, ты все еще против? — мурлычет он, укладываясь рядом со мной на бок.

Он не пристает, не пытается взять меня с наскока. Просто лежит рядом, с насмешливой улыбкой смотрит на меня и мягко поглаживает тыльной стороной ладони мои бедра.

— Конечно против, — я уже не сопротивляюсь. Втянулась в его игру. Понимаю, чем все закончится и теперь просто получаю удовольствие от наших пикировок. И от того, что я могу вообще ничего ему не объяснять: настолько хорошо он меня чувствует.

— Какой кошмар, — его улыбка становится шире, а рука медленно раздвигает мои бедра. — И что же мы будем делать?

— Видимо, просто спать? — я сама пододвигаюсь ближе, прижимаясь к его пальцам. На мне все еще майка и тонкие домашние шорты, но даже сквозь ткань я наслаждаюсь каждым его прикосновением. Тем, как кончики пальцев поднимаются выше, упираясь в мою промежность. Как фаланги поглаживают ее, чуть надавливая и потирая.

— А ты в одежде будешь спать? — его голос совершенно серьезен, будто его и впрямь волнует, чтобы я не забыла раздеться, но по смешинкам в глазах и по общей атмосфере понятно, что он продолжает свою провокацию.

— Обычно я сплю без одежды, — прикусываю нижнюю губу, и сама еще активнее трусь о его пальцы. Между ног уже настолько мокро, что можно выжимать трусы.

— Значит, надо помочь тебе раздеться? — он наклоняется губами к моей ключице.

Запускаю пальцы в его волосы, наслаждаясь тем, как он покрывает поцелуями мое тело. Одна его рука продолжает ласкать мою промежность, тогда как вторая задирает маечку вверх, высвобождая мою грудь. Майка так и остается задранной. Губы Дарвенна приникают к соскам, облизывая их и лаская. Пальцы движутся еще активнее. Я сама жмусь к его руке, обхватывая ее бедрами.

Дарвенн стаскивает мою майку до конца. Нависает надо мной сверху, одной рукой опираясь на локоть. Вторая не отрывается от моих бедер. Он так жарко ласкает грудь языком, что я уже не сдерживаю стонов. Прижимаю его к себе. Хочу, чтобы он вошел в меня. И чтобы поцеловал прямо в губы. Так же страстно, как сейчас облизывает соски.