Тяжелый, маслянистый запах столетнего вина, веками дремавший под сводами главного погреба Грей-Рока, сегодня бескомпромиссно уступил место резким, едким ароматам свежих чернил, копоти и сырого пергамента. Райан навалился грудью на торец огромной дубовой бочки, служившей ему временным инженерным столом, и резким движением разгладил края массивного листа. На плотной бумаге, прижатой по углам тяжелыми запыленными бутылками, углем и сангиной была вычерчена паутина линий, которая местным мастерам казалась то ли богохульством, то ли изощренной черной магией.

— Это геотермальный контур, — Райан уверенно постучал костяшками пальцев по центральному узлу схемы, где сходились десятки радиальных стрелок.

— Там, глубоко под Нижними уровнями, в недрах горы, бьют горячие ключи. Сейчас этот пар бесполезно уходит в вентиляционные расщелины, заставляя весь замок гнить и сочиться влагой. Мы обуздаем его.

Наша задача — проложить замкнутую систему труб и теплообменников, которая пронижет Грей-Рок насквозь: от наших подвалов до самых верхних жилых башен. В полумраке, едва рассеиваемом тусклыми масляными лампами, воцарилась тяжелая, осязаемая тишина. Старейшина гномов Торин, чья окладистая седая борода была заплетена в тугие рабочие косы, чтобы не мешала у горна, низко наклонился над чертежом. Рядом с ним, едва помещаясь в узком проходе, замер Слисс — массивный предводитель подземных нагов. Его изумрудная чешуя влажно поблескивала в неверных отсветах пламени, а вертикальные зрачки неотрывно следили за каждым движением человеческой руки.

— Вот здесь, на развилке к жилым пещерам нагов, — Райан провел пальцем по нижней магистрали, — расчет диаметров я делал с предельным запасом. Баланс давления в системе должен быть безупречным. Перегретый пар — это не просто горячий воздух, это колоссальная, капризная энергия. Сделайте проход на полпальца уже, чем на чертеже, и мы поймаем гидроудар такой силы, что трубы сорвет с креплений, а пар мгновенно сварит заживо любого в радиусе десяти шагов. Торин тяжело вздохнул, поправил на переносице массивные очки в грубой медной оправе и со скрипом поскреб ногтями мозолистую ладонь. — Чертежи твои красивы, парень. И язык цифр наши мастера разумеют, тут спорить не стану, — глухо проворчал старый гномий кузнец, поднимая усталый взгляд на Райана.

— Но ты витаешь в облаках, как эльф в кроне дерева. Чтобы укротить пар из бездны и выдержать то давление, о котором ты здесь толкуешь, нужна сталь высшей пробы. Чистая, кованая, без единой скрытой каверны, без шлаковых раковин.

А наши плавильни? Они старые, работают на обычном древесном угле и дохлом ручном дутье. Мы едва успеваем переплавлять болотную руду на кирки для шахт да наконечники для стрел гарнизона. На твои километры магистралей у нас просто нет металла. Мы упремся в дефицит железа в первую же неделю, и вся твоя «геотермальная революция» останется пылиться на этой бочке. Слисс издал низкий, вибрирующий горловой звук, от которого сухо зазвенели подвешенные к потолку медные кружки.

— Мой народ мощ-щен, Райан. Мы прош-шибем любые скалы, уложим твои камни и пророем туннели хоть до центра земли. Но мы не можем ковать металл из воздуха.

Гном говорит правду: железо — это тупик, о который разобьются все твои формулы. Райан лишь слегка приподнял уголки губ, словно именно этого скепсиса он и ждал все последнее время. Он медленно, с характерным шуршанием свернул пергамент в тугой рулон.

— Я прекрасно знаю, что ваши плавильни не справятся с такой задачей в их нынешнем виде, Торин. Именно поэтому мы не будем плавить металл по-старому. Мы перестроим саму суть вашего производства. Мы автоматизируем старые горны, заменим ручные меха поршневыми, поднимем температуру плавления до невиданных вами высот и заставим бурную подземную реку делать за вас всю грязную, изнурительную работу. Вы тратите слишком много сил там, где должна работать механика. Завтра вы сами в этом убедитесь.