Аврора

Пять лет спустя

Просыпаюсь я от того, что солнечный свет пробивается сквозь шторы и ложится на лицо тёплой полосой.

Некоторое время просто лежу, не открывая глаз. Нежусь под одеялом, улыбаюсь сама себе и лениво прислушиваюсь к тишине в спальне. Правда, до меня почти сразу доносится сопение, потом в спину мне начинают давить… сразу четыре конечности.

— Барс, тебе влетит, — говорю сонно, не делая попытки подняться. — Феликс тебя сколько отучал от кровати!

Пёс на мои слова, естественно, не реагирует.

Да-да, мы всё-таки завели бернского зенненхунда. Того самого, смешного, с белой полоской на лбу. Заводчица даже руками разводила, весело изумляясь, что он, видимо, действительно ждал нас — всех остальных щенков из этого помёта забрали значительно раньше.

Феликс занимался с ним сам. Потому что, по его словам, я была способна только разбаловать «эту скотину». Я улыбалась про себя и не мешала.

Не зря говорят, что чтобы избавиться от страха перед собаками, надо просто… завести собаку.

Хотя, может, моему мужу ещё помогла терапия. Я не спрашивала его. Были вещи, которые я никогда не стала бы заставлять его произносить вслух. Зачем давить? Главное — результат. А он был.

Конечно, ничто между нами не исправлялось по мановению волшебной палочки. После того первого вечера и признаний в кофейне были разговоры. Много разговоров. Очень много разговоров! Спокойных, сердитых — всяких. Были ссоры, иногда такие, после которых я выходила на улицу и час ходила по ближайшему бульвару, чтобы не сказать лишнего. Были встречи с Верой Тимофеевной. Были мои «нет», было его молчание, наши новые ориентиры и правила, которые постепенно переставали быть правилами и становились просто жизнью.

Феликс правда учился.

Не идеально. Господи, нет. Иногда моего мужа всё ещё заносило в сторону. Но постепенно всё реже и реже. А я тоже училась не ждать подвоха от каждого его решения. Мы оба учились.

Вздохнув, чуть меняю позу, отодвигаясь от упирающейся в меня лапами собаки. У нас вчера была годовщина — а потом Феликса уже ночью сдёрнули на какие-то срочные переговоры с китайцами, у которых, естественно, было утро. Поэтому дома муж не ночевал.

Муж. Я улыбаюсь шире, зарываюсь головой в подушку.

Это слово до сих пор иногда задевает внутри какие-то очень чувствительные струнки. Хотя, казалось бы, второй раз уже можно было привыкнуть!

Второй раз всё было правильно.

Небольшой зал регистрации. Моя сестра, Марк с Евой, оба сияющие, Ева уже с заметным животиком, Альберт в безупречном костюме. И сам Феликс — строгий, бледный, невероятно красивый и такой напряжённый, что я в какой-то момент испугалась, что ещё немного, и он опять начнёт спрашивать, точно ли я уверена.

Потому что спрашивал он несколько раз.

Слышу, как в спальню открывается дверь, потом осторожные шаги, и расплываюсь в улыбке.

Пришёл! Слава богу, закончились эти его переговоры!

Правда, первое, что, конечно, замечает муж — это собаку!

— Сгинь отсюда, волосатая скотина! — шипит шёпотом. — Обнаглел! Да-да, ты! И нечего лизаться! Иди, давай… давай, Барс, я сказал! Проваливай!

После нескольких минут борьбы Барс оказывается за дверью спальни, а Феликс медленно, явно стараясь меня не потревожить, ложится ко мне в кровать, под одеяло. Правда, почти сразу понимает, что я не сплю.

— Разбудил тебя… — шепчет, прижимая к себе. — Прости.

— Как там твои переговоры?

— К чёрту их, — он начинает дышать тяжелее. — У нас вчера была годовщина! Я планировал другую ночь!

— Какую? — не могу перестать улыбаться.

— А ты как думаешь?! Я тебя так хочу… — губы мужа прихватывают мочку уха, заставив невольно прогнуться в спине, прижаться к нему сильнее. — Да-а-а… да, вот так… — пальцы одной руки уже пробираются под моё бельё, стягивая его вниз, к коленям, другая сжимает грудь под лёгкой маечкой, которую я надела перед сном.

— Я же не выспалась, ну, Феликс, — хныкнув, зажмуриваюсь и прячу улыбку.

