Я даже пискнуть не успела как он рывком оторвал меня от пола. Спина впечаталась в холодную стену прихожей, а ноги обхватили его бедра, скрещиваясь за поясницей.

— Жень!.. — выдохнула я, чувствуя спиной холод стены, а спереди обжигает жаром его тела.

Он не ответил. Только перехватил меня поудобнее, удерживая на весу, словно я вообще ничего не весила. Одна его рука держала меня, удерживая за попу, а вторая легла на мою грудь. Он накрыл ладонью мягкий холмик, сжал его, не сильно, и тут же припал ртом к торчащему соску.

Я застонала, откинув голову назад и стукнувшись затылком о стену. Его горячий язык выписывал влажные круги по чувствительной, затвердевшей горошине, а губы втягивали ее в рот, посасывая с каким-то голодным причмокиванием. Он не давал мне ничего делать — только держаться за его плечи и ловить ртом воздух, пока он терзал мою грудь, переходя от одной к другой, кусая и зализывая следы зубов.

— Жень, хватит меня мучить… — простонала я, пытаясь пошевелить бедрами, чтобы хоть как-то потереться об его живот, снять это напряжение.

— Терпи, принцесса, — бросил он, отрываясь от моей груди. Его глаза в полумраке прихожей блестели, как у дьявола. — За тот минет в машине я тебе должен.

Он снова сменил хватку. Его руки скользнули под мои колени, и он закинул мои ноги себе на плечи. Я ахнула, соскальзывая спиной по стене вниз, и оказалась перед ним в самой развратной позе, какую только можно представить. Моя попа лежала на его ладонях, лопатки упирались в стену, а ноги болтались за его широкими плечами. Моя киска оказалась прямо напротив его лица.

Я замерла, чувствуя, как горят щеки. В этой позе я была перед ним как на ладони. Раскрытая, мокрая, с тонкой полоской черных кружевных трусиков, которая уже ничего не прикрывала, а только подчеркивала, как сильно я теку. Влажное пятно расползлось почти до шва на попе.

— Смотри-ка, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло мою киску. — Вся течешь, сладкая. И это только начало.

Его пальцы подцепили край кружева и бесцеремонно отодвинули мокрую ткань в сторону. Прохладный воздух квартиры коснулся моих пылающих, раскрытых складочек, и я судорожно вздохнула.

— Жень, смотри только… — начала я, но договорить не успела.

Он просто впился в меня.

Он накрыл губами всё сразу — и пульсирующий клитор, и набухшие губки. Его язык прошелся широкой, горячей полосой от самого низа до чувствительного бугорка, сгребая мою влагу, и я закричала. Громко, пронзительно, даже не пытаясь сдержаться.

— Вот так, — зарычал он мне в киску, и вибрация от его голоса прошлась по всем нервным окончаниям. — Кричи, детка. Здесь звукоизоляция — охуеть. Так что позволь насладиться твоими криками и стонами.

Я вцепилась пальцами в его волосы, притягивая еще ближе, чтобы он никогда не останавливался.

Его рот работал безумно. Язык скользнул внутрь, проникая в горячую, узкую дырочку, вылизывая меня изнутри так глубоко, как только мог. Я сжимала его голову бедрами, стонала в голос, чувствуя, как его нос трется о мой лобок, пока язык трахает меня.

— Какая же ты вкусная, — пробормотал он, на секунду отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха, и тут же вернулся, сосредоточившись на клиторе.

Он втянул мой набухший, пульсирующий бугорок в рот и начал посасывать его, перекатывая языком. Я забилась в его руках, пытаясь выгнуться, но он держал крепко, прижимая мою попу к стене. Его пальцы на моей заднице сжались еще сильнее, раздвигая мягкие булочки в стороны, отчего я чувствовала себя еще более открытой и уязвимой.

— Что, нравится, когда тебя так вылизывают? — спросил он, отрываясь от меня и глядя снизу вверх. Его губы и подбородок блестели от моих соков. — Скажи, Карина. Скажи, как тебе нравится.

— Нравится… — всхлипнула я, теряя связь с реальностью. — Боже, Жень, так нравится… Не останавливайся…

— И не собирался.

Он снова припал к моей киске, и теперь его язык заработал по-другому. Быстрее, жестче, выписывая восьмерки вокруг клитора. Он лизал меня так, словно пытался выпить до дна, словно хотел запомнить мой вкус навсегда. Его губы чмокали, всасывая мои мокрые, набухшие складочки, а зубы легонько прикусывали чувствительную горошинку, заставляя меня вздрагивать и скулить.

— Да… вот так… ещё… — молила я, насаживаясь киской на его лицо, уже не контролируя себя.

Я чувствовала, как я подхожу к этой чудесной грани. Мышцы начали сжиматься, бедра задрожали. Женя почувствовал это и усилил напор, втягивая клитор в рот и терзая его языком без остановки, пока мои пальцы до боли впивались в его плечи.

— Кончи для меня, — приказал он, не отрываясь от моей киски. — Давай, принцесса. