Следующий день преподнёс сюрпризы.

Я проснулась от того, что кто-то орал в коридоре.

— ПОДЪЁМ! — голос Ластера разносился по всему корпусу, проникая сквозь стены и двери, как будто он стоял прямо у моей кровати. — ЧЕРЕЗ ДЕСЯТЬ МИНУТ НА ПОЛИГОНЕ! ОПОЗДАЕТЕ — БУДЕТЕ БЕГАТЬ ДО ВЕЧЕРА!

Я застонала и уткнулась лицом в подушку. Шашлык, лежавший у моих ног, поднял голову и посмотрел на меня с лёгким беспокойством. В его янтарных глазах читался вопрос: «Ты встаёшь? Или мне придётся тащить тебя?»

— Я встаю, — простонала я в подушку. — Я встаю.

Я открыла глаза. В комнате было серо — рассвет только начинался. За окном всё ещё было темно, только первые лучи солнца едва пробивались сквозь тучи. Я посмотрела на часы. Пять утра. Пять утра! Ластер поднял нас в пять утра!

— Ненавижу его, — сказала я Шашлыку. — Я ненавижу его так сильно, что если бы он умер, я бы подняла его и заставила бегать по кругу до скончания времён.

Шашлык фыркнул. Я решила, что это смех.

Я встала. Ноги болели. Всё тело болело. Вчерашняя тренировка дала о себе знать — мышцы ныли, спина была как каменная, руки дрожали. Но больше всего болела голова. Не от физической усталости. От мыслей.

Секция. Ритуал. Дверь. План. Я не могла выкинуть это из головы. Я думала об этом всю ночь, даже во сне. Ворочалась, просыпалась, снова засыпала. И теперь, стоя в своей комнате, я чувствовала себя разбитой. Моё тело было как старая тряпка, которую выжали и бросили сушиться. Где-то глубоко внутри меня жило напряжение, которое не давало мне покоя ни днём, ни ночью.

— Сегодня будет долгий день, — сказала я Шашлыку.

Я натянула форму, сунула ноги в сапоги и вышла в коридор.

Там уже собирались остальные. Все выглядели так же, как я — сонные, злые, еле стоящие на ногах. Зара стояла у стены, прислонившись к ней лбом, и, кажется, дремала стоя. Алиса зевала так широко, что я видела её коренные зубы. Артур просто стоял с закрытыми глазами, скрестив руки на груди. Его волк сидел у ног и смотрелся с тем же терпением, что и хозяин.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро, но у меня не получилось.

— Доброе, — пробормотала Зара, даже не открывая глаз. — Если это можно назвать утром.

— Ластер — зверь, — сказал кто-то из-за моей спины. — Он нас убьёт.

— Он нас не убьёт, — сказала я. — Он просто хочет, чтобы мы думали, что он нас убьёт.

— Разница небольшая.

Я не стала спорить. Мы пошли на полигон.

--

Ластер ждал нас на полигоне. Он стоял в центре, скрестив руки, и смотрел на нас с таким видом, будто мы были не студентами, а провинившимися собаками. Его лицо было каменным, глаза холодными.

— Сегодня у нас особый день, — сказал он. — Вы думали, что вчера было тяжело? Нет. Сегодня будет тяжело.

— Пять кругов — разминка, — сказал он. — Потом упражнения на силу. Потом на равновесие. Потом снова бег. И так до тех пор, пока я не скажу «стоп».

— Он шутит, — прошептала Зара.

— Нет, — сказала я. — Он не шутит.

Мы начали бежать.

Первый круг я чувствовала себя почти нормально. Второй — ноги начали гореть. Третий — лёгкие сжались, и я почувствовала, как воздух обжигает горло. Четвёртый — я начала задыхаться. Пятый — я чувствовала, что падаю.

