Денис нежился в постели, предвкушая прелести таинственной лесной жизни. Эдвард обещал с утра забрать его с собой на Волчьи холмы, где под кленовым шатром их ждало уютное жилище, охраняемое лопоухим Маугли. Когда проскрипела дверь и в прихожей раздались шаги, он мгновенно приподнялся на локти, но каково было его разочарование, когда вместо Эдварда встретил ухмыляющееся лицо Феликса.

— Где мама? — голос его звучал деланно мирно.

— Уже ушла на работу.

Феликс прошел в комнату, сел на край кровати.

— Дениска, ты на меня в обиде? — спросил он и, встретив глухое молчание, продолжил также добродушно: — Ты извини меня за дерзость, но в тот день я не смог сдержаться. Ну сам посуди: сын моего лучшего друга спутался с уголовником и душевнобольным.

Мальчик при этих словах вскочил с кровати, глаза его вспыхнули ненавистью.

— Я не позволю тебе измываться над Эдом! — его голос источал откровенную злобу — Ты разлучил меня с отцом, которого я любил больше всего на свете, теперь ты затеял отнять у меня лучшего друга. Задолби у себя на носу: ничего не получиться!

Больно ударили по самолюбию Феликса денискины откровения, он собирался резко ответить, но, подумав, со вздохом развел руки:

— Остынь, я вовсе не намерен тебя обижать. Я просто пытаюсь оградить тебя от неверного шага…

— Убирайся! — в ответ мальчик истерично вскричал, щеки его вспыхнули. — Оставь нас всех в покое!

Осознав, что по-хорошему уговорить мальчишку не удастся, Феликс тоже дал волю своим эмоциям.

— Как ты смеешь так говорить со мной, щенок! — крикнул он, окончательно выходя из себя. Его глаза сверкнули и лицо побагровело. — Ты еще пожалеешь, что не внял моему совету. Теперь…

Теперь придется уговорить твою маму отправить тебя к бабашке или упрятать в интернате.

В ответ Денис показал ему кукиш и произнес дразнящим тоном:

— На-ка, выкуси!

Феликс подался вперед, его карие глаза округлились. Теперь он окончательно убедился, что с появлением Эдварда в семье Ганеевых его прежняя жизнь — спокойная, размеренная и предсказуемая — дала трещину. Но безысходных ситуаций не бывает. А раз так — надо действовать. И безотлагательно!

В эту минуту в дверях появился Эдвард.

— Ты готов, — будничным голосом спросил он Дениса.

— Заходи. Вот только соберусь, и мы пойдем.

Феликс, почувствовав себя лишним, тут же покинул комнату, грубо оттолкнул по дороге Эдварда.

Он выскочил из дома во двор, сел под беседкой и, достав сотовый телефон, набрал номер. Услышал щелчки, потом раздался мужской голос:

— Кто это?

— Я хочу поговорить с Ремом Павловичем.

— Рем Павлович слушает. Кто это?

— Не узнал тебя, Рем. Давненько не слышал твоего голоса.

— Кто это? — голос на другом конце связи сделался резким и грубым.

— А как ты думаешь? Давно не виделись, Рем. Как сейчас поживаешь?

— Феликс?

— Он самый. А кто же еще?

— Что тебе?

— Встретиться надо. И обязательно. Иначе ни тебе, ни мне покоя не видать. Твой дебильный сыночек вернулся. Отсидел свое и свалился на нашу голову.

— Знаю.

— Послушай, Рем, мне надо повидать тебя. Что у нас сегодня? Среда? В четверг жду тебя днем… Да-да, я все там же, у Ады Федякиной. Приходи к двум часам, к обеду. Посидим, помозгуем, как от твоего шизанутого сынули избавиться. Есть идея.

— Какая?

— Ну не по телефону же! Надо с глазу на глаз. Не придешь? Учти, он нам всю обедню может испортить. Рем долго молчал, видно, обдумывая предложение.

— Больше не звони сюда, — наконец выговорил он. — И забудь все, что между нами было.

— Подумай хорошенько, Рем. Если меня возьмут, то и для тебя это явится лебединой песней.

— А если до меня доберутся, — съязвил Рем, — тогда ты запоешь жаворонком… Впрочем, я подумаю над твоим предложением.

— Придешь? — то ли просьба, то ли настоятельное требование прозвучало из уст Феликса.

На этом связь прервалась.

Конечно придет, решил Феликс. Рем не такой уж простофиля, чтобы не понимать, что без него, своего верного напарника, ему не выкрутиться, если следствие выйдет на его след.