Долгожданная подвода от гномов вкатилась во двор на рассвете третьего дня. Лошади-тяжеловозы с трудом тащили громоздкую телегу, доверху загруженную ровным, пахнущим смолой сосновым брусом, штабелями обрезных досок и коваными коробками с гвоздями.

Маша встретила поставку как главный инженер на объекте века. Она лично проверила каждый брус на сучки и косослой, отбраковала две плахи с трещинами и только после этого подписала квиток кучеру.

— Ну вот, — сказала Маша, похлопав по сухому торцу бруса. — Материал есть, смета закрыта. Начинаем капитальный ремонт перекрытий тронного зала.

Разгрузкой руководил Рагнар. Граф в заскорузлых рабочих рукавицах, с испачканным известью рукавом, шустро перехватывал трехметровые доски вместе с Томасом. Наблюдать за тем, как бывший лежачий симулянт превращается в нормального разнорабочего, было отдельным удовольствием. Взаимопонимание в бригаде установилось быстро: Грета с Эльзой штукатурили простенки, Томас латал стропила, а Маша с Рагнаром вгрызались в прогнивший деревянный настил главного зала.

К полудню четвёртого дня, когда они выдирали очередную истлевшую половицу, во дворе поднялся нездоровый шум: ржание коней, щелканье бичей и громкие, барские оклики.

Маша отложила гвоздодер, вытерла пот со лба и вышла на крыльцо. Рагнар проследовал за ней, на ходу сдергивая рукавицы.

Внутрь замкового двора, безнадежно испачкав колеса в жидкой глине у ворот, въехала лакированная черная карета. На дверцах красовался вычурный герб — тоже с дедовскими завитками, но украшенный дополнительной дворянской короной. Экипаж сопровождали трое верховых в суконных камзолах с гербовым шитьем.

Из кареты, осторожно ступая на немощеный камень, вылез мужчина лет тридцати пяти. Высокий, с аккуратно подстриженной бородкой, в бархатном камзоле и шитом серебром плаще. Он брезгливо оглядел горы строительного мусора, свежую штукатурку на стенах и застыл, переводя взгляд на крыльцо.

— Рагнар? — кузен выгнул ухоженную бровь, разглядывая графа в грязной рубахе и с мозолистыми ладонями. — Дорогие родственники... Мне в слободе шепнули, что ты тут отдаешь концы в окружении мух, а я вижу задорную артель погорельцев.

— Здравствуй, Грегор, — хмуро отозвался Рагнар, не делая ни шага навстречу. — Какими судьбами в наших руинах?

— Да вот, проезжал мимо, дай, думаю, навещу болящего, — Грегор медленно поднялся по ступеням, отряхивая подол плаща с таким видом, словно вокруг бушевала чума. — Думал застать нотариуса и священника, а тут... стройка. Полномасштабный аврал.

Его синие, холодные глаза зацепились за Машу. Он смерил её взглядом — с головы до заляпанных сажей сапог.

— А это, надо полагать, наша неукротимая Анна? — Грегор изобразил изящный полупоклон с легким оттенком иронии. — Говорили, ты совсем свихнулась на нервной почве. Но, видать, сплетни врут: ты переквалифицировалась в десятники.

— Я Маша, — ровным, сухим тоном чеканила она. — Прораб этого объекта. А вы, гражданин, пришли без каски на стройплощадку. У нас тут аварийный участок, техника безопасности не соблюдена.

Грегор на секунду замер, переваривая услышанное, но быстро вернул на лицо сытую, вальяжную ухмылку:

— Прораб? Какое пикантное слово. Рагнар, где ты отрыл эту юродивую? Впрочем, неважно. Я приехал проверить свое потенциальное наследство. Замок, как я вижу, заложен, разграблен и едва держится. Но раз уж тут завелись какие-то движения... я, как старший в линии наследовании после твоей возможной кончины, желаю знать, на чьи шиши гуляем.

Рагнар сжал пальцы в кулаки, в шаге от того, чтобы врезать кузену по холеной челюсти. Маша аккуратно вышагнула вперед, заслоняя графа.

— Если коротко, Грегор: гуляем на свои, — отрезала Маша. — Замок в фазе капитального ремонта. Инвесторов нет, все работы ведутся силами артели. Если хотите нанести визит — добро пожаловать на кухню, там как раз ведра с глиной неразобранные стоят. Желаете поучаствовать в восстановлении родовой недвижимости?

Грегор расхохотался — тихо, сухо, с искренним пренебрежением:

— Я? Месить грязь с крепостными? Милочка, я управляю имениями, а не таскаю кирпичи. Мое дело — аудит. Я остаюсь на пару недель. Посмотрю, как вы тут играете в строителей, и решу, не пора ли подать иск о признании Рагнара недееспособным.

Он бесцеремонно промаршировал в замок, бросив слугам команду заносить сундуки в лучшие покои второго этажа.

— Он приехал за замком, — тихо выдохнул Рагнар, когда двери за кузеном захлопнулись. — Если он поймет, что у нас нет денег и юридической защиты, он через городской суд заберет имение за долги отца.

— Не паникуй, начальник, — Маша подняла с пола гвоздодер. — В строительном бизнесе таких рейдеров — пруд пруди. Всегда найдется умник, который хочет отжать готовый объект прямо перед сдачей в эксплуатацию.

— И что мы сделаем?

— Что сделаем? — хмыкнула Маша, поворачиваясь к тронному залу. — Включим режим жесткого производственного графика. Будем впахивать в два раза быстрее. Посмотрим, на сколько дней этого индюка хватит слушать стук молотков с пяти утра.

Вечером за столом на кухне царило напряжение. Грегор, восседая на единственном цельном стуле, с брезгливой миной ковырял вилкой тушёную капусту, периодически выдавая язвительные комментарии по поводу «рустикальной кухни».

— Рагнар, милый, ты скатился на самый низ, — рассуждал кузен, запивая еду водой. — Спать в пыли, жрать трапезу с челядью... Это не восстановление имения, это агония.

— Это рабочая сменка, Грегор, — прожевав, ответила Маша. — В строительстве эстетика появляется только после финишной отделки. А пока у нас черновой этап. Не нравится общепит — в городе есть трактир «Золотой гусь», за твои монеты там подадут рябчиков.

Грегор смерил её долгим, неприятным взглядом:

— У тебя слишком длинный язык для женщины без роду и племени.

— Зато руки прямые, — парировала Маша. — В отличие от некоторых.

Когда гость ушел к себе, брезгливо придерживая полы плаща на лестнице, Маша вышла на крыльцо. Из темноты выплыл Геннадий. Гусь подошел вплотную, вытянул шею и выдам шипящий, откровенно угрожающий звук в сторону окон, где горела свеча Грегора.

— Согласна, Геннадий, — сказала Маша, гладя птицу по жестким перьям. — Мутный тип. Но смету мы ему переписать не дадим. Завтра в пять утра — замена лаг в главном зале. Путь попробует выспаться под наш инструмент.

Гусь утвердительно гоготнул, заступая на ночное дежурство у подножия крыльца.