Но я не упала. Я вспомнила, что я не могу упасть. У меня есть план. У меня есть цель. У меня есть причина жить. Я думала о том, что если я упаду сейчас, я не встану. Я думала о том, что если я не пробежу этот круг, я не попаду в запретную секцию. Я думала о маме. О Лире. О том, что я должна вернуться домой.

— Быстрее! — кричал Ластер. — Вы — некроманты! Вы — маги смерти! А вы двигаетесь, как дохлые мухи!

Я бежала. Я не останавливалась. Я чувствовала, как сердце колотится в груди, как лёгкие горят огнём, как ноги наливаются свинцом. Но я бежала. Я не могла остановиться.

Я пробежала последний круг и упала на траву. Моё лицо коснулось мокрой травы, и я почувствовала, как её холод обжигает разгорячённую кожу. Шашлык подошёл ко мне и лизнул мою щёку. Его язык был тёплым и шершавым, и я почувствовала, как его спокойствие передаётся мне. Рядом со мной упала Зара.

— Я ненавижу его, — прошептала она.

— Я тоже, — сказала я. — Но он прав. Если мы слабые — мы умрём.

Потом были упражнения на силу. Приседания, отжимания, подъёмы тяжестей. Я не помнила, сколько их было. Я просто делала, пока тело не переставало слушаться. Потом — упражнения на равновесие. Я проходила по бревну, падала, вставала, проходила снова. Потом — снова бег.

Я потеряла счёт времени. Я потеряла чувство реальности. Я просто двигалась, как заведённая. Мысли о секции и ритуале растворились в физической боли, и это было почти облегчением — не думать, не анализировать, просто делать.

Когда Ластер наконец сказал «стоп», я упала на траву и не могла дышать.

— Ты справилась, — сказала Зара, падая рядом.

— Я знаю, — сказала я. — Но я не знаю, как я это сделала.

— Ты просто не думала, — сказала она. — Ты просто делала.

Мы лежали на траве и смотрели в небо. Я чувствовала, как ветер касается моего лица, как трава пахнет свежестью. Это был запах жизни. И я цеплялась за него.

--

После физкультуры была анатомия.

Я не хотела идти туда. Моё тело просило отдыха. Моя голова просила тишины. Но я знала — если я пропущу занятие, Сигер заметит.

Мы спустились в подвал. Запах формалина ударил в нос — резкий, сладковатый, тошнотворный. Я уже привыкла к нему. Но сегодня он казался особенно сильным.

На столах лежали тела. Новые. Свежие. Я смотрела на них и чувствовала, как усталость смешивается с привычным страхом. Я не боялась мёртвых. Я боялась того, что они могли мне показать.

— Сегодня мы будем работать с телами разной степени сохранности, — сказал Сигер. — Вы должны научиться устанавливать связь независимо от состояния тела.

Я подошла к своему столу. Тело было старым — кожа натянута на кости, глаза впали, зубы обнажены. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается странное спокойствие.

— Ты — мой, — сказала я тихо. — Я — твой хозяин. Вставай.

Тело дернулось. Оно поднялось. Медленно, но поднялось. Его глаза были мутными, пустыми, но оно стояло и смотрело на меня.

— Сядь, — сказала я. Оно село. — Ляг. Оно легло. — Стой. Оно встало.

— Отпусти, — сказал Сигер.

Я отпустила связь. Тело упало на стол. Я смотрела на него и чувствовала, как дрожат руки. Не от страха. От усталости.

— Хорошо, — сказал Сигер. — Следующий.

--

После анатомии были ритуалы.

Мы сидели в лекционном зале. Я чувствовала, как веки тяжелеют, как тело просит отдыха. Наставник стоял у доски и рассказывал о сложных последовательностях рун.

— Сегодня мы поговорим о последовательности рун для призыва духов, — говорил он. — Это сложная конструкция. Одна ошибка — и дух не придёт. Или придёт, но не тот, кого вы звали.

Я пыталась записывать. Моя рука двигалась по бумаге, но я не понимала, что я пишу. Слова плыли перед глазами, сливаясь в бессмысленные линии.

