Примостившись на поваленной сосне, они наблюдали, как вздыбившиеся языки пламени, поглощая сучья, полыхали во мраке, и искры, словно рой светлячков, порхали и гасли в лесном сумраке. На вертелах, нависших над раскаленными углями, румянилась рыба.
На темном, точно окутанном бархатом, небе хрусталиками мерцали звезды. Свет луны, струясь меж деревьев, испестрил серебром черный лес. Где-то внизу, за склоном, в долине реки, дятлы старательно отстукивали дробь. Слабый ветерок приносил оттуда дыхание сырой мглы.
— Это твоя первая ночь в лесу? — спросил Эдвард.
— Первая, — сдержанно кивнул Денис.
— Не страшно?
— Не… Ты ведь рядом.
Когда мгла опускается на землю, совсем иным предстает взору лес — таинственно-задумчивый, волшебно непредсказуемый. Все в нем по-другому: каждый шорох настораживает, деревья тайно перешептываются, небо звездным шатром нависает над головой, все предметы под луной отбрасывают острые, почти скульптурные тени. А тут еще полыхающий костер…
— Почему ты наотрез отказался этим вечером идти домой? — Эдвард бросил на юного друга добродушный взгляд. — Мама наверняка сейчас беспокоится.
— Не беспокоится. Когда Феликс у нас дома, она забывает о моем существовании.
— К сожалению, что-то изменить не в моих силах, — удрученно вздохнул Эдвард и развел руками. — Феликс и мне поперек дороги встал. Не сомневаюсь, что это он пустил слухи, мол, это я прикончил отца Романа.
Эдвард подсел поближе к огню и глубоко задумался.
По чьей-то злой воле он втянут в водоворот слухов и домыслов, выведших его на тропу испытаний. Словно назойливое комарье, сплетни жалили его. Они унижали, тяготили, побуждали скрываться от злобных взглядов. Эти чувства он сполна испытал, будучи накануне в продовольственном магазине. Какой-то тучный мужик чуть не набросился на него с кулаками. “Эй, псих, — горланил тот, — не думай, что убийство тебе сойдет с рук!” Стоящая рядом пожилая матрена, в чьих глазах сверкнул гнев, размахивала авоськой и вторила ему: “У-у, кровавый злодей! Такие, как ты, обременяют нашу землю своим присутствием!”
— Феликса непременно Бог покарает, — заключил он вслух свои размышления.
— Но когда? пожал плечами мальчик. — Он не первый день отправляет мою жизнь, да и тебе не сладко от встречи с этим извергом.
— Ты прав, — поддакнул Эдвард. — Он почти добился своего — я снова безработный.
— Нет заказов?
— Уже пятый день. Люди сторонятся меня, как прокаженного. И все потому, что Феликс дурными слухами заполонил поселок. Придется закрывать мастерскую.
— Может быть все обойдется?
— Почему ты так думаешь?
Денис улыбнулся.
— Потому что мы по-прежнему будем ходить к своей хижине и нашей дружбе не будет конца.
От угольков шел жар и лился мерцающий свет, освещая две неподвижные фигуры.
Поднявшись, Эдвард взял один из вертелов, попробовал поджаренную рыбу и отметил ее отменный вкус. Его примеру последовал Денис. Потом мальчик поманил к себе Маугли, привлек к своей груди и крепко обнял его за шею. Трудно передать чувства, переполнявшие его в эту минуту: пес ел из его рук, скуля и радостно виляя хвостом.
— Кстати, ты забросил удочки на ночь? — спохватившись, спросил Эдвард.
— Да, с утра проверю.
— Это хорошо: рыба лучше всего ловится утором. У нас может получиться неплохой завтрак.
При свете костра глаза Дениса сверкали. Огонь сиял матовым блеском на волосах и рисовал тенями линии его сгорбившейся фигуры. Он вдохнул ночной воздух, почувствовав, как он обволакивает покоем.
— Как все-таки блаженно хорошо, — заметил он. — Так и хочется жить да жить.
— Да, мой юный друг, — многозначительно произнес Эдвард. — С первым глотком воздуха человек хочет жить в этом чудесном мире, который нам щедро подарил Бог, и как жаль, что находятся люди, которые мешают этому.
— Ты уверен, что именно Всевышний подарил нам этот чудесный мир?
Эдвард закинул голову к небу. Оттуда, с прогалин редких облаков, на них пристально глазели мерцающие звезды.
