Четыре дня.
Четыре дня мы в болотах, а кажется — вечность. Вода, туман, грязь, кочки, бесконечные обходы. Ноги гудят, спина болит, сарафан превратился в тряпку цвета «болотная тина» — и это не жалоба, это констатация факта. Разница есть. Жалобы — это эмоции. Констатация — это отчётность.
— Шашлык, — сказала я, останавливаясь на очередной кочке, — ты помнишь избушку? Там было сухо. Там была печка. Там была крыша. Там я спала нормально. По-человечески. На кровати. Целых восемь часов подряд. Мне даже снился сон про офис, но я хотя бы выспалась.
Он фыркнул и посмотрел на меня с выражением, которое я научилась читать как: «Ты серьёзно вспоминаешь избушку в тот момент, когда за тобой гонятся?»
— Да, вспоминаю, — сказала я. — И буду вспоминать дальше. Это называется ресурсное мышление. Когда тебе плохо, ты вспоминаешь то, что было хорошо. Курс по психологической устойчивости, первый модуль. — Я сделала паузу. — Второй модуль — не думать о том, что у тебя под ногами может не оказаться дна. Я его пока не прошла.
Шашлык мотнул головой вперёд — мол, иди, не отвлекайся.
— Я иду, иду.
--
Мы свернули с тропы вглубь болота.
Вода стала глубже, кочки — реже, туман — плотнее. Идеальные условия, чтобы потеряться. Или чтобы спрятаться. Я выбирала второе.
— Если мы будем идти по краю, нас найдут, — сказала я. — Они уже здесь. Крайд отправил отряды прочёсывать все подходы к границе. Они думают, что я попытаюсь прорваться.
Шашлык шёл впереди, выбирая путь. Его нюх был моим главным активом. Он чувствовал людей на расстоянии — за километр, до того как я даже могла их заметить. За месяц в лесу я привыкла доверять ему безоговорочно. В болоте это доверие стало вопросом жизни. Без него я бы уже влетела в первый же отряд.
— Ты у меня один на весь отдел безопасности, — сказала я, когда мы остановились перевести дух. — И выполняешь функции лучше, чем пять человек. Никаких премий, только еда и моя благодарность. И, если честно, я тебе должна уже зарплату за месяц. Но у меня бюджет ограничен. И вообще, я не уверена, что в этом мире есть налоговая, которая бы одобрила такие траты.
Он лизнул мою руку. Я улыбнулась.
— Спасибо. Ты — единственный, кто не просит повышения зарплаты.
--
За четыре дня мы видели отряды четыре раза. Всегда издалека. Всегда прятались.
Первый — на второй день. Мы вышли на открытое пространство и увидели их — пять человек в серой форме, с лошадьми. Они стояли на сухой земле и смотрели в туман, не заходя в воду.
— Крайд, — прошептала я. — Они ищут нас.
Мы лежали в грязи, не двигаясь, почти не дыша. Шашлык зарычал тихо, предупреждая, и я успела увести нас в укрытие за корягами. Солдаты постояли, посмотрели и ушли.
— Они не заходят в болото, — сказала я, когда они скрылись. — Они знают, что мы здесь, но не знают где. И не хотят лезть в грязь. Это наш шанс. И, кстати, их стратегическая ошибка. Не заходить в зону, где может прятаться противник — это как не проверять склад, потому что там темно. Любой аудит такое не пропустит. Я бы уволила такого менеджера за халатность. Но я не их менеджер. Я — их проблема.
--
Второй отряд — на третий день. Ближе. Мы прятались за валуном, когда они прошли в двадцати метрах. Я слышала их голоса.
—...говорит, она пошла на юг, — сказал один.
— Ерунда. Некромантка не пойдёт на юг. Там болота. Она же не идиотка, — ответил второй. — Разве некромант, имея всё, что нужно, бросил бы идею перейти через границу? Отправился бы обратно через всю Империю? Да ещё и растратил бы силу?
Я затаила дыхание. Он был прав. С их точки зрения — абсолютно прав. С их точки зрения, я должна была сидеть в лесу, ждать и копить силы для ритуала. Или рвануть к перевалу с проклятиями. А я развернулась на сто восемьдесят градусов и попёрла в болото. Для них это не просто странно — это абсурдно. Как если бы клиент заказал срочную доставку в Питер, а груз повезли через Владивосток. А потом через Магадан. И обратно.
— Она ждёт, — продолжал второй. — Ждёт, пока мы ослабим бдительность. Некроманты терпеливы. Они умеют ждать. Она где-то здесь, прячется, копит силы. А мы должны её найти, пока она не решила, что пора.
