Второй пиратский шлюп с треском врезался в корму «Вест-Индийца». Оливер потерял равновесие и палуба ушла у него из-под ног. Кошки впились в планшир, сцепляя корабли.

— Абордаж! — заорали сверху. — Идут на абордаж!

С дикими криками, гиканьем и свистом корсары повалили через фальшборт один за другим. Солнце слепило глаза, отражаясь от лезвий их кривых сабель и тесаков. Калико Джек возглавлял братию и двигался с пугающей легкостью.

На плечах Рэкхема болталась расстегнутая черная куртка, из-под которой виднелся грязный, прожженный порохом пестрый ситцевый платок, повязанный на манер кушака. Чёрная бандана была повязана низко на лоб.

— Руби мачты! Живых не брать, кроме тех, за кого дадут выкуп! — проревел Рэкхем, с ходу вонзая саблю в горло бросившемуся на него боцману. — Найдите губернатора! Я вздёрну его лично!

Оливер оказался в самом пекле. Вокруг него сжалось кольцо из трех матросов корабля, но пиратов было больше. Сначала Томас, старый стюард, рухнул с пробитой головой. Оливер зарезал пирата, убившего стюарда.

Огромный черный корсар с тяжелым топором налетел на него. Сталь шпаги со свистом встретила обух оружия. По силе ударов стало ясно, что негр — опытный боец. Схватка была бешеной, но Оливер совершал самую страшную ошибку для военного — его занимал вовсе не противник и его натиск, а страх за Изабеллу.

Каждый крик, доносившийся из глубин жилой палубы, вонзался ему под ребро, как остро заточенный нож. Она внизу без защиты. Он дрался вслепую, яростно, пытаясь прорубить себе путь к люку, но пираты стояли живой стеной.

Каждый крик снизу, каждый удар где-то за спиной заставляли его прислушиваться. Он пытался сосредоточиться на бое, но перед глазами всё время вспыхивало её лицо. Он слишком хорошо понимал, что пираты уже прорвались к пассажирским каютам.

Харгривз ещё держался возле штурвала, но половина команды уже либо лежала на палубе, либо отступала к корме.

Оливер наконец отбросил от себя великана с топором точным ударом гарды в челюсть и рванул к люку в трюм.

Крышка люка на баке с грохотом откинулась. Оливер мазнул взглядом по проходу и похолодел. На палубу, тяжело дыша, выбиралась Изабелла. На её белом платье алели свежие брызги чужой крови, волосы рассыпались по плечам, а в правой руке она сжимала маленький поблескивающий нож. Глаза ее горели решимостью. Она принялась осматриваться, увидела его и крикнула:

— Сзади!

Все случилось в доли секунды, потеря внимания на миг решила его судьбу. Кто-то сбил его с ног ударом в спину. Оливер упал на колено, едва успев парировать следующий удар. Шпага вылетела из ослабевших пальцев.

— Губернатор! — услышал Оливер сквозь грохот боя. — Я уж думал, ты постарел!

Рэкхем навис над ним, закрыв солнце. — Выбирай. Рея. Веревка. Или честный бой.

* * *

Изабелла выскочила из люка, ведущего в трюм. Она увидела Оливера на квартердеке. Сжимая кинжал, бросилась ему на помощь, над которым навис пират в черной бандане. Она видела, что Оливер потянулся за пистолетом, но было поздно. Пират ударом ноги выбил оружие.

— Нет! — Изабелла занесла кинжал, метя пирату в лицо.

— Назад! — закричал Оливер.

Пират захохотал, уворачиваясь, и с легкостью перехватил ее запястье, вывернул и заломил руку. Связки пронзила острая боль, пальцы стали слабыми, и Изабелла выронила кинжал. А потом мужчина сбил её ударом локтя в грудь. Изабелла отлетела к мачте, ударилась спиной и сползла на палубу.

— Вот так тигрица! — хохотал Рэкхем, не забывая при этом держаться от Оливера на должном расстоянии, и держа острие гнутого меча, уставленным в лицо Оливера.

Тут уже и пираты подоспели, взяли Оливера в кольцо.

Рэкхем подскочил к ней и схватил за шею, потянул, отчего ей пришлось встать на ноги. Она стояла, зажатая в железных тисках Рэкхема, и кляла себя последними словами. Её попытка спасти Оливера, её желание действовать стали роковой ошибкой. Изабелла поняла это в ту самую секунду, когда увидела, как Оливер падает, обезоруженный и окровавленный из-за неё. Из-за её непослушания.

— Какой чудный цветочек, — дохнуло смрадом ей в лицо.

— Сейчас же отпусти ее! — рявкнул Оливер.

Рэкхем рывком за шею, кинул ее к нему. Оливер рванулся к Изабелле. Рэкхем подло рубанул саблей плашмя, и лезвие распороло ткань и кожу на правом плече Оливера. Изабелла ощутила себя словно в ней с ударом оборвалась жизнь, а сердце остановилось.

— Помогите! — закричала она в отчаянии.

Оливер упал на колени, зажимая рану, а она кинулась к нему и попыталась поймать, удержать, не дать упасть.

— Связать их, — приказал Рэкхем, вытирая саблю о штаны. — Обоих. И поживее. Не визжите так, леди. У меня с губернатором счеты, требующие личного участия и долгой казни!

Пираты добивали сопротивление, вытаскивали из трюма сундуки, тащили тюки с грузом. Где-то плакала леди Хардинг. Матросов «Вест-Индийца» согнали к борту под охрану.