— Погляди на небо. Там миллионы миров — непроницаемых, загадочных. А внизу, на нашей земле, скрываются тысячи вещей, природу которых еще не до конца познали люди. Между небосводом и нами не может быть пустоты, она тоже заполнена божественными тайнами, и он, наш Творец, предлагает нам проникнуть в них.
Денис озадаченно обвел глазами мириады звезд, прислушался к окрестным звукам: потрескивали дрова, стрекотали цикады, и мягкий всплеск Меренки доносился до слуха. Потом умиленно посмотрел на собаку. Вытянув вперед лапы и положив на них морду, Маугли лежал тихо и умиротворенно. Сквозь щелочки блестящих глаз пес смотрел на пламя. Тепло, исходящее от костра, распушило его шерсть.
— Жаль, что находятся люди, которые для показухи только и делают вид, что поклоняются Богу, следуют его заповедям, даже для приличия посещают храмы и там исповедуются и свечки зажигают. — Знаю, кого ты имеешь в виду, — сдержанно кивнул Эдвард. — Феликс относится к числу тех, кто обращает добро во зло, свет во тьму, безумие в преступление.
— Эд, а что ты думаешь обо мне?
— Ты достался мне потому, что я очень просил у Бога послать мне верного друга, — улыбнулся Эдвард и поднялся. — Не пора ли нам спрятаться в своей берлоге и немного подремать? Сон приносит больше пользы, чем наша болтовня.
Далеко за полночь они улеглись на циновки, накинутые на мягкую подстилку, накрылись байковыми одеялами.
Какое-то время они лежали рядышком, прислушиваясь к лесным звукам, проникающим в хижину — к голосам птиц и сверчков, к тихому скрипу деревьев и шелесту листвы.
Эдвард ударился в воспоминания.
— Как-то мальчишкой лежал я в ночи в своем чуме, и вдруг в мое жилище заглянул какой-то зверь со светящими глазами…
— Не надо об этом, — Денис в тревожной задумчивости прижал ладонь ко рту Эдварда и прильнул к нему. — У меня без того мороз по коже…
— Боишься? — засмеялся Эдвард. — А я ведь хотел предложить тебе ночную вылазку на соседний холм.
— На прогулку?
— Не совсем. И не сейчас.
— И что мы там будем делать?
И Эдвард увлек мальчика любопытным рассказом.
Когда-то там, на близлежащем холме, в его верхней части, располагалась усадьба одного богатея. Жил он припеваючи, имел огромное состояние, многочисленную прислугу. Когда Советская власть стала преследовать всех зажиточных и конфисковывать их имущество, этот толстосум, боясь быть арестованным и казненным, бежал за границу и, по слухам, часть своего богатства припрятал в подвале, надеясь, что коммунистическая зараза ненадолго воцарилась в стране. С тех пор особняк обветшал, пришел в полный упадок, и люди окрестили эту местность графскими развалинами.
— Гонимый страстным любопытством, — продолжал свой рассказ Эдвард, видя, с каким неослабным интересом слушает его мальчик, — я из своего чума не раз ходил туда тайком ночами и при свете фонаря искал клад. Холм этот куда более высокий и крутой, чем наш, и много там мшистых валунов и каменных обломков, подернутых сверху слоем дерна. Мох так и хлюпал под ногами, как мокрая губка. Но больше меня удивило другое — лес там кишел птицами. Они распевали на деревьях, шелестели в листве, резвились в папортниковых зарослях. Это мне показалось очень странным. В общей сложности я потратил три года кропотливого труда: облазил все подходы к развалинам, овраги и разломы в них, сдвигал огромные валуны и орудовал ломом и лопатой. Попадались различные предметы быта, но до клада так и не докопался. Могу предположить, что этот богатей был куда хитрее, чем я о нем думал, и теперь, чтобы найти тайник, потребуется перепахать немало земли. Впрочем, бывший хозяин усадьбы должен был как-то обозначить это место, чтобы, при случае, вернуться и по оставленным ориентирам обнаружить свое богатство.
Выслушав рассказ, Денис спросил:
— Ты хочешь пригласить меня к новым раскопкам на графских развалинах?
— Почему бы снова не попытать счастья? Представляешь, мы за одну ночь можем стать богачами. Если согласен, то надо подготовить себя к ночной вылазке. Возьмем с собой фонарь, лопаты, а для пущей безопасности прихватим Маугли. Пойдешь?