— Крайд считает так же, — сказал первый. — Он уверен, что она не ушла далеко. Она ждёт. Они всегда ждут.
Они прошли мимо. Я выдохнула.
— Они ищут меня на границе, — прошептала я, когда они скрылись в тумане. — И в лесах вокруг. Они ждут, что я высмотрю момент и рвану к перевалу. Они не ищут меня здесь, в болотах, потому что для некромантки это бессмысленно.
Я посмотрела на Шашлыка.
— А я — не некромантка. Я — транспортный аналитик. А аналитик знает: если прямой путь заблокирован — меняй маршрут. Даже если он длиннее в три раза. Даже если он сложнее. Главное — чтобы тебя не ждали на том конце.
--
Третий отряд мы заметили на четвёртый день утром. Шашлык зарычал, и я сразу присела. Из тумана вышли трое — не солдаты, наёмники. С собаками. С оружием.
Собаки заскулили, учуяв Шашлыка, и попятились. Наёмники выругались, потянули поводки и ушли в сторону.
— Хорошие собаки, — прошептала я. — Умные. Знают, с кем не стоит связываться. В отличие от их хозяев.
Я посмотрела на Шашлыка. Он сидел на кочке и смотрел в туман с царственным спокойствием. Как генерал, который знает, что враг не посмеет приблизиться.
— Ты — мой отдел безопасности, — сказала я. — И ты работаешь лучше любого наёмника. Тебе не нужна зарплата, тебе нужна рыба и моя благодарность. И, если честно, рыбы у нас пока больше, чем благодарности. Но я работаю над этим.
--
Четвёртый отряд мы увидели вечером. Они шли по тропе, которую мы пересекли час назад. Мы уже были далеко, но я всё равно затаилась. Шашлык зарычал тихо, и я поняла: он чувствует кого-то ещё.
— Кто-то идёт за нами, — прошептала я.
Мы спрятались в густых зарослях камыша. Я ждала, затаив дыхание. Туман колыхался, и из него вышли двое. Не солдаты. Не наёмники.
Охотники.
Я узнала их по одежде — кожаные куртки, арбалеты, капканы на поясах. Они не были похожи на тех, кто работает на Канцелярию. Скорее всего, они увидели листовку с моим лицом и решили заработать сто золотых. Частные предприниматели. Мелкий бизнес в сфере поимки некромантов. Стартап, можно сказать. Только стартап этот хотел моей смерти.
Один из них остановился и поднял руку.
— Следы, — сказал он. — Свежие. Она здесь.
Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Шашлык напрягся — мышцы под шерстью перекатывались, готовые к прыжку. Я положила руку ему на загривок, чувствуя, как под пальцами вибрирует низкое, едва слышное рычание.
— Не сейчас, — прошептала я. — Пусть пройдут.
Охотники остановились. Огляделись. Один из них присел, разглядывая следы.
— Она шла сюда. С зверем. Большим, судя по следам лап.
— Саблезуб, — сказал второй. — Тот самый. В награде написано.
Они переглянулись.
— Сто золотых, — сказал первый. — Это год работы. Или два. Или три.
— Если мы её возьмём живой. Если мёртвой — пятьдесят.
— Пятьдесят — тоже деньги.
Они пошли дальше. По нашим следам. Я смотрела на них, сжимая рукоятку ножика за поясом. Бесполезно. Против арбалета — бесполезно.
— Они идут за нами, — прошептала я Шашлыку. — И они не отстанут. Они хотят денег. А ради денег люди готовы на многое. Я знаю. Я сама работала в логистике. Там такие же.
Он фыркнул и посмотрел на меня. В его взгляде читалось: «И что будем делать?»
— Надо уходить. Быстрее. Пока они не поняли, что мы остановились.
Мы двинулись дальше, вглубь болота.
--
Вечером четвёртого дня мы нашли укрытие — старый, полуразрушенный каменный мост. Под ним было сухо. Камни держали тепло. Можно развести маленький костёр и не бояться, что нас заметят.
— Идеально, — сказала я, опускаясь на землю. — Временный штаб. Утверждаю.
Я развела огонь, повесила котелок. Шашлык лёг рядом, положив голову на лапы. Я смотрела на огонь и подводила итоги.
— Итак. Четыре дня. Четыре контакта с противником. Ноль потерь. Четыре успешных уклонения. KPI по скрытности — перевыполнен. По скорости передвижения — неудовлетворительно. Но мы не на гонке. Мы на марафоне.
