Я стояла перед массивной дверью из темного дерева с золотой табличкой «Евгений С.». Сердце колотилось так, что казалось, его стук эхом разносится по пустому коридору этажа. Я сделала глубокий вдох, поправила подол легкого голубого платья и потянула ручку вниз.

Дверь бесшумно подалась, и я шагнула внутрь огромного кабинета. Шторы были чуть приспущены, отчего в комнате царил мягкий, интимный полумрак. Женя сидел в высоком кожаном кресле за столом, повернувшись ко мне спиной.

Он смотрел в панорамное окно на городской пейзаж. Виднелся только его затылок, широкие плечи, обтянутые белой рубашкой, и рука, лениво покручивающая ручку.

Я прикрыла за собой дверь, и тихий щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета.

Он медленно начал разворачиваться. Я шла к нему через этот полумрак. Внутри всё бурлило: возбуждение, от которого сладко ныло внизу, и какое-то щемящее, радостное чувство от того, что сейчас произойдет, от того, что я сейчас увижу его, почувствую. Я едва сдерживала улыбку, стараясь дышать ровнее, но получалось плохо.

Когда я подошла почти вплотную, он закончил разворот. Я замерла. Он сидел, вальяжно расставив ноги в дорогих брюках. Пиджак был небрежно брошен на соседний стул, галстук ослаблен, а верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, открывая загорелую шею. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его тёмных глазах плескался голод.

— Долго, — только и сказал он.

Я не выдержала и, глупо улыбнувшись, шагнула к нему, усаживаясь прямо на его колени, обвив его шею руками.

— Пробки, — выдохнула я ему в губы.

Он хмыкнул и прижался к моим губам в жадном, требовательном поцелуе. Его язык сразу же ворвался внутрь, хозяйничая, а руки сжали мою талию. Я застонала ему в рот, чувствуя, как от его напора разум плывет. Но вдруг он оторвался от меня, его руки скользнули под мои бедра, и он легко, словно я ничего не весила, приподнял меня с колен и усадил прямо на край стола. Я оказалась напротив него. Он откинулся обратно в кресло, не спуская с меня глаз.

— Ну-ка, дай посмотреть, что у нас тут, — прошептал он.

Я замерла, тяжело дыша. Я понимала, что он собирается сделать, и внутри всё сжалось в предвкушении.

Женя медленно подался вперед. Его руки скользнули по моим коленям, пальцы подцепили подол моего нежно-голубого платья и потянули вверх. Легкая ткань заскользила по коже, обнажая бедра. Я сглотнула, когда его ладони легли на мои колени и он раздвинул мои ножки в стороны.

Я снова была перед ним абсолютно открытой. Трусиков на мне не было.

— Умница, — выдохнул он, глядя на мой гладкий лобок и влажные, набухшие складочки между ног.

Я хотела что-то ответить, но в этот момент он вдруг опустил руку к своим брюкам. Неторопливо расстегнул ремень, пуговицу и, не сводя с меня глаз, освободил член. Он вырвался на свободу — твердый и толстый. Я завороженно уставилась на него. Женины руки снова легли на мои бедра, и он притянул меня на край стола ближе к своему лицу.

Его дыхание обожгло мою влажную, пульсирующую киску.

Первый же контакт его языка заставил меня выгнуть спину. Он провел широко, плоско, от самого входа и до набухшего клитора, собирая мои соки, пробуя меня на вкус.

— М-м-м, моя девочка, — промычал он мне не останавливаясь, и вибрация от его голоса заставила меня вздрогнуть. — Еще вкуснее, чем я мечтал.

Он припал ко мне по-настоящему. Его язык начал работать — медленно, умело, сводя с ума. Он обвел клитор по кругу, дразня. Я закусила губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны, но когда он втянул в рот мои мокрые, припухшие складки, посасывая их с влажным, неприличным звуком, я не выдержала.

— Женя… боже…

Он не останавливался. Его рот творил с моей киской что-то невероятное. Он то водил языком по клитору быстрыми, мелкими движениями, то вдруг замирал и начинал вылизывать меня изнутри, проникая языком так глубоко, как только мог. Я плавилась, растекалась лужей по его дорогому столу. Мои бедра начали подрагивать, я подавалась навстречу его лицу, желая большего.

Я скинула балетки. Они с глухим стуком упали на ковер. Мои глаза встретились с его членом — он торчал из расстегнутых брюк, огромный и твердый, в ожидании моих ласк. Он был так близко.

Я чуть сдвинула ноги, сжимая его голову между своих бедер, и вытянула правую ступню. Аккуратно, затаив дыхание, я коснулась пальчиками горячей, бархатистой кожи его члена.

Женя замер. Его язык перестал двигаться. Он медленно отстранился от моей киски, его губы блестели от моей влаги, а в глазах загорелось дикое, хищное удивление, смешанное с восторгом. Он опустил взгляд и увидел, как моя аккуратная стопа с идеальным педикюром поглаживает его напряженный ствол.

— Охренеть, — выдохнул он, и его член дернулся в моих ногах.

Я, осмелев от его реакции, подогнула левую ногу и подключила ее. Теперь я зажала его член между двух стоп, чувствуя, какой он горячий, твердый и пульсирующий. Мои пальчики гладили головку, нежно перебирая уздечку, а пятки скользили вверх-вниз по стволу.

Женя откинулся в кресле, запрокинув голову, и издал глухой, полный блаженства стон.

— Карина… твои ножки… это просто пиздец.

Он опустил голову и снова впился в мою киску. Но теперь он работал ртом еще яростнее, еще отчаяннее, словно мои ласки ногами заводили его до предела. Я продолжала поглаживать его член стопами, скользя по бархатистой коже, чувствуя, как под моими пальчиками бьется его пульс.

Его язык безжалостно терзал мой клитор, губы всасывали, зубы легонько покусывали, заставляя меня вскрикивать и терять ритм движений ногами. Я чувствовала, как соки текут по моей промежности, как его рот жадно вбирает их, как его пальцы впиваются в мои бедра.

— Да… вот так… — рычал он, отрываясь от меня лишь на секунду, чтобы перевести дыхание, и снова погружался лицом в мой жар.

Это была пытка. Сладкая, невыносимая пытка. Я чувствовала, как во мне всё начинает закипать, как от каждого движения его языка по моим мокрым складкам меня простреливает молнией.

— Я сейчас… Жень… я кончу… — простонала я, теряя контроль над ногами и беспорядочно елозя ими по его паху.

Он в ответ лишь сильнее втянул в рот мой клитор, и я взорвалась. Крик наслаждения вырвался из моего горла. Тело забилось в судорогах, бедра сжали его голову. Волна за волной накатывал оргазм, вымывая из головы все мысли, оставляя лишь пульсирующее, слепящее удовольствие. Я чувствовала, как по ногам течет моя влага, как дрожит всё тело, и слышала сквозь пелену его довольный, сытый рык.

Когда спазмы начали стихать, он отстранился, тяжело дыша. Его лицо блестело от моих соков. Он посмотрел на меня мутным, безумным от желания взглядом, потом перевел его на свой член, который всё еще был зажат в моих ослабевших стопах.

— А теперь… — прохрипел он, поднимаясь с кресла и нависая надо мной. Его руки легли на мои бедра, притягивая меня к самому краю стола. — Сладкая моя, теперь я трахну тебя так жестко, что этот стол будет ходить ходуном.

Одним движением он убрал мои ноги со своего паха, развел их в стороны и приставил пульсирующую головку прямо к моему мокрому, раскрытому входу.