Открылась дверь, и по палате на миг брызнул свет. Вновь сомкнулся ночной сумрак, лишь приборы неровно считывали стук моего умирающего сердца. Да боль вновь сковала мышцы, как бывало днем, в промежутке между регулярным снотворным и обезболивающим.

Моменты бодрствования становились все короче, и я стала путать их со сновидениями — обычно кошмарами, в которых я горела. Лекарственный запах погружал в депрессию.

Вошедший гость неспешно подошел к кровати, присел на стул.

Не сестра, не мама, не бабуля. Мужчина с лицом друга. Мой браслет противно запищал: я пыталась вспомнить сквозь усталость, что должна в этом случае сделать.

Гость сжал мою ладонь, вырвав у меня вздох внезапного физического облегчения и на глазах слезы. Страх отступил, накатила слабость и почти ушла боль.

Я повернула голову, но из-за медикаментов зрение было замутненным.

Светло-золотистые волосы, лицо красивое, как у ангела. Белого халата нет, значит, не врач. Молодой мужчина знакомой наружности. И почему-то от него веяло холодом смерти.

— Ты пришел забрать меня на небеса?.. — сухость в горле мешала говорить.

Брови гостя удивленно взлетели вверх.

— Пока нет, но уже скоро, прелесть моя, — очаровательно улыбнулся он, и его имя заплясало на кончике моего языка. — Я пришел забрать кое-что другое. И тебе ведь уже полегчало, верно?

Верно. Он забрал мою боль. И, кажется, страх, потому что внутри разливалось спокойствие, которого так мне не хватало. Я все время боялась смерти, а теперь уже нет.

— Я должна буду отдать за это душу?.. — прошептала я, потому что вспомнила, что браслет сигнализирует о приближении демона. У меня есть около десяти минут, чтобы отойти на безопасное расстояние или сообщить Совету.

Ангел тихо рассмеялся.

— Ты уже даешь мне все, чего я хочу. Я облегчу твои последние дни, ты не будешь страдать, — пообещало сновидение перед тем, как тихо и ненавязчиво исчезнуть, растворившись в пространстве.

Браслет умолк. Я провалилась в сон, больше напоминающий кому.

* * *

Утром я всегда думала, что мне всё приснилось. Если б демон решил меня навестить, это был бы Викто́р.

Но он не знал, что я здесь. Я ничего ему не сообщила, сделала другой выбор. Должна же я была, наконец, сделать правильный.

Я лежала в самой обычной больнице под капельницами, получая стандартное человеческое лечение, которое, разумеется, не помогало.

Эх, как же мне хотелось, открывая глаза по утрам, увидеть обои в цветочек в собственной комнате. Услышать счастливое пение Олеськи с кухни и безмятежный смех Сонечки. Учуять запах свежих блинов и выпить шоколадного молока.

Но запах лекарств, электронный писк приборов и воткнутые иглы жестоко возвращали меня в реальность: я все еще в больнице, все еще больна и, вероятно, скоро умру.

Скоро — значит очень скоро. Я думала, у меня есть еще несколько недель, но жизнь вдруг стала уходить из меня с огромной скоростью.

Как будто действие лекарства Азавеля здорово замедляло процесс, даже останавливало его на время. И теперь, без него, проклятие набирало обороты вдесятеро быстрее.

Я поступила в больницу неделю назад и отсчет моей оставшейся жизни шел уже на часы. Никто не ожидал, что болезнь так стремительно мной овладеет.

И каждую ночь меня навещал ангел, будто предвестник смерти.

— Проснулись, дамы? — доброжелательный голос медсестры окончательно вырвал меня из сна.

Яркий солнечный свет залил помещение, когда девушка в светло-кремовой униформе раздвинула портьеры, заставив меня сощуриться. Из коридора повеяло хлоркой: уборщица интенсивно мыла полы.

Когда медсестра поставила мне новую капельницу, выдала по градуснику мне и моей соседке и ушла, старушка Вера Степановна, лежавшая в одной со мной палате, заворочалась и ворчливо закряхтела:

— Берегись, девочка, ночного гостя. Он же всю душу из тебя выпьет, гони его…

— Что вы сказали?.. — удивленно посмотрела я на старую женщину.

Она что, видела моего белокурого посетителя? Так он был реален?

Вера Степановна тоже доживала последние дни, но, в отличие от меня, ей было уже за восемьдесят. Желтоватые волосы когда-то, наверное, были рыжими, но теперь поблекли и поредели.

Старушка грустно улыбнулась мне.

— Я по больницам уже не первый год кочую! Сплю плохо, так что наблюдала порой странности вроде твоей. Приходит сам дьявол в разном обличии и забирает жизнь тех, кто не сопротивляется, — Вера Степановна нравоучительно подняла указательный палец, придавая вес словам. — Обещания у него такие сладкие, обволакивающие. Пациентам вроде даже легчает вначале… — она обвела взглядом стены, словно в них затаился враг, — но затем они очень быстро умирают.

Противные щупальца страха вновь сжали мое горло.

— Вы видели ночью кого-то возле меня, да?

— Будь уверена, если он явился тебе, значит, жить осталось считанные дни, — посмотрела на меня старушка поверх очков, крючок и наполовину связанный носочек в ее руке задрожали. — На твоем месте я бы попросилась в другую больницу.

Похоже, Вера Степановна верит, что стала свидетелем чего-то сверхъестественного. Кто же это мог быть?

Мне было трудно мыслить: лекарства дурманили голову будьте-нате. Но, опустив глаза на браслет, я осознала, что меня мог навещать демон, причем, похоже, не Азавель.

Кто он и что ему было нужно? Опять вертелся ответ на кончике языка, но сосредоточиться в моем состоянии стало так трудно…

В следующий раз… нужно нажать на кнопку в следующий раз, когда демон появится. Вызвать Стража, заявить о нарушении границ. Совет не помог мне убрать метку, но уж от демона-то они меня защитят?

И, словно Вселенная услышала мои стенания, после завтрака медсестра сообщила, что ко мне посетители.

Когда в палату степенно вошла полнощекая Василиса Борисовна в сопровождении Стражей, я похолодела. Веру Степановну как раз увезли на МРТ, так что время для разговора о сверхъестественных вещах было выбрано идеально.

Да черт бы их подрал! Неужели сигнал с браслета все-таки им поступил? Я и так умираю, неужели они и теперь предъявят мне обвинение в сговоре с демонами?! Я никого из чертей не звала!

Василиса Борисовна скептически оглядела меня и подняла бровь при виде капельницы.

— Помогает? — кратко спросила она, как-то позабыв, что можно и посочувствовать умирающей.

— Нет, — я поджала губы, ища в себе силы спорить, с чем бы старая карга ни пожаловала. — Но я должна была что-то сделать, вы же мне не помогаете! Или вы с новостями о моей метке?

— Не о ней, но с новостями, да. И весьма неприятными, — сморщила она и без того противное лицо, отчего носогубные складки стали еще глубже и суровее.

Достала из портфеля файл с анализом и протянула мне.

— Вашим несовершеннолетним сестрам сами сообщите?

Сообщу о чем? Я несколько раз моргнула, фокусируя рассеянное от медикаментов зрение на цифрах. И шокировано прочитала результаты моего генетического теста.

«Ведьма (несколько ветвей) — 58,5%

Человек (несколько ветвей) — 16,2%

Оборотень-кот — 0%

Оборотень-метаморф — 0%

Оборотень-перевертыш — 3,9%

Демон — 21,4 %...»

С моего лица на последнем слове отлила вся кровь куда-то в пятки. Что за дичь?!