Маша проснулась, когда солнце уже вовсю жгло через окно. Спать почти до полудня для неё было дикостью — на стройке прорабы встают с петухами. Но чужое тело валилось с ног от истощения, будто из него долго и планомерно выкачивали все соки.

Окно, открытое накануне, хлопало на ветру, и свежий воздух хоть немного разогнал въевшийся спертый дух. Голова гудела. Поплескав на лицо всё той же мутной водицей из ведра, Маша вышла в коридор.

Граф, как и положено профессиональному симулянту, отлёживал бока в постели. При её появлении он лишь соизволил приоткрыть один глаз и сухо хмыкнул:

— Ты всё ещё тут? А я грешным делом подумал, что ты сбежала.

— Без денег и навигатора далеко не уйдёшь, — отрезала Маша. — Да и ты, смотрю, умирать передумал. Так что мы в расчете.

Рагнар лишь бровь подёрнул и с достоинством уставился в потолок. Разговаривать с ним пока толку не было, и Маша отправилась на кухню за провиантом.

Грета уже крутилась у очага с деревянной поварёшкой. Завидев хозяйку, кухарка замерла и неловко присела, пряча за спину красные руки.

— Грета, выкладывай, — сказала Маша, принимая миску с неизменной пресной кашей. — Что у вас за счеты со старой Анной? Чего вы от меня шарахаетесь, как от чумы?

Кухарка вздрогнула, метнула испуганный взгляд на дочку Эльзу, жмущуюся у корыта, и заторопилась, сбиваясь на шепот:

— Да как же не бояться-то, миледя? Вы ж зазря слуг почем зря плетьми охаживали, кабы что не по-вашему! А на графа-батюшку и вовсе отравой дышали — мы ж сами видали, как вы в кубок ему дрянь какую-то подсыпали! По ночам визжали так, что у всей дворни поджилки тряслись…

Маша замерла с ложкой во рту. Картинка складывалась паскудная. Тело-то ей досталось, а вот репутация у этого тела была — хоть сразу в петлю.

— Так, слушай сюда, — отчеканила Маша. — Драться я не умею и не собираюсь. Графа травить — дурацкая затея, мне с ним ещё крышу перекрывать. И визжать по ночам у меня времени нет, я спать хочу. Мне рабочие руки нужны, поняла? Замок валится. Поможете починить — научу штукатурить и готовить без песка. Не захотите — сама всё сделаю, но спуску не дам.

Грета переглянулась с дочерью. Эльза неопределенно пожала плечами, мол, терять все равно нечего.

— Да чем же мы поможем-то, миледя? — вздохнула кухарка.

— Для начала — тащите глину, песок и все целые доски, какие отыщете во дворе.

Вдруг перед глазами всё поплыло. В голову без спроса врезалась чужая, липкая память. Тёмная каморка, вонь палёной шерсти, тяжелая чёрная дрянь на шее и чужой, шелестящий голос, отдающий приказы. А в руках — вот этих самых, тонких и застиранных, — дрожит серебряный кубок с мутным вином.

Маша мотнула головой, прогоняя наваждение. Врач из неё был так себе, но инженерское чутье подсказывало: прежняя Анна была не просто психанутой бабой, а чьей-то тупой исполнительницей. И тот, кто давал ей отраву, вряд ли уехал далеко.

«Ладно, — решила она, утирая пот со лба. — Сначала штукатурка, потом разборки с местным криминалом».

На крыльце её караулил Геннадий. Гусь стоял на одной лапе и выдал короткое, вопросительное «Ш-ш?», которое вполне тянуло на «Ну чё там?».

Маша уселась на ступеньку и погладила пернатого по шее. Гусь замлел, вытянув клюв.

— Хоть ты на меня как на ведьму не смотришь, — проворчала она.

Вскоре во двор приволоклись Грета с Эльзой. Повинуясь Машиным указкам, они притащили пару ведер глины, речной песок и выломанные из старой телеги доски.

— Смысл простой, — Маша закатала рукава и полезла руками в ведро. — Глина, песок, вода. Замешиваем до густоты хорошей сметаны и ляпаем на дыры. Вникайте, девки, повторно показывать не буду.

Через час стены первого этажа преобразились. Штукатурка легла коряво, кое-где буграми, но щели закрыла наглухо, и из подвала перестало тянуть сыростью. Грета с дочкой трогали высохающий раствор пальцами, глядя на Машу как на шамана.

— На сегодня хватит, — вытерла грязные руки о подол Маша. — Завтра продолжим.

Она поднялась наверх, в графские покои. Рагнар сел на кровати, поводя носом.

— От тебя несет сырой землей и гнилой соломой, — констатировал он.

— Это называется строительный раствор, — пояснила Маша. — Я дыры внизу замазала, чтоб у тебя снизу ноги не поддувало.

Граф смерил её пристальным взглядом, без привычного пафоса:

— Я не пойму тебя, Анна. Вчера ты орала и кубки ломала, а нынче в грязи ковыряешься и слуг работать заставляешь. Ты чего задурила-то?

— Надоело злодейку из себя корчить, — соврала Маша. — У меня теперь переквалификация. Я прораб.

Рагнар неожиданно хмыкнул — вполне искренне, без дураков.

— Прораб… Слово-то какое дикое.

— Привыкай, — сказала она у двери. — У нас тут скоро генеральная реконструкция начнется.

В коридоре её встретил Геннадий. Гусь молча ткнулся клювом в её измазанный глиной подол и похромал следом. Всё-таки с бригадиром ей повезло больше, чем с замком.