Этот день не принес Эдварду облегчения — ни одного заказа на ремонт телевизора. Люди с опаской обходили его стороной, отчего в нем усилилось чувство растерянности и своей беспомощности перед реальным миром. Казалось, еще вчера его не покидала смутная надежда, что вечно вращающееся колесо фортуны в один прекрасный день выведет его из болота отчаяния. Теперь же, когда эта надежда рухнула, он впал в глубокую депрессию. Даже Милена, видно, поддавшись байкам о чудовищных деяниях своего постояльца, перестала приглашать его к завтраку. И если бы не его дружба с Денисом, она бы, не раздумывая, указала Эдварду на дверь.

Чувствуя себя загнанным в глухой угол, он заперся в сарае, там, где можно скрыться от посторонних глаз. Одиночество стало его спасением. Оно было его постоянным спутником все годы — и не только в детстве и в юности. Только запершись в самом себе, он пребывал в согласии со своей душой.

За окном блуждала безлунная ночь. Чтобы почувствовать уют и прогнать охватившую его дрожь, он зажег камин и устроился подле очага. Когда поленца, треща и шипя, заполыхали вовсю и по стенам поползли причудливые пляшущие тени, слух уловил глухой звук хлопнувшейся двери. Эдвард поднялся и, подталкиваемый каким-то внутренним беспокойством, мягкими, неслышными шажками приблизился к окну, выходящему во двор. Там никого — только призрачные тени в мрачном спокойствии.

Неожиданно в глубине двора что-то промелькнуло, и он увидел мечущуюся человеческую фигуру. Она ныряла из стороны в сторону. Звякнули ворота. Потом чернеющее пятно снова появилось и двинулось в сторону сарая. Напряжение нарастало. В дверь осторожно постучали. Какое-то особое и совершенно необъяснимое предчувствие беды заставило Эдварда затаиться и не выдавать никаких признаков своего присутствия.

Через минуту сарайная тишина снова нарушилась: он услышал, как, скрипнув, поворачивается дверная ручка. Кто-то снаружи пытался надавить на дверь и открыть ее. Феликс! Это мог быть только он. Последовал настойчивый стук кулаком. Эдвард вздрогнул, но не двинулся с места. Он подождал, пока стук прекратиться и, настороженно прислушиваясь, снова выглянул в окно. Тень скользнула и шмыгнула к воротам. Эдвард подумал, что это Милена выпроводила Феликса и, поспешно набросив на себя темный плащ, вышел из комнаты, тихо прикрыл за собой дверь. Пройдя длинный коридор, потонувший в унылом сумраке, он щелкнул задвижкой, поспешно покинул сарай и двинулся вслед за удаляющейся тенью.

Из-за очертаний домов ползли на поселок черные тучи — верный признак того, что ночь ожидается дождливой. Это несколько успокаивало: он может преследовать и при этом быть незамеченным. Темнеющее пятно удалялось. Подгоняемый любопытством, Эдвард двигался следом бесшумно, горя желанием выведать, куда держит путь этот надменный человек, покидая Милену.

Вскоре они достигли Волчьих холмов. Чтобы не обнаружить себя, Эдвард, зорко всматриваясь в темноту, крадучись, словно кошка, шел по пятам, придерживаясь мест, где тени лежали гуще. Они пересекли поляну, прошли еще несколько метров и очутились в чаще — тихой и мрачной. В какой-то миг Эдвард споткнулся о корягу, но удержался на ногах и тут же отскочил в тень. Феликс в растерянности обернулся на треск, замер на секунду, потом, ускорив шаг, снова двинулся прочь. Лесная темнота была до того плотной, что Эдвард, отменно изучивший эту местность, с трудом ориентировался, и ему постоянно приходилось напрягать зрение. Иногда он перебегал от куста до куста, стараясь соблюдать расстояние.

Но вот лес неожиданно расступился и взору открылся береговой простор.

