И снова Надя.

Я лежала на своем матрасе, уставившись в бетонный потолок, и старалась дышать максимально ровно. Вдох. Выдох. Главное — не шевелиться. Главное — сделать вид, что я давно и крепко сплю.

Получалось отвратительно.

В паре метров от меня, на одной из соседних кроватей, ворочался Саша. Каждый шорох его спальника отдавался у меня в ушах. Сердце колотилось так, словно я пробежала марафон, а губы до сих пор горели от фантомного прикосновения.

Господи, о чем я только думала там, на кухне?! Еще секунда, и я бы сама потянулась к нему. Я, Надя, которая пять месяцев клялась себе, что скорее поцелует мутировавшую крысу, чем этого предателя! Но когда он оказался так близко, когда я почувствовала его запах, посмотрела в эти потемневшие глаза... вся моя броня дала трещину.

Слава богу, что у Мурзика такие габаритные гастрономические аппетиты. Мой кот-мутант спас остатки моей гордости, уронив банку. Надо будет выдать ему завтра двойную порцию тушенки.

Шуршание на соседней кровати прекратилось. Я услышала, как Саша тихо, почти беззвучно поднялся. Напряглась, чуть скосив глаза. В тусклом свете, пробивающемся из щели вентиляции, я увидела, как он натянул куртку, сунул в карман фонарик и, стараясь не скрипеть тяжелой дверью, выскользнул из бункера.

Щелкнул замок.

Я села на кровати. Куда это он на ночь глядя?! Идиот! На поверхности темнота, холодина и черт знает кто бродит!

Тревога ледяной змеей свернулась в животе. Я спустила ноги на ледяной пол. Злиться на него — это одно, но позволить ему сгинуть в пасти какого-нибудь ночного монстра — совсем другое.

Схватив свою теплую кожанку — октябрьские ночи стали пробирать до костей, — я накинула ее прямо поверх футболки, подхватила верную сломанную кочергу и шагнула за дверь.

На улице было зябко. Ветер гулял по руинам, поднимая в воздух серую пыль. Я прижалась к стене, оглядываясь. Сашу я заметила почти сразу — он не прятался, шел широким шагом, засунув руки в карманы.

Я кралась за ним, как тень. От обломка к обломку, от сгоревшей машины к куче кирпичей. Он шел и шел, явно погруженный в свои мысли, и мы незаметно отдалились от нашего убежища на приличное расстояние.

Наконец он остановился у какого-то полуразрушенного гаражного кооператива и просто сел на бетонную плиту. Смотрел в темноту.

Я спряталась за остовом ржавой «Газели» метрах в пятнадцати от него, постукивая от холода зубами. Ну сел и сел. Проветривает мозги. Сейчас посидит, замерзнет и пойдем обратно.

И тут со стороны проспекта донесся звук.

Голоса. Тихие, но в мертвой ночной тишине они разнеслись отчетливо. Хруст гравия под тяжелыми подошвами.

Я высунулась из-за укрытия. Четверо. Взрослые мужчины, сбитые в плотную группу, двигались со стороны руин супермаркета. В темноте было не разобрать: выживальщики ищут припасы? Мародеры на охоте? Или, может, та самая мифическая помощь с Большой земли, в которую уже никто не верил?

Рисковать и выяснять их статус опытным путем было нельзя. В этом мире сначала стреляют, а потом здороваются.

Проблема заключалась в том, что эта четверка двигалась прямо к переулку, где сидел Саша.

Мой взгляд метнулся к нему. Саша как раз поднялся с плиты. Он смотрел в сторону нашего бункера, и на его лице блуждала какая-то странная, решительная улыбка. Он явно ничего не слышал и собирался шагнуть прямо наперерез этим неизвестным!

Страх ударил по нервам мощным зарядом адреналина. Откуда только взялись силы? Я сорвалась с места, бесшумно преодолев разделяющие нас метры.

Саша только успел сделать шаг, как я мертвой хваткой вцепилась обеими руками в рукав его куртки и с силой, которой позавидовал бы тяжелоатлет, рванула его на себя — в глубокую темную нишу между двумя уцелевшими кирпичными стенами.

Он тяжело ввалился в укрытие, по инерции припечатав меня к стене. Сдавленно рыкнул, дернулся, рефлекторно пытаясь вырваться, его рука метнулась к ножу на поясе.

— Тссс! Идиот, это я! — свистящим шепотом шикнула я прямо ему в лицо.

Саша замер, тяжело дыша. Узнал.

Я отпустила его куртку и ткнула пальцем в сторону проспекта. И только через секунду сообразила, что в этой непроглядной тьме он моих жестикуляций не видит от слова совсем.

Тогда я схватила его за воротник толстовки и резко дернула вниз, заставляя наклониться к моему лицу.

— Там четверо мужиков, — выдохнула я ему прямо в ухо, обжигая кожу горячим шепотом. — Понятия не имею, кто они, но идут сюда.

— Понял, — так же тихо отозвался он.

Он находился так близко, что наши носы почти соприкасались. И вдруг, вместо того чтобы отстраниться и выглянуть за угол, Саша... глубоко втянул воздух носом.

Он что, меня нюхает?! Серьезно?! Прямо сейчас?!

Мои мысли совершили дикий кульбит. Боже, как я пахну? Я не мылась по-человечески уже три дня, спала в пропахшем сыростью бункере, бегала от крыс-мутантов... Наверняка я пахну, как старый солдатский сапог! Блин, Надя, о чем ты вообще думаешь?! Там снаружи вооруженные мужики, а ты переживаешь за свой парфюм из пыли и страха!

Я открыла рот, чтобы возмущенно прошипеть ему что-то обидное, но слова застряли в горле.

Потому что в эту самую секунду из непроглядного мрака ниши, прямо у меня за спиной, к моему виску прижалось что-то холодное. Металлическое. В форме дула.

— Руки вверх, голубки, — раздался хриплый, прокуренный голос прямо над моим ухом. — И без резких движений, а то мозги по кирпичам размажу.