— С тобой хоть на край света, — не задумываясь, откликнулся Денис.
Ночь была свежей, и мальчик еще плотнее прижался к Эдварду, пытаясь согреться. Они еще долго лежали, расслабившись, шепотом обсуждали предстоящий поход за сокровищами, и только под утро уснули крепким праведным сном.
Первым проснулся Денис, когда солнце робко пробивалось в хижину. Разбудил его невнятный крик Эдварда. Он потряс его за плечо.
— Что с тобой происходит? — спросил мальчик, когда тот проснулся.
— Где я? — Эдвард спросонья выпучил глаза.
— В нашей хижине. Скажи, что с тобой: ты весь бледен и растерян. — Страшный сон меня посетил, — пробормотал Эдвард и стал вспоминать подробности ночного видения. — Нечто огромное и аморфное, покрытое звездной пеленой, преследовало меня в мрачном лесу. Я бросился бежать. Когда меня стали покидать силы, я споткнулся о какую-то корягу, упал, стал корчиться по земле. И тут почувствовал, как это нечто, словно саван в ночи, окутывает и сковывает меня. “Кто ты?” — опутанный оковами, испуганно спросил я. “Отныне я твой вечный спутник, — услышал раскатисто-громовой голос. — Я пришел за тобой, чтобы увести тебя в страну восковых идолов, туда, откуда не возвращаются”. “Но я не готов следовать за тобой, — буквально взмолился я. — Мне еще предстоит познать радости земной жизни”. “Я выполняю приказ свыше”, — откровенно признался призрак. И я вдруг почувствовал, как призрачная пелена все больше и больше поглощает меня, и я, дико крича, стал сопротивляться…
— И своим криком разбудил меня?
— Извини, так получилось.
Денис усмехнулся:
— Но это всего лишь сон, не более того.
— И я так думаю, — согласился Эдвард. — Я вернулся из сновидения в реальный мир, и у нас с тобой все будет как прежде. А раз так, то поди-ка и проверь, как поживают наши удочки на берегу — не мечутся ли на их крючках аппетитные рыбешки?
Денис выбрался их хижины, сбежал по склону к реке и зашагал к камышам.
Эдвард еще какое-то время лежал, пытаясь проникнуть в тайный смысл сна. Он видел в нем какое-то знамение. Но какое именно? И почему его поглотила звездная пелена и поволокла неведомо куда? Но возвращаться в сон он не хотел, поэтому не решался закрывать веки.
Яростный лай оторвал его от навязчивых мыслей. Он насторожился. Такое мятежное поведение Маугли обычно приберегал для чужих. Значит незнакомец бродит рядом с хижиной. Мысль эта заставила его схватить попавшееся под руку полено, как оружие самообороны, и он выскочил наружу. Маугли, встав на дыбы и оскалив зубы, продолжал бойко надрываться — поводок до предела натянулся, словно тетива, лишая его оперативного простора. Эдвард впился пальцами в его загривок.
— Ну, полно, дружище, — успокаивал он собаку. — Сейчас мы проверим, кто к нам нагрянул.
Маугли напряг лапы, вздохнул.
Обойдя хижину, Эдвард к своему великому удивлению встретил оцепеневшую от страха Милену.
— Вы?
— Я с трудом отыскала вашу хижину, — сказала она, приходя в себя и глядя на лесное жилище, которое сплошь обволакивали хвойные лапники. — Вижу, что вы здесь с надежной охраной.
— Как видите, — улыбнулся Эдвард, продолжая держать Маугли за загривок. — Это Денис постарался. Он долго приручал собаку: резвился с ней, кормил рыбешкой, заставлял приносить брошенные в кусты предметы. Но главное — он хорошо изучил ее повадки.
Они вместе обошли хижину. Эдвард распахнул перед ней брезентовый полог. Она, наклонившись, заглянула внутрь.
— У вас тут довольно уютно. Только почему-то я не вижу Дениса.
Маугли продолжал скулить. Эдвард погладил его по мохнатой спине, и пес, вздохнув, умолк и прильнул к ногам своего хозяина.
Эдвард увлек Милену к краю холма и кивнул в сторону камышовых зарослей. Она с умилением принялась наблюдать за сыном: откинув со лба мокрые волосы и наслаждаясь струйками воды, сбегающими по коже, тот стоял в плавках по колено в реке с удочкой в руке.