— Тебе и не надо ничего делать, — он поглаживает меня, целует шею под волосами, прижимается обнажённым пахом к моим ягодицам, и я чувствую его горячее возбуждение. — Я только немножко приласкаю… хорошая моя, любимая моя… вот здесь… и вот здесь…

— А если Эви проснётся… — прикусываю губу, спать мне уже совсем не хочется, внизу живота закручивается желание.

Нашей дочке уже идёт четвёртый год, и она самое настоящее шило в попе.

— Я к ней заглядывал пять минут назад, она спит как сурок.

— Ох…

— О, да-а-а, — стонет муж, одним толчком оказавшись во мне и тут же начиная двигаться. — Боже, как хорошо… как я по тебе соскучился.…

— Мама?! Папа?

— Бл…

Феликс откатывается от меня с такой скоростью, что я ахнуть не успеваю. А потом утыкаюсь лицом в подушку, дрожа от смеха.

- Пап, а что вы тут делаете? Я проснулась, — дочка, пыхтя, забирается на кровать, пока меня трясёт от хохота, следом за ней на постель передними лапами снова встаёт Барс.

— Мама тоже только что проснулась, — Феликс пихает меня в бок под одеялом, в голосе у него тоже смех пополам с раздражением.

Знаю, что злиться на дочку он не способен, и мне его даже жалко сейчас, чувствовала ведь, как сильно он возбуждён, а тут такой облом… но и смешно тоже. Ну ничего, тренированный, потерпит.

— Мама?

— Доброе утро, солнышко, — извернувшись под одеялом, натягиваю обратно снятые с меня мужем трусы — хорошо хоть не стянул до конца и не спрятал никуда. — Иди сюда, ко мне. А зубки ты чистила уже, раз проснулась?

— Нет ещё, — Эвелина надувает губки.

— Пойдём тогда сначала зубки почистим, а потом посмотрим, что там есть у деда Альберта на завтрак, хорошо?

— Деда Аля говорил про оладушки! Я хочу оладушки! С ягодками!

— Вот и поглядим, есть у нас ягодки или нет, — кидаю взгляд на Феликса, делаю мужу круглые глаза.

Он только фыркает и откидывается назад на подушку, прикрыв глаза ладонью.

— Папа? — Эви перелезает через него, чтобы слезть на пол.

— Да, малыш, я тоже сейчас встану. Фу, блин, слюнявое создание! Фу, я сказал! — отпихивает от своего лица морду Барса, как раз в этот момент решившего продемонстрировать свою любовь к хозяину путём облизывания того, что под язык подвернётся.

Отворачиваюсь, потому что меня снова накрывает смехом. Пусть сначала свои трусы найдёт и собаку с себя скинет, а потом уже встаёт!

— Пойдём, — накинув и завязав халат, помогаю дочке.

Мы умываемся, потом Эви вприпрыжку бежит в сторону кухни, я иду следом.

Альберт ловит внучку на подходе.

— Деда Аля! — влетает она к нему в объятия. — А оладушки будут?

— Ну а ты как думаешь, — усмехается он, мягко кивает мне. — С добрым утром, Аврора.

— С добрым, — улыбаюсь в ответ.

— Пойдём! Вместе с тобой оладушки сделаем, — Альберт, подхватив Эви на руки, поворачивает на кухню, куда уже скачками несётся Барс.

— С ягодками?

— С ягодками!

Я не успеваю двинуться следом за ними, как меня хватают за руку и втягивают в ближайшую комнату.

— Иди сюда! — тихо говорит мне на ухо Феликс.

— Ну что ты…

— Эви с Барсом сейчас от Альберта не отлипнут, — от его горячего шёпота у меня подгибаются колени. — А я тоже хочу ягодки… — дёргает вверх домашнюю футболку, которую я надела после умывания, и, тут же наклонившись, всасывает в рот один из сосков.

— О, Господи! — зажимаю рот рукой, чтобы не застонать, потому что внизу у меня всё сладко дёргает в такт движениям его языка.

— Вкусная… — отрывается муж от меня на секунду, тяжело дыша. — Сладкая моя ягодка… — ласкает вторую грудь и сосок, заставляя выгибаться и ёрзать в его руках.

— Феликс… — всхлипнув, вцепляюсь ему в волосы, и он тихо рычит.

— Иди сюда!