Я сделала глоток горячей воды из кружки — той самой, с отбитым краем. Она всё ещё напоминала мне о цивилизации. О доме. О том, что я была человеком. И, возможно, ещё стану.
— Хотя марафон — это громко сказано. Скорее, мы на вынужденном корпоративе с полным погружением. Только вместо коллег — болото, вместо тренера — Крайд, вместо командных игр — охота на меня.
Я посмотрела на Шашлыка.
— Знаешь, что самое смешное? Они думают, что я жду. Что я прячусь и коплю силы. А я просто иду на юг. Через болота, через равнины, через предгорья. К порту. К морю. Потому что для транспортного аналитика логика одна: если клиент не понимает, чего хочет — предложи ему альтернативу. Если путь заблокирован — найди другой. Даже если он длиннее в три раза.
Я усмехнулась.
— Я помню один проект. Клиент хотел доставить груз из Москвы во Владивосток за три дня. Прямой маршрут был заблокирован из-за погоды. Пришлось везти через Казахстан, Китай и обратно. Груз приехал через две недели. Клиент был в бешенстве. Но груз приехал. И никто не умер. — Я помолчала. — Пока что никто не умер. Тьфу-тьфу-тьфу.
Я постучала по деревянной ручке ножика. На всякий случай.
Я посмотрела на огонь. Пламя танцевало, отражаясь в воде под мостом.
— Они никогда не догадаются, — сказала я. — Потому что некромант не пошёл бы на юг. Некромант не стал бы тратить силы на болота. Некромант не развернулся бы и не пошёл через всю Империю. А я — не некромант. Я — транспортный аналитик. И я умею менять маршруты, даже если это кажется безумием.
Шашлык моргнул. Я подняла кружку.
— За безумные планы. И за то, чтобы они работали.
Он ткнулся носом в мою руку. Я погладила его по голове.
— И за тебя, Шашлык. Ты — мой самый ценный актив. И единственный сотрудник, которого я не уволю. Даже если ты будешь есть мою рыбу.
Я отпила.
— Знаешь, Шашлык, если завтра я проснусь королевой эльфов или на необитаемом острове — я уже не удивлюсь. Я достигла уровня принятия. Высший пилотаж адаптации. Когда тебя убивает печенька, а потом ты бегаешь от ледяного маньяка по болотам с саблезубом — ты готов ко всему. Прямо как в том проекте, где клиент прислал техническое задание на языке, которого никто не знал, и мы переводили его три недели, пока не выяснилось, что он просто хотел курьерскую доставку. Оказалось, он написал «курьер» на своём родном языке, а переводчик перевёл это как «магическая доставка через порталы». Мы полгода искали порталы. А он просто хотел, чтобы посылку привезли на такси.
Я улыбнулась.
— Так что болото — это мелочи. По сравнению с тем проектом — мелочи.
Я замолчала. Пламя трещало. Где-то в тумане кричала ночная птица. Я прислушалась. Шашлык тоже — его уши повернулись в сторону звука, но он не зарычал. Обычная птица.
Я выдохнула. Расслабилась.
— Ладно. На сегодня хватит стратегического планирования. Завтра — пятый день. Новый день, чтобы не умереть.
Я закрыла глаза. Шашлык рядом. Его дыхание ровное и спокойное. Тёплое. Живое.
Я провалилась в сон.
--
Проснулась я от того, что Шашлык зарычал.
Тихо. Напряжённо. Я открыла глаза — и сразу поняла: что-то не так.
Туман стал гуще. Воздух — холоднее. И пахло... мокрой землёй. Грибами. И чем-то ещё. Чем-то древним. Чем-то — живым.
Я села, прижимаясь к камню. Шашлык стоял, глядя в туман. Его шерсть стояла дыбом.
— Что там? — прошептала я.
Он зарычал громче.
Из тумана вышел... человек? Не совсем. Он был высоким, сутулым, с длинными руками, которые почти касались земли. Одежда — из мха и листьев, как будто приросла к телу. Лицо скрывала густая борода из седого мха, а из-под неё светились глаза — зелёные, как два болотных огонька. Он опирался на корявую палку, и от него пахло лесом. Мокрым, старым, глубоким лесом.
Я замерла. Шашлык не прыгал. Он рычал, но в его рычании не было агрессии. Было предупреждение. И настороженность.
— Не бойся, — сказала я, обращаясь к незнакомцу. Или к Шашлыку. Или к ним обоим.
Существо остановилось. Посмотрело на меня. Зелёные глаза светились в темноте, но в них не было злобы. Было любопытство.
