Костя пришёл в половине шестого. Я ждала его во дворе у спортивной площадки, чтобы Василий не стоял рядом и не подсказывал ответы. Сын увидел меня, замедлил шаг, потом сунул руки глубже в карманы куртки.

— Папа сказал, ты вещи забрала.

— Часть вещей.

— Значит, вы долго будете ругаться?

На скамейке лежал мокрый снег. Я стряхнула его перчаткой, но Костя садиться не стал.

— Мы с папой будем жить отдельно.

Он ударил носком ботинка по краю резинового покрытия.

— Из-за той женщины?

— Ты видел её?

— Нет. Папа сказал.

— Что именно он сказал?

Костя пожал плечами.

— Что ты всё не так поняла. Что у взрослых бывает сложный период. И что Катя опять психанула.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Подробности спальни стояли за зубами, готовые выскочить и доказать мою правоту. Сын смотрел на носок ботинка. Ему нужны были прежние стены и знакомый вечер, а не доказательства против отца.

— Папа нарушил нашу договорённость. Для меня это серьёзно. Мы решим взрослые вопросы сами.

— А я где должен жить?

— Ты можешь поехать со мной и Катей.

— К бабушке?

— Пока к бабушке. Потом мы снимем квартиру.

Он наконец посмотрел на меня.

— Где?

— Ищу рядом со школой.

— Там будет моя комната?

— Постараюсь найти две комнаты. Если получится только однокомнатная, придумаем, как разделить пространство.

— А компьютер?

— Заберём.

— Он к столу прикручен. И интернет у папы быстрый. До школы семь минут. Артём в соседнем доме.

Каждый аргумент был мелким и разумным. Вместе они строили стену, через которую мне хотелось перелезть силой.

— Ты хочешь остаться здесь?

Костя кивнул, потом быстро добавил:

— Пока. Вы всё равно помиритесь.

— Я не могу это обещать.

— Тогда зачем спрашиваешь? Если я скажу, что останусь, Катя будет считать меня предателем.

— Не будет.

— Уже считает.

— Катя злится. Это пройдёт. Вы можете решить по-разному. Это не значит, что кто-то из вас любит меня меньше.

Он сморщился.

— Можно без таких разговоров?

— Можно.

Я протянула ему запасной ключ от бабушкиной квартиры.

— Возьми. Если захочешь приехать, звони в любое время.

— У меня свой ключ от дома есть.

— Этот тоже пусть будет.

Костя положил ключ в боковой карман рюкзака. Обнять себя не дал, но, уходя, спросил, приготовлю ли я когда-нибудь котлеты. Я сказала, что приготовлю и привезу. Обещание сразу потянуло меня следом за ним: купить фарш, жарить вечером, сложить в контейнер, отвезти. Так было проще заслужить право оставаться матерью.

— В воскресенье встретимся и пообедаем, — предложила я. — Выберем кафе вместе.

— Ладно.

Он ушёл к подъезду. На домофоне набрал код, хотя у него был ключ. Я дождалась, пока дверь закроется, и только после этого пошла к остановке.

Катя сидела на кухне у бабушки и делала тест по истории. Мои пакеты заняли половину прихожей. Мария Павловна обошла их боком и вздохнула так, будто мы привезли мебель.

— Что Костя?

— Остаётся с отцом.

Катя не подняла головы.

— Конечно.

— У него там школа, друзья и комната. Ему страшно менять всё сразу.

— А мне, видимо, весело.

— Тебе тоже страшно. Поэтому ты выбрала уехать. Он выбрал остаться.

— Ты его оправдываешь.

— Я его мать.

Катя с силой обвела ответ в тесте.

— Я тоже пока не хочу видеть папу. Это разрешается?

— Разрешается. Только не решай сегодня раз и навсегда.

— Он уже решил.

— С нашим браком — да. А что будет между вами, решать вам обоим.

Она закрыла тетрадь и ушла в маленькую комнату. Дверью не хлопнула. От этого стало хуже.

— Настроила девочку против отца, — сказала мама.

— Я при ней ничего лишнего не говорила.

— Дети всё видят. Особенно когда мать ходит с таким лицом.

Я сняла пальто и прошла к столу. Спорить сил не было. Нужны были цифры.

Ноутбук подключился к маминому интернету только с третьей попытки. Я открыла банковское приложение, выгрузила выписки по общему счёту и стала раскладывать операции по категориям. Пятничный вечер исчез за колонками дат, сумм и назначений.

Сначала попадались знакомые расходы: ипотечный платёж, продукты, кружки детей, коммунальные услуги. Потом повторился ресторан в деловом квартале. Через две недели — тот же ресторан. Между ними стоял платёж гостинице, замаскированный нейтральным названием управляющей компании. Я нашла сайт по реквизитам. На фотографиях были кровати с высокими изголовьями и завтраки под серебряными крышками.