Их связали спина к спине у грот-мачты. Верёвка врезалась в запястья Изабеллы, но собственная боль ее не волновала. Она чуяла запах крови из раны на руке Оливера, она пропитала рукав и капала на палубу. Рядом тяжело дышали уцелевшие, взятые в плен матросы «Вест-Индийца». Рэкхем ходил перед ними, поигрывая кинжалом, который еще недавно принадлежал ей. Рэкхем то и дело проводил по лезвию пальцем, пробуя на вкус, и мерзко ухмылялся.

— Твоя девка, Вентворт? — спросил он, кивая на нее. — Жена? Дочь? Или так… походная подстилка?

Он оперся на саблю, склонился к ней, смерив плотоядным взглядом и сально ухмыляясь.

— Я тебе не девка, бандит!

— Дерзкая какая. Дочь Ямайки! — Рэкхем провел грязным, заскорузлым пальцем по её щеке, оставляя на ней мазок чужой крови.

Изабелла дёрнулась, но Оливер нащупал ее ладонь и сжал.

— Моя воспитанница, — ответил он ровно.

— Не чужая, значит? Как ты орал, когда я поймал её. Плевать тебе было на корабль и на команду, ты на неё смотрел. Какая ирония. Великий джентльмен и цветная девка. — Судьба ее решена наперед. Не будем медлить. Отдадим её моим ребятам? Прямо здесь, на палубе. А ты посмотришь…

Пираты вокруг одобрительно заулюлюкали, перехватывая тесаки. Изабелла затаила дыхание.

Рэкхем не унимался. Он кончиком ножа ткнул ей под подбородок.

— Красивая. Я буду первым. Ты девственница, девочка?

— Закрой рот! — рявкнул Оливер. — Если ты её тронешь, Рэкхем, я разорву твою хриплую пропитую ромом глотку собственными зубами.

Пират расхохотался грубы смехом с надрывом и закашлялся.

— Слыхали? Губернатор мнит себя акулой. Ты проклятая пиранья, вот ты кто. — Он обвёл взглядом свою команду — те заржали, но без особого веселья.

Он наклонился, приблизив лицо к лицу Оливера. Изабелла уловила запах немытого тела, спертого запаха изо рта.

— А что? Только тебе можно убивать женщин? Ты повесил моих девок, — процедил он и сплюнул на палубу. — Я тебя тоже повешу. На твоих же кишках!

— Я убиваю преступников. Энн Бонни убила мою кузину.

Изабелла ощутила как похолодело в груди. Луиза мертва? Оливер и словом не обмолвился в письмах. Она развернула лицо, как могла, чтобы посмотреть на Оливера, но видела лишь его профиль в неполный оборот.

«Элегуа… Мама! — мысленно позвала она. — Если ты меня слышишь… дай мне силы спастись и спасти его».

Оливер глубоко вздохнул — веревка, стягивающая их обоих натянулась, впиваясь ей в грудь.

— Она чудовище, твоя Энн. И пусть я ношу прозвище изверга, но я не вешал их, Рэкхем.

Смех пиратов оборвался. Калико Джек замер. Его кривая усмешка медленно сползла с лица, оставив лишь злобный оскал. Над квартердеком повисла звенящая тишина.

— Что?

— Мэри Рид и Энн Бонни, — повторил Оливер, глядя прямо в глаза Рэкхему. — Они в тюрьме Порт-Ройала.

— Ты лжёшь, — голос Рэкхема сел, но в нём прорезалась неуверенность. — Весь Порт-Ройал говорил…

— Весь Порт-Ройал говорил то, что я велел им говорить. Обе беременны. Британский закон запрещает казнить беременных женщин, и ты это знаешь. Казнь не была публичной, это ты знаешь? Все было сделано, чтобы ты, Рэкхем, сошел с ума от ярости, выполз из своих крысиных нор на Тортуге.

Изабелла увидела, как Рэкхем белеет, словно кровь отливает от лица. Под загаром проступила мертвенная бледность.

— Лжешь, паскуда.

— У меня в отличие от тебя есть честь. Ты можешь их спасти.

Рэкхем сжал рукоять сабли. Пираты за его спиной переглядывались. Кто-то выругался сквозь зубы.

— Что ты хочешь, Вентворт? — выдавил наконец Рэкхем.

— Ты оставляешь жизнь мне и моей девушке. Я даю слово губернатора: Мэри и Энн получают помилование.

— А если я откажусь? — голос Рэкхема дрогнул.

Оливер пожал здоровым, левым плечом.

— Значит, ты палач. И ты казнишь их.

На палубе повисла тишина. Только ветер свистел в разорванных снастях да вода плескалась о борта. Рэкхем долго смотрел на Оливера. Так долго, что Изабелла не выдержала — всхлипнула, но тут же закусила губу.

Подошел пират.

— Ну что Джек? Неужели оставишь их?

— Будь ты проклят, Вентворт! — взревел Рэкхем.

Он резко развернулся, выхватил мушкет у пирата и с размаху ударил Оливера прикладом прямо в раненое плечо. Оливер глухо вскрикнул.

— Не трогайте его! — завопила Изабелла.

— Убирайтесь с моего корабля, Пока я не передумал. Развяжите их!

Подручный разрезал веревку ножом. Пираты, разочарованно ворча, подхватили бесчувственного Оливера и Изабеллу и выволокли к борту, и без всякой жалости спустили на веревках в качающийся на волнах маленький спасательный шлюп. Следом Рэкхем швырнул вниз два тяжелых деревянных весла, которые с грохотом упали на дно лодки, едва не перевернув её.

— Плывите к своим Голубым горам, голубки! — донесся сверху голос Калико Джека. — Посмотрим, дотяните ли вы до Порт-Ройяла или напоретесь на других довольных губернаторской властью!