Дёрнув с меня вниз домашние штаны вместе с трусами, помогает переступить через ткань, подсаживает на какую-то поверхность, я даже не успеваю понять, что это — стол?.. комод?.. - спускает свои брюки и тут же, придвинув меня к самому краю и заставив обхватить ногами его бёдра, врезается до упора.

— Тихо… тихо…

Кто это говорит? Он? Я? Мы оба еле сдерживаем стоны, потому что возбуждены до предела. Муж двигается во мне короткими толчками, зажмурившись, с искривлённым от страсти и удовольствия лицом — и я, вцепившись пальцами в его шею и плечи, откидываю голову назад.

— Не могу больше… не могу… не выдержу… — выдыхает, но продолжает ритмично вжиматься, приближая наше общее удовольствие.

— Ещё немножко… — вырывается у меня стон. — Сильнее, о, господи, пожалуйста…

— Аврора-а-а… — стонет он мне в шею, как-то сдвигается, совсем чуть-чуть, но именно это даёт то, чего мне не хватало.

Я взрываюсь почти сразу же, вздрагиваю, прижимаясь к нему в судорогах оргазма, и слышу, как Феликс, сдавленно вскрикнув, следует за мной, чувствую, как его передёргивает, как напрягается, застывая на несколько мгновений, крепкое тело. И только через несколько секунд он переводит дыхание, расслабляясь.

Укладываю голову ему на плечо, обнимаю за шею и чувствую себя довольной кошкой, готовой заурчать от удовольствия.

— Боже, как я люблю тебя… — всё ещё немного запыхавшийся шёпот. — Сил нет, как люблю…

— Я тебя тоже, — трусь носом о его шею, целую в то место, где под кожей бешено бьётся жилка, и муж снова вздрагивает.

— Будешь так меня касаться — и я тебе через пару минут второй раунд устрою! — гладит мне спину.

— Ты угрожаешь или обещаешь? — усмехаюсь в ответ.

— Я констатирую факт, — хмыкает Феликс.

Улыбаюсь, отстраняясь, и он неохотно меня отпускает.

— Может быть, позавтракаем сначала? — качаю головой. — Альберт вроде бы говорил о том, что хочет сводить Эви в зоопарк. А там я тебе сама устрою… раунд.

Многозначительно приподнимаю брови, и муж сглатывает.

— Обещаешь? — уточняет с надеждой.

— Угрожаю и констатирую, — рассмеявшись, сползаю с.… всё-таки это комод.

Феликс придерживает меня, помогая восстановить равновесие и натянуть обратно скинутые штаны. Но не успеваю обернуться к двери, как меня снова разворачивают и впиваются в губы поцелуем.

— Не могу отпустить, — качает головой мужчина, оторвавшись от меня, прижимается своим лбом к моему. — Просто не могу…

— Ну что на тебя накатило? — запускаю пальцы ему в густые волосы, поглаживаю. — Я же здесь, никуда не денусь.

— Знаю.

Он вздыхает, разжимает руки, и мне заметно, что это даётся ему с усилием.

— Я просто больной на всю голову, — усмехается чуть криво Феликс. — Кажется, даже лет через тридцать мне будет тебя мало.

— Предлагаю поговорить об этом через тридцать лет, — улыбаюсь ему.

— Договорились, — муж берёт меня за руку, переплетает наши пальцы. — А сейчас… завтрак?

Киваю, ловлю взгляд тёмных глаз, и всё внутри меня отзывается на любовь, которую я там вижу.

— Завтрак, — киваю, соглашаясь.

Он целует меня ещё раз, тянет за собой, не отпуская мою руку.

И я иду за ним, зная, что всё у нас будет хорошо.

У нас будет та жизнь, наша жизнь, которую мы едва не потеряли.

Та, которую умудрились сохранить — вопреки всему.

От автора

Дорогие мои читатели, история Феликса и Авроры подошла к концу! (наконец-то, Господи!)

Спасибо вам, что дочитали и были рядом со мной в этом путешествии!

По-другому я даже назвать не могу эту историю! Это действительно было путешествие, для меня иногда почти невыносимо сложное. Спасибо вам большое за вашу поддержку, за ваши комментарии и награды!

Буду признательна, если напишете отзыв в комментариях!

Мне сейчас нужно немножко выдохнуть, и только потом я продолжу писать (и начинать новое)!

Спасибо! С любовью, ваш автор!

Конец.