Ещё одна гостиница. Магазин украшений. Доставка цветов в день, когда Василий сказал, что застрял на объекте. Парфюмерный бутик за три дня до моего рождения. Мне он тогда подарил сковороду, которую я сама положила в корзину интернет-магазина.

Я создала отдельную таблицу и внесла туда всё, что не могла объяснить семейными нуждами. Сумма росла медленно, строка за строкой. За четыре месяца набралось больше двух моих зарплат.

— Что ты там считаешь? — мама поставила рядом чай.

— Сколько Василий потратил на Алину.

— Господи, зачем себя мучить?

— Это общие деньги.

— Мужчина зарабатывал, мог иногда потратить.

— Я тоже зарабатывала.

— И всё равно семью надо сохранить. Костя уже остался с отцом. Катю верни домой, пока она не решила, что может командовать взрослыми.

Дверь маленькой комнаты открылась.

— Я ничего не решала за взрослых, — сказала Катя. — Папа прекрасно справился сам.

— Не подслушивай.

— Тут стены картонные.

Мама сложила руки на груди.

— Из-за твоих демонстраций мать теперь будет снимать квартиру на последние деньги. Могла бы остаться дома и учиться.

— Бабушка, папа привёл любовницу. Что именно мне надо было сделать? Чай им поставить?

— Следи за языком. И вид у тебя соответствующий. Розовые волосы, цепи эти…

— Мама, хватит.

Мария Павловна повернулась ко мне.

— Я с внучкой разговариваю.

— Ты её унижаешь. Катя не виновата в нашем разводе и не обязана его предотвращать.

Голос дрожал, но слова вышли целиком. Я не добавила «она устала» и не попросила маму быть добрее хотя бы сегодня.

— Значит, я теперь во всём плохая? — спросила мама.

— Сейчас ты неправа.

Катя смотрела на меня с таким удивлением, что захотелось отвернуться.

Мария Павловна сняла с сушилки полотенце и стала складывать его на столе, подгоняя углы.

— Живите как знаете. Только квартира у меня двухкомнатная. Мне тоже покой нужен.

— Мы ищем жильё.

— На что?

Я развернула ноутбук к себе и посмотрела на сумму в таблице.

— Разберусь.

В субботу мы с Катей просмотрели двадцать семь объявлений. В половине не хотели жильцов с детьми, хотя «ребёнку» было семнадцать. Несколько квартир сдавались только до лета. В одной комнате кровать стояла так близко к плите, что можно было готовить не вставая.

Катя отбирала варианты рядом с остановкой и своими курсами. Я смотрела на цену. Две комнаты съедали почти половину моей зарплаты, а ещё были коммунальные услуги, продукты, дорога и подготовка к экзаменам.

— Можно однокомнатную, — сказала дочь. — Я буду на кухне.

— Тебе надо готовиться к выпускным, а не спать рядом с холодильником.

— Тогда ты на кухне.

— Отличный семейный проект.

Она коротко улыбнулась. Это была первая улыбка после четверга.

В воскресенье Костя отменил обед. Написал, что Артём позвал его на соревнование в компьютерном клубе. Я набрала сообщение про обещание, потом стёрла. Ответила: «Хорошо. Давай вечером созвонимся».

Катя увидела экран.

— Папа разрешил ему не идти?

— Костя сам выбрал.

— Ты всегда ему всё прощаешь.

— Я не хочу давить на него ни котлетами, ни обидами.

— Красиво сказала.

— Мне самой пока не очень верится.

Мы поехали смотреть две квартиры. Первая пахла кошками, во второй хозяин попросил залог за три месяца. На обратном пути Катя заснула в автобусе и уронила голову мне на плечо. Я сидела неподвижно, хотя затекла рука. Потом поймала себя на том, что снова терплю боль, лишь бы не потревожить ребёнка, и осторожно переложила её голову на спинку сиденья.

Вечером я вернулась к выпискам. Хотела сохранить последние операции и увидела новый перевод: сто пятьдесят тысяч рублей ушли с накопительного счёта на личный счёт Василия.

Я обновила страницу. Остаток не изменился.

Проверила историю за год. Деньги он выводил частями и раньше: сорок тысяч, семьдесят, двадцать пять. Я сложила суммы. На общем счёте оставалось почти втрое меньше, чем должно было быть по моим расчётам.

Василий мог в любой момент сменить пароль или закрыть мне доступ. Я выгрузила все выписки в двух форматах, отправила копии на рабочую почту и сохранила на отдельную флешку.

Потом сделала скриншот последнего перевода.

За стеной мама смотрела телевизор. Катя шепотом повторяла даты по истории. Где-то в нашей квартире Костя сидел за мощным компьютером, а Василий распоряжался деньгами, которые мы собирали на ремонт и образование детей.

Я вставила флешку в карман кошелька и застегнула молнию.