Характерно, что в фильмах перестройки и начала 1990‑х в роли трикстера нередко выступает молодой герой или героиня, с которыми так или иначе связаны представления (надежды, опасения) о другом будущем – будь то «Курьер» (1986) еще не официозного Карена Шахназарова, «Плюмбум, или Опасная игра» (1986) Вадима Абдрашитова или «Криминальный талант» (1988) Сергея Ашкенази.

«Курьер» и «Плюмбум» образуют контрастную пару, потому что в первом фильме трикстер становится воплощением молодежного бунта против застойной фальши, а во втором – лицом (новой?) власти. Повесть Шахназарова, по которой впоследствии был снят фильм, появилась в журнале «Юность» и выглядела как клон молодежной прозы 1960‑х годов. Юный герой, не поступивший в университет и с налету погружающийся в сложности жизни, был ходовым оттепельным клише. В фильме на первый план вышли черты Ивана (Ф. Дунаевский) как трикстера с его мюнхгаузеновскими враками и розыгрышами, стилизациями под Дюма при подаче документов в отдел кадров и под русский роман XIX века при выяснении отношений с отцом девушки Кати (А. Немоляева). Был здесь и мотив классового неравенства, но трикстер легко преодолевал эти трудности.

Главной чертой этого трикстера была, однако, безрадостность. Иван почти никогда не улыбался и уж точно никогда не смеялся. Он был лишен какой бы то ни было сексуальной энергии, и даже Катино предложение сделать ей ребенка (после того как он объявил ее беременной в разговоре с Катиным отцом) вызывало у него только неловкость и смущение. Да, на фоне ровесников, без устали танцующих роботоподобный брейк, Иван производит впечатление оригинала, что в конце концов признает даже Катин отец (О. Басилашвили). Однако с самого начала Иван чувствует себя уставшим от жизни и наперед знает, чем все, в том числе и его трикстерский бунт, закончится. Так, он с железной точностью предсказывает реакции Катиного отца на тот случай, если такой возмутительный наглец, как он, вдруг полюбится его дочке. К концу фильма он явно скучнеет и серьезнеет, и его обещание перебеситься и стать таким же, как лицемерно-занудные взрослые, уже не кажется таким уж ироничным. Недаром он в той же сцене с тупым упорством фальшиво допевает до конца алябьевского «Соловья», не прекращая этой пытки, даже когда вступает профессиональная оперная певица. Шутка явно не удается, да и шутка ли это, он и сам, похоже, не знает. Ему «все равно в армию идти», и долгий взгляд, который бросает на него вернувшийся из Афгана дембель, не оставляет сомнений в том, чем будет армия для Ивана. Юный трикстер упирается в «конец перспективы», и его обреченность становится метафорой исчерпанности эпохи и ее стратегий.

Если для Шахназарова трикстер остается в прошлом, сметаемый неведомым, но пугающим будущим, то для Вадима Абдрашитова и Александра Миндадзе именно трикстер, главный герой фильма «Плюмбум, или Опасная игра», воплощает стремительно надвигающееся будущее. Фильм вызывал бурные дискуссии, и критики обычно интерпретировали его как деконструкцию советского «нового человека» и «новой морали». Руслан Чутко (Антон Андросов) – железный мальчик по прозвищу Плюмбум, подобно героям соцреализма, безжалостен к врагам (закона). Однако то, что раньше прославлялось, теперь выглядит просто чудовищно. Ключевым при таком подходе к фильму становился эпизод милицейского рейда против рыбаков-браконьеров, в котором участвует и добровольный помощник милиции Руслан. Азартно догоняя убегающего браконьера, подросток неожиданно опознает в нем родного отца. И хотя отношения в семье Чутко выглядят идиллически, Руслан не только не отпускает папу (хотя и может это сделать), но и допрашивает его со всей суровостью. Этот эпизод действительно напоминает советскую риторику террора. Но мешает веселый блеск в глазах Плюмбума, который с явным удовольствием разыгрывает эту сцену, наслаждаясь своей властью и страхом отца.

Плюмбум – искусный трикстер. Это видно в первую очередь по тому, как артистично он, 14-летний пацан, втирается в доверие к ментам и уркам, хозяевам частного казино и подпольным бизнесменам, фарцовщикам, бомжам и элитным проституткам. Он у всех умудряется вызнать их тайны, доносительствуя и устраивая провокации просто потому, что это веселит его воображение. Когда же он пытается честно рассказать родителям о том, чем занимается в свободное от школы время, они со смехом называют его Мюнхгаузеном.

Как и прочие трикстеры, Руслан виртуозно деконструирует бинарные оппозиции. Он одновременно и ребенок, и взрослый – на вопрос о возрасте отвечает: «Мне сорок лет». Но самое главное: он одновременно и идеалист, и циник. Имитируя «органы», он сохраняет по отношению к ним ироническую (а то и прямо издевательскую) дистанцию: он хорошо понимает, что любящие комфорт начальники в погонах полностью зависят от поставляемой подростком информации, но им неловко в этом признаться. С не меньшим презрением он относится к теневым бизнесменам и своей «золотой рыбке», супермодели Марии (Елена Яковлева). Они все чем-нибудь да и скованы – кто страхом, кто приличиями или обязанностями, – а он решительно свободен от всех ограничений и норм: даже боли он не боится!

Поначалу кажется, что Русланом движет детская обида, желания «покарать зло» и наказать шпану, отнявшую у него плеер. Но постепенно становится понятно, что удовольствие от «опасной игры» связано для него с чувством власти, которое разрастается на наших глазах. Так трикстер, воплощающий власть обездоленных, сам становится властью и сам наслаждается унижением и повиновением других – той же взрослой красавицы Марии. Вернее, по логике «Плюмбума», трикстер оказывается всего лишь переходной фазой между идеалистом, оскорбленным в лучших чувствах, и властным циником, не знающим никаких чувств. Властный циник, явление которого чутко предвещает Руслан Чутко, отличается от своих предшественников именно отсутствием всяких границ, идеологических или моральных, чему, конечно, помогает и его интеллектуальное превосходство над окружающими взрослыми. В сущности, для авторов фильма Плюмбум, по сюжету родившийся в 1972‑м, воплощает лицо той власти, которая, как они полагают, подчинит себе Россию в XXI веке. Прогноз оправдался.