— Первая руна — символ призыва. Она должна быть начерчена идеально. Вторая руна — символ удержания. Третья руна — символ контроля. Если вы пропустите её, дух будет неуправляем.

Я смотрела на доску. Рисунки плыли перед глазами. Я чувствовала, как голова тяжелеет, как мир начинает расплываться.

— Елена, ты в порядке? — голос Зары вывел меня из дрёмы.

Я открыла глаза. Я не помнила, когда закрыла их.

— Да, — сказала я. — Просто устала.

— Ты выглядишь так, будто не спала несколько дней, — сказала она. — Что с тобой?

— Я не спала, — честно сказала я. — Думала о… экзаменах.

Она посмотрела на меня с подозрением, но не стала спрашивать.

— Не перегори, — сказала она. — У нас ещё много занятий.

--

Когда занятия закончились, я чувствовала себя так, будто меня переехала повозка. Мои глаза слипались, ноги подкашивались, голова кружилась от усталости.

Я шла к общежитию, и каждый шаг давался с трудом. Шашлык шёл рядом, его большие лапы бесшумно ступали по дорожке.

— Сегодня я не пойду в библиотеку, — сказала я ему. — Я просто хочу лечь и не вставать.

Он лизнул мою руку.

— Завтра, — сказала я. — Завтра я пойду. Сегодня я должна отдохнуть.

И тут я увидела его.

Крайд стоял у входа в общежитие. Он был без плаща, в обычной одежде — тёмной, простой, почти незаметной в сумерках. Он не смотрел на меня — он смотрел куда-то в сторону, как будто ждал кого-то.

Я замерла. Три месяца я не видела его. Три месяца мы обменивались только короткими взглядами в коридорах.

Я решила проскочить мимо. Мне не хотелось разговаривать. Я была уставшей, злой, и у меня были свои планы.

Я прошла мимо, стараясь не смотреть в его сторону.

— Привет, — сказала я, не оборачиваясь.

— Привет, — сказал он.

Я продолжала идти, но чувствовала его взгляд на себе.

— Выглядишь уставшей, — сказал он.

Я остановилась. Повернулась к нему. Он стоял в нескольких шагах от меня, и его серые глаза смотрели на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

— Тяжёлый день, — сказала я. — Ластер сегодня зверствует. Он поднял нас в пять утра.

— Он всегда был таким, — сказал Крайд, и я заметила, как на его губах мелькнула почти незаметная усмешка.

— Не изменился, — сказала я. — Я почти упала. Но я не упала.

— Я вижу, — сказал он. — Ты сильнее, чем когда я привёз тебя сюда.

Я не знала, что ответить. Между нами не было ничего общего. Он был агентом Канцелярии. Я была студенткой. Мы были чужими людьми, которые когда-то пересеклись.

— Я рад, что ты справляешься, — сказал он.

— Справляюсь, — сказала я. — А ты? Как твоё дело? Нашли убийцу?

Он покачал головой. Его лицо стало серьёзным.

— Нет, — сказал он. — Улик нет. Совсем. Никаких следов. Никаких зацепок. Кто-то очень хорошо заметает следы.

— То есть дело не раскрыто? — спросила я. — Вы просто ждёте, пока он убьёт снова?

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, усталость. Может быть, понимание.

— Мы не ждём, — сказал он. — Мы ищем. Но без улик это почти невозможно.

— А если он убьёт кого-то ещё? — сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается злость. — Если он убьёт меня? Или кого-то из моих друзей? Вы будете ждать, пока трупов станет больше, чтобы наконец что-то сделать?

Я смотрела на него. Я не знала, что на меня нашло. Но внутри меня кипела ярость. Я вспомнила Ренара, который сидел один в столовой. Я вспомнила Тайлера, который тренировался на полигоне. Они были живыми. А теперь их не было. И убийца гулял где-то рядом.

