На семейный мастер-класс я записалась за две недели. Костя согласился из-за пиццы. Катя предупредила, что изображать образцовую семью не будет.

— Достаточно не бросаться мукой, — сказала я.

Илья встретил группу у длинных столов. На каждом лежало тесто и несколько наборов начинки.

— Мы не делим продукты на преступников и святых, — объяснил он. — Собираем вариант, который нравится и даёт сытость.

За соседним столом мама отнимала у девочки сыр, повторяя, что тот слишком жирный. Илья подошёл и предложил семье сначала собрать блюдо, которое ребёнок согласится съесть, а затем обсудить количество. Он говорил твёрдо, но не стыдил женщину перед дочерью. Я видела, как он защищает принцип там, где никто не просит его понравиться мне.

Катя выбрала острый соус, сладкий перец и два вида сыра. Костя заявил, что это несъедобно. Она не стала читать лекцию о вкусе, только предложила поменяться кусками после выпечки. Их спор остался обычным братско-сестринским, а не символом расколотой семьи.

Костя выбрал сыр, курицу и грибы. Илья сравнил баланс с настройкой игрового персонажа: одна характеристика не выигрывает всю игру. Сын впервые поднял глаза от телефона.

Тесто у него прилипло к столу и порвалось. Костя выругался шёпотом.

— Отлично, — сказал Илья. — Теперь у нас кальцоне. Закрываем дырку вторым краем и делаем вид, что так задумано.

Соседний мальчик повторил. Через минуту половина группы готовила «задуманные» закрытые пиццы.

Катя дождалась, когда Илья подойдёт.

— А розовые волосы и цепи — признак плохого питания или плохого вкуса?

Он посмотрел на её кончики волос.

— Цвет волос не медицинский диагноз. Про вкус спорьте с теми, кому доверяете выбирать одежду.

— Нормальный ответ, — решила она.

Илья не попытался понравиться ей сильнее. Показал, как добавить овощи, и пошёл к следующему столу.

Пока пиццы пеклись, Илья устроил игру: каждая семья придумывала, как собрать быстрый ужин из случайного набора. Косте достались яйца, хлеб, замороженные овощи и сыр. Он первым назвал омлет и добавил, что умеет резать помидоры, если нож нормальный. Мне захотелось похвалить его как маленького. Я удержалась и спросила, какой этап он берёт на себя дома.

Костя выбрал тесто после того, как ошибка перестала быть публичным поражением. Внезапной любви к готовке с ним не случилось. Илья не спас его от неловкости; показал способ исправить и вернул работу в руки. Эта разница была заметна и в том, как он общался со мной.

После занятия он отдал Косте рецепт с пометкой, как исправить слишком мягкое тесто. Кате — карточку её варианта с острым соусом. Мне передал результаты этапа.

Наши пальцы соприкоснулись. Илья отдёрнул руку почти одновременно со мной.

— Следующий приём по расписанию, — произнёс он.

— Хорошо.

Напряжение было коротким и ясным. Катя заметила, но промолчала до автобуса.

В автобусе дети спорили, чья пицца лучше. Костя обещал повторить свою у нас, Катя требовала отдельную половину без грибов. Я слушала и понимала, что публичное мероприятие не создало новую идеальную семью. Оно дало один обычный рецепт и опыт, где ошибку сына не превратили в повод стыдиться.

Дома Костя прикрепил карточку на холодильник. На следующий день сам написал отцу список продуктов. Василий купил готовую пиццу и счёл вопрос закрытым. Сын расстроился, но не попросил меня приготовить вместо них: предложил сделать блюдо у меня в выходные.

Вечером Василий позвонил Косте. Через пять минут потребовал меня.

— Какой ещё мастер-класс с чужим мужиком?

— Публичное мероприятие клиники.

— Запрети ему приближаться к детям.

— Он ничего опасного не сделал.

— Я их отец.

— Тогда говори о своих чувствах без приказов детям и мне.

Василий отключился. Костя смотрел на свою пиццу.

— Папа теперь запретит ходить?

— Нет. Решения по мероприятиям мы будем принимать как родители, а не из ревности.