Девятое утро началось с первого серьезного сбоя в снабжении. Спустившись на кухню, Маша застала Грету у разинутых нутр кухонных ларей. Кухарка с унылым видом выгребала со дна последнего ящика серую, слежавшуюся овсяную муку. В углу сиротливо мокла кучка проросшего лука.

— Миледя… — Грета обернулась с плачевным лицом. — Всё. Наскребла на жидкую болтушку к обеду, и привет. Ни солонины, ни масла, ни соли нормальной.

— А крупа? Картошка? Бакалея где? — Маша скрестила руки на груди, оценивая масштабы катастрофы.

— Так кончилось еще до вашего… кхм, до ремонта. Я графу каждый месяц твердила: поставщики из слободы без серебра ничего не везут! А он только вздыхал да дверью хлопал.

Маша молча развернулась и напрвилась на второй этаж. Без калорий стройка встанет за два дня. Люди на одной воде и энтузиазме стропила таскать не смогут, а голодный прораб — это прямой путь к производственному травматизму.

Дверь в графские покои Маша открыла с ноги, без лишних реверансов. Рагнар сидел у окна, пытаясь завязать шнуровку на сапоге.

— Граф, докладывай по форме: где касса? — с ходу заявила Маша. — У нас на объекте нулевой баланс и голодный бунт на носу.

Рагнар замёрз со шнурком в руке, опустил голову и тяжело вздохнул:

— Казны нет, Маш. Вообще.

— В смысле «нет»? — Маша присела на краешек сундука. — Ты феодал или где? Где арендная плата? Где налоги с крестьян? Где, мать твою, оборотка?

— Отец перед смертью всё в войну ухнул да в долги перед гильдией купцов влез, — хмуро пробормотал Рагнар, избегая смотреть ей в глаза. — А когда я замок принял… я просто понял, что отдавать нечем. Заперся тут и сдал смену. Грета просила на еду — я отдавал последнее из личного кошелька. Теперь и там пустые закрома.

Маша потёрла переносицу. Ситуация классическая: банкротство предприятия из-за бездарного менеджмента предыдущего руководства.

— Ладно. Слезливые истории оставим для арбитража, — отрезала она. — Какое имущество есть в залоге или под реализацию? Ликвидный лом, посуда, семейные побрякушки?

— В подвале сундуки материнские стоят, — неуверенно проговорил граф. — Там посуда серебряная, вазы, одежда… Я туда лет десять не спускался.

— Марш за мной. Будем проводить инвентаризацию и переучет.

Подвал встретил их густым запахом сырости и пыли. Маша зажгла факел и шустро обследовала дальний угол, где под паутиной покоились три дубовых сундука с массивными замками. Сбив заржавевшую дужку обухом лопаты, она откинула тяжелую крышку.

Внутри лежали слежавшиеся шелка, побитая молью парча и несколько резных шкатулок. В первой оказалась серебряная утварь: тяжелые кубки с чернью, подсвечники и солонки. Маша взвесила на руке один из кубков.

— Грамм четыреста чистого серебра, — прикинула она, вытирая патину рукавом. — Если не дурить и сдавать по цене лома, на пару мешков пшеницы, соль и тушу свинины хватит. Плюс еще пара гвоздей и олифа.

— Это кубки моего деда… — тихо произнес Рагнар, глядя, как она сваливает антиквариат в холщовый мешок.

— Твой дед, граф, явно предпочитал сидеть в сухом замке и сытно жрать, — рябнула Маша. — Вряд ли он расстроится, если его кубки превратятся в стропильный лес и муку. Нам нужно продержаться до осени, а там придумаем, на чем зарабатывать.

Во второй шкатулке нашлись тусклые серебряные серьги, пара перстней с некрупными гранатами и тяжелая цепь.

— Завтра на рассвете сгружаем это железо в телегу и дуем в город, — резюмировала Маша, завязывая мешок. — Найдем барыгу или ювелира, обменяем на оборотку.

— Я еду с тобой, — неожиданно твердо сказал Рагнар.

Маша подняла факел, освещая его лицо:

— Ты же из замка три года не вылезал. Не развалишься по дороге?

— Не развалюсь, — огрызнулся граф. — Во-первых, дворянские вещи без владельца у вас в городе просто скупят за бесценок или сдадут страже как краденое. Во-вторых… хватит мне в четырех стенах плесневеть. Пора с долгами разбираться.

— Вот это деловой подход, — одобрила Маша. — Узнаю будущего инвестора.

Вечером на кухне закрепили диету: доели остатки овсянки и пустой хлеб. Геннадий крутился у ног, недовольно похлопывая крыльями и будто чувствуя предстоящую командировку руководства.

— Командовать объектом остаётся Томас, — раздала указания Маша перед сном. — Грета — на хозяйстве. Мы с графом с утра отбываем на рыночную рекогносцировку. Вернемся с провиантом.

Рагнар сидел у очага, крутя в пальцах старый серебряный перстень с печатью роду. В его глазах больше не было прежней размазни — только сухой, практичный расчет человека, который впервые за долгое время решил взять управление в свои руки.