— Теперь я понимаю, почему он привязался к вам, — не скрывая восторга, произнесла она. — Он с вами здесь словно на курорте.
Она сделала глубокий вздох, оглядев окрестность. Утренний воздух был обольстительно прохладен, свеж и, как всегда в эти ранние июльские дни, напоен благоуханным ароматом. На небе, чистом и ослепительно прозрачном, ни облачка. Темно-зеленые деревья и кустарники, фиолетовые и ядовито-желтые цветы так и рябили в глазах. С обрыва, откуда сбегала по склону тропа, берег, видимый на большом расстоянии, казался совершенно безлюдным, если не считать двух-трех отдаленных фигур, видимо тоже рыболовов или ранних купальщиков.
— Вчера я уговаривал Дениса вернуться домой, — словно оправдываясь, сказал Эдвард. — Но он наотрез отказался, заявив, что мама поймет его и не будет ругаться.
— Прямо так и сказал?
— Да.
— Вся причина в нежелании видеть Феликса, — с горечью в голосе призналась она. — Его присутствие в нашем доме всегда сильно угнетает Дениса, бросает его в неминуемую ярость.
— И знаете почему?
— Любопытно бы услышать это от вас.
— Он, думаю, никогда не смирится с нелепой потерей отца, потому что виновником его гибели считает именно Феликса. Поэтому мальчик испытывает гнев, унижение и обиду, когда застает его в своем доме. И, конечно, он ревнует вас к Феликсу. Вчера отсюда, где мы с вами находимся, я наблюдал такую картину: Денис стоял на берегу с фотографией отца и, глядя на Меренку, слезы так и текли из его глаз.
Она тяжело вздохнула.
— Фотография отца после того, как тот утонул, всегда вызывала у Дениса горькие чувства. Поэтому я постоянно прятала ее от него, но он всякий раз находил снимок. — Она умолкла и в нерешительности посмотрела в глаза Эдварда. — И вы тоже уверены, что это сделал Феликс?
Он кивнул.
— В тот трагический день кроме Феликса рядом с вашим мужем никого не было. Мотивом убийства могло послужить желание занять место Глеба в семье и стать единоличным хозяином автобуса. И цель эта была достигнута. Накануне выхода на рыбалку ваш сын слышал, как сильно ругались Феликс и ваш муж.
Она наморщила лоб.
— Да, Глеб обожал Дениса и потакал всем его капризам. Они часто были вместе. Отец любил возиться с сыном, баловал его, брал иногда на рыбалку или гонял с ним мяч в нашем дворе. Когда же его не стало, Денис сник, загрустил, почувствовал себя сиротой… Подумать только — сиротой при здравствующей матери!
Милена понимала, что не только тайна гибели отца гнетет Дениса: мальчик считает ее предательницей, потому что она в открытую флиртует с Феликсом.
— Господи, — всхлипнула она, продолжая наблюдать как внизу, на берегу, рыбачит ее сын, — мой Денис столько времени жил с этой ужасной мыслью, и я не могла заставить себя поверить в это. Как я была слепа! Спасибо, Эдвард, что раскрыли мне глаза.
— Здесь, на холмах, Денис чувствует себя в полной безопасности, — утешил ее Эдвард. — Потому что я обещал оберегать его.
Он заметил, как на глаза Милены навернулась слепая слеза, и она с пониманием посмотрела на своего собеседника. Что выражал этот взгляд, Эдвард не знал, но он видел, как кровь припала к ее щекам и, казалось, дрожь пробежала по телу. Она снова перекинула взгляд на берег. За кажущимся спокойствием Мерен- ки, видимо, скрывались опасные и быстрые течения, которые в корне перевернули всю ее жизнь.
Она окрикнула сына и помахала ему рукой. Увидев маму, Денис собрал весь свой улов и, размахивая ведерком с рыбой, бойко вскарабкался на вершину холма.
— Гляди сколько наловилось, — запыхавшись, предстал он перед Эдвардом и с укором глянул на маму. — А ты что здесь делаешь?
— Хотела узнать, чем вы тут занимаетесь.
— Ты ведь прекрасно знаешь, что я не один на холмах, а вместе со своим другом.
— В этом я успела убедиться. — К Милене вернулся легкий румянец. — Собирайтесь, мы вместе отправимся домой жарить выловленную рыбу.
Она напоследок оглядела хижину и заключила, что ее обитатели не лишены романтики.