— Я не хочу оказаться на таком же ритуале, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Я не хочу, чтобы кто-то из моих друзей оказался на таком же ритуале.

Он смотрел на меня. Долго. Я видела, как он обдумывает мои слова.

— Тогда не гуляй по ночам, — сказал он тихо. — Держись группы. И учись защищаться. Это лучшее, что ты можешь сделать.

Я смотрела на него. Он был прав. Я не могла контролировать то, что делает убийца. Но я могла контролировать себя. Я могла быть осторожной. Я могла учиться. Я могла выжить.

— Я знаю, — сказала я. — Я просто… боюсь.

— Бояться нормально, — сказал он. — Страх помогает выжить. Главное — не позволять ему управлять тобой.

Я смотрела на него. В его глазах я не видела холода. Только усталость и что-то ещё. Что-то, что я не могла назвать.

— Ты поэтому здесь? — спросила я. — Чтобы сказать мне это?

— Я здесь по работе, — сказал он. — Но я подумал, что ты должна знать. Что дело не закрыто. Что убийца всё ещё может быть здесь. Будь осторожна.

Он развернулся и пошёл прочь.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри меня поднимается странная смесь чувств. Он не уходил из Канцелярии. Дело не было закрыто. Улик не было. И убийца всё ещё был здесь.

Я стояла у входа в общежитие и смотрела ему вслед, пока его фигура не исчезла в сумерках.

Шашлык сидел рядом и смотрел на меня.

— Он не уходит, — сказала я ему. — Он просто предупредил меня. Дело не закрыто. Убийца всё ещё может быть здесь.

Шашлык лизнул мою руку.

— Я знаю, что мне нужно делать, — сказала я. — Я должна быть осторожной. Держаться группы. Учиться защищаться. И не позволять страху управлять мной.

Я развернулась и пошла в общежитие. Я была уставшей. Я была разбитой. Но внутри меня горел маленький огонёк решимости. Я не позволю убийце победить.

--

Я зашла в общежитие, поднялась по лестнице, открыла дверь своей комнаты. Шашлык запрыгнул на кровать и устроился рядом.

Я стояла у двери и думала о том, что сказал Крайд. Улик нет. Дело не закрыто. Убийца всё ещё может быть здесь. И единственное, что я могу сделать — быть осторожной и учиться защищаться.

— Ты опять пропустила ужин, — сказала Зара, заглянув в дверь. Она стояла на пороге, скрестив руки, и смотрела на меня с беспокойством. — Я видела, как ты прошла мимо столовой. Ты вообще ешь?

— Я не голодна, — сказала я.

— Ты всегда так говоришь, — сказала она, садясь на край кровати. — Но ты должна есть. Иначе у тебя не будет сил. Ты и так выглядишь так, будто вот-вот упадёшь.

— Я знаю, — сказала я. — Но я не могу. Слишком много мыслей.

Она посмотрела на меня. В её красных глазах я видела беспокойство.

— Ты стала другой, — сказала она тихо. — После колодца. Ты стала более замкнутой. Как будто у тебя есть тайна.

Я не ответила. Я просто смотрела на неё и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то, чему я не могла дать название.

— У каждого есть тайны, — сказала я.

Она не стала спрашивать дальше. Она просто встала и обняла меня.

— Если тебе нужна помощь, — сказала она, — я здесь.

— Я знаю, — сказала я. — Спасибо.

Она вышла. Я закрыла дверь и села на кровать. Шашлык придвинулся ближе, положив голову на мои колени.

— Я не пойду в библиотеку сегодня, — сказала я ему. — Я не могу. Я просто хочу спать.

Он лизнул мою руку.

Я закрыла глаза и провалилась в темноту. Я не думала о запретной секции. Я не думала о ритуале. Я думала о словах Крайда. Держись группы. Учись защищаться. Не позволяй страху управлять тобой. Завтра я пойду в библиотеку. Завтра я попробую открыть дверь. Но сегодня я отдыхала. И это было правильно.