— Гостья, — сказало оно. Голос был низким, скрипучим, как ветер в старых ветках. — Давно у меня не было гостей. — Оно наклонило голову, разглядывая меня. — Странная ты. Глаза у тебя — жёлтые, как у тех, кто говорит с мёртвыми. А пахнешь — по-другому. Не злом. Не кровью.
Я сглотнула.
— Я... я не хотела вас беспокоить. Мы просто ищем выход из болота.
Оно посмотрело на меня. Потом на Шашлыка.
— Зверь, — сказал он. — Большой. Сильный. Но не злой. Идёт с тобой по своей воле. Редкость. — Он повернулся ко мне. — Ты не убивала его. Ты спасла.
Я не знала, что ответить. Он, казалось, читал меня, как открытую книгу.
— Холодно, — сказал он. — У тебя есть огонь?
— Да, — сказала я. — Садитесь. Я... у меня есть вода. И рыба. Если хотите.
Он шагнул ближе. Шашлык зарычал, но я положила руку на его загривок.
— Всё в порядке. Он не хочет нам зла.
Шашлык не успокоился, но замолчал. Существо опустилось у костра — и я увидела, что его пальцы длинные, с тёмными ногтями, похожими на корни. Он протянул руки к огню и замер.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Странница с жёлтыми глазами. Ты не отсюда. Ты пахнешь другим миром. И ты не хочешь никого убивать. — Он посмотрел на меня. — Это редкость.
Я замерла. Откуда он знает про другой мир? Но спрашивать не стала. Он сам сказал, что чувствует.
— Я просто хочу выбраться, — сказала я. — И уйти на юг. К порту. К морю.
Он кивнул.
— Я покажу тебе дорогу. Прямую. Без трясин и засад. Ты выйдешь к сухой земле за день.
Я не поверила своим ушам.
— Правда?
— Правда. — Он улыбнулся, и я увидела, что зубы у него зелёные, как мох. — Но сначала — поешь. Давно я не сидел у огня с теми, кто не боится меня.
Я кивнула. Достала рыбу, которую Шашлык поймал днём. Нарезала — ножик с деревянной ручкой пригодился. Протянула ему.
Он взял кусок и начал есть. Медленно, сосредоточенно. Как будто забыл, что такое горячая еда.
— Спасибо, — сказал он. — Ты добрая. Редкая в этом мире. — Он посмотрел на меня. — Ты не знаешь, кто я?
Я покачала головой.
— Леший, — сказал он. — Хранитель болот. Я веду путников, если они не хотят мне зла. И запутываю следы тех, кто хочет зла.
Я моргнула.
— Вы... вы умеете запутывать следы?
— Умею. — Он посмотрел в туман. — За тобой идут. Двое. С собаками. Хотят денег. Хотят твоей смерти. — Он принюхался. — Они пахнут жадностью. И страхом.
Я сглотнула.
— Да. Они идут за нами.
— Я сделаю так, — сказал он, — что они будут ходить кругами. Неделю. Две. Пока не решат, что вы утонули. Или ушли через портал. — Он улыбнулся. — Они не найдут тебя.
Я смотрела на него.
— Зачем вы мне помогаете?
— За то, что ты пригласила меня к огню. За то, что накормила. За то, что не испугалась. — Он поднялся, опираясь на палку. — Это твой путь, странница. Иди по нему. А я сделаю так, чтобы за тобой не осталось следов.
Он повернулся к туману и что-то прошептал. Туман колыхнулся, пошёл волнами, начал закручиваться, как живой. Следы — наши следы — на мокрой земле начали расплываться, исчезать, менять направление.
— Иди, — сказал он. — Прямо. Не сворачивай. Через день выйдешь к сухой земле. Там — дорога на юг.
Я встала. Подхватила мешок.
— Спасибо, — сказала я.
Он кивнул.
— Ты — не злая, странница. Ты просто здесь случайно. Иди.
Я пошла. Шашлык — за мной. Следы позади нас исчезали, растворялись в тумане.
Когда я обернулась, лешего уже не было. Только костёр догорал у старого моста. И туман клубился, скрывая всё, что было позади.
— Шашлык, — сказала я, — мы только что встретили лешего. И он нас спас.
Он фыркнул. Я не знала, что это значит. Но я улыбнулась.
Я пошла дальше. Вперёд. К сухой земле. К дороге на юг.
Охотники останутся в болоте. Они будут ходить кругами. А мы — мы будем идти.
Потому что у меня был план. И леший его утвердил.