Выбравшись к реке, Феликс остановился возле перекидного моста. Здесь рыхлый песок гасил звуки шагов, и Эдвард облегченно вздохнул. Он сперва подумал, что чернеющая впереди фигура собирается с кем-то встретиться, но она, осмотревшись по сторонам, двинулась дальше. Выходит, это его традиционный маршрут — от Милены на левый берег. Это уже любопытно. Подождав, когда Феликс переправится, Эдвард на цыпочках миновал мост и продолжил слежку.

В нескольких шагах от высокой металлической ограды, за которой возвышался двухэтажный особняк, Феликс остановился, открыл ворота. В доме горел свет. Он постучал кулаком по двери, через несколько секунд она медленно отворилась. В проеме появилась женщина. Она пропустила Феликса в дом и дверь захлопнулась. У Эдварда появилось подозрение, что именно в связях этих двух людей заключена тайна, которую тщетно старается раскрыть Суздальцев.

Крадучись, он приблизился к одному из окон. Ставни были тщательно и плотно закрыты, но тем не менее не настолько, чтобы не различить через узкую щель то, что его интересовало и волновало. Внутреннее убранство особняка соответствовало его внешнему облику. Роскошь гостиной говорила о безупречном вкусе ее владельца: горели лампы, затемненные абажурами, озаряя все приятным светом, в том числе мягкие кресла и диваны с бежевыми накидками. Рядом с камином с бело-голубыми изразцами — портативный бар на колесах, на стенах — канделябры и яркие современные эстампы. Было совершенно ясно, что все это стоило кому-то больших денег.

Наконец удалось разглядеть хозяйку дома — расположенную к полноте женщину в вечернем туалете. Судя по всему, ей перевалило за сорок. На ней был атласный халат с позолоченной вышивкой. Эдвард не имел понятия, кто она и как долго живет в этом роскошном доме, но интуиция подсказывала, что Феликса связывают с ней корыстные интересы.

— Ты в полном порядке? — услышал Эдвард ее голос.

— Все нормально, — откликнулся он и принял ее в свои объятия.

Потом он отстранил ее, что-то сказал ей, а сам сел в кресло, удобно забросив ноги на соседний стул, и полузакрыл глаза. Женщина на какое-то время исчезла из поля зрения Эдварда, но вскоре вернулась и принялась накрывать стол…

Добравшись до сарая, Эдвард, вымотанный долгой ночной дорогой, разделся и лег в постель. Битый час он ворочался, но заснуть не мог — до того был возбужден. К тому же в камине погас огонь, отчего снова стало сыро и неуютно. Он поднялся, вышел в коридор, принес оттуда поленья и вскоре в очаге заполыхало пламя. Зыбкий сумрак отступил, и ему удалось задремать.

Разбудили его яркие лучи солнца, заглянувшие в зарешеченное окно. Он быстро вскочил, сунул ноги и башмаки и, порывшись в карманах, достал сотовый телефон и набрал номер.

— Александр Захарович, это Эдвард, — сказал он, услышав голос следователя.

— Слушаю тебя.

— Отца Романа убил Феликс.

— Есть доказательства?

— Нет. Но если хорошенько поискать, будут.

— Ты в полном порядке, Эд?

Пока в полном. Даю наводку. Поищите ворованные из церкви предметы антиквариата или в гараже Феликса, или в особняке, что на левом берегу Меренки.

— В особняке? Почему ты так решил?

— Феликс имеет интимную связь с уже немолодой женщиной. Она живет как раз в этом двухэтажном особняке.

— Ее имя?

— Не знаю. Вам нетрудно это выяснить самому.

— Спасибо, — услышал в ответ Эдвард, и связь сразу прервалась.

Поразмыслив, детектив Суздальцев через справочную службу выяснил номер адресного бюро, откуда ему сообщили нужные данные: квартал “Г”, дом 3, квартиросъемщица Ада Акимовна Федякова.