— Что?.. — опешила я, но не успела ответить, потому что воздух вокруг нас нагрелся и замерцал, превращаясь в красно-черную воронку.

Меня чуть не стошнило, потому что на мгновение мы словно провалились в яму.

Спустя несколько секунд начал возвращаться свет, и мы оказались в пустом врачебном кабинете. Стол, стулья, застекленный шкафчик, на стенах — медицинские дипломы, таблицы и схемы человеческих органов.

— Если ты умеешь телепортироваться на огромные расстояния, зачем ездишь на машине? — заметила я недовольно.

— Раньше мы так и делали, но потом люди придумали видеокамеры. Теперь мы позволяем себе это только в проверенных местах, где не будет ни камер, ни случайных свидетелей. Иначе можно всерьез заинтересовать спецслужбы, а нам их внимание, как ты понимаешь, совсем не нужно. Да и просто стараемся лишний раз не выпендриваться, — ухмыльнулся демон немного мрачно. — Ваши и так нас боятся. Лучше бы им не знать всего, что мы умеем.

— Но сегодня ты… — оценила я степень риска, на который Викто́р пошел ради меня. — Так ты мог проникнуть в архивы Совета и сам?

— Я похож на идиота, Эля? — проворчал он, и я обиженно заткнулась, вспомнив о своем браслете и догадавшись, что уж здание Совета от демонов точно защищено.

Отперев ключом дверь, Викто́р понес меня по широкому, светлому и идеально чистому холлу мимо пациентов и палат.

Здесь пахло не лекарствами, а нежно-фруктовой жидкостью для мытья полов. Стены белые, поразительно ровные, на полу — светло-серо мраморная плитка. Каталки вдоль стен, дорогущее оборудование для разных случаев, стойка регистрации — словно с рекламной брошюры крутой клиники.

Медицинский персонал здоровался с Викто́ром как с боссом, все вытягивались по струнке. И как только демон отдал распоряжение выделить мне «особенную» палату, забегали словно ошпаренные.

— Я никогда не расплачусь с тобой теперь, да? — устало положила я голову мужчине на плечо, вдыхая его потрясающий мускусный аромат и чувствуя, какие сильные и надежные у него руки.

Во мне больше не было страха, не в той степени. Меня накрыло каким-то необыкновенным спокойствием: Викто́р не позволит ничему плохому случиться со мной.

— Ты лучше расскажи мне, как довела себя до такого состояния, — сердито шепнул он, устраивая меня на белоснежно-чистой кровати и помогая поставить рядом стойку с капельницей.

Вбежавшая медсестра, повинуясь его тихому указанию, сменила лекарство на обычный физраствор, проверила мой катетер и повернула краник, чтобы жидкость начала капать.

— Я же прислал тебе две дозы, — Виктор припечатал меня суровым взглядом. — Ты их не использовала?!

Я смущенно комкала краешек одеяла.

— Бабушке они были нужнее.

Глаза напротив сверкнули яростным огнем, губы изогнулись в раздражении.

— И ты даже не подумала о том, что ей это все равно не поможет, а то и сделает хуже? Решила пожертвовать собой, потратить мой дар впустую?!

— Здоровье бабушки гораздо важнее моего, — ощетинилась я, что он меня отчитывает. — Я с самого начала пришла к тебе ради нее!

— И я сказал, что старость — неизлечима, — напомнил демон жестоко.

— Но ей помогло, — поджала я губы, глядя на него с вызовом.

— Очень ненадолго.

Верно. На бабулю лекарство слабее подействовала, я заметила. И я знала от сестер, что сразу после моего попадания в больницу, буквально через пару дней после приема, ей снова стало хуже.

Чтобы поддерживать ее состояние в норме, потребовалось бы, вероятно, до нескольких пробирок в день, а Азавель говорил, что запас его чудо-средства ограничен из-за невозможности попасть к некому «источнику».

— И что теперь со мной будет? — проскулила я, чувствуя себя виноватой за проявленное своеволие.

— Не знаю, — прорычал мужчина так свирепо, что я вздрогнула.

Бросил в меня колкий, яростный взгляд, развернулся и ушел из палаты.

У меня взяли все анализы и присоединили к сложной аппаратуре, считывающей показания жизнедеятельности. Неровный стук сердца теперь регистрировали приборы, а на трубку для дыхания я косилась с ужасом, надеясь, что применять ее не придется.

Когда Викто́р вернулся, на нем был медицинский халат и фонендоскоп на шее. Теперь демон удивительно походил на врача, просто зашедшего к пациентке. Прямо-таки преобразился.

Он тихо отдал приказ, и медсестры беспрекословно оставили нас одних.

Я с любопытством смотрела, как мужчина достал из кармана маленький, узкий шприц и уверенно ввел лекарство в мою капельницу.

Темное, красновато-черное вещество постепенно рассеялось в прозрачном физрастворе. И я почувствовала спустя несколько мгновений, как по вене будто бы побежала сама Сила, пробуждая меня к жизни.

Но еще я чувствовала, что эффект от лекарства ощущается гораздо слабее, чем прежде. И это притом, что Викто́р, похоже, ввел мне не разбавленный компонент, а его концентрат.

— Лучше? — присел демон на краешек кровати и взял меня за руку.

— Вроде, — ответила я неуверенно, немножко напуганная траурным выражением его лица.

Он наклонился, обжигающие пальцы скользнули вдоль моей скулы и легли на лоб.

— Все так плохо? — робко спросила я, замечая в его глазах непривычное беспокойство.

— Ты себя в зеркале давно видела? — сдвинул он брови, его теплый парфюм окружал меня умиротворяющим облаком.

— М-м-м…

Вообще-то я уже дня четыре не вставала с постели. Волосы у меня как у людей, конечно, не выпадали от химии, но я почти ничего не ела все это время, а про черные круги под глазами мне говорила чуть ли не каждая медсестра.

— Может быть, уже поздно, и тебя уже не спасти, — тихо и очень грустно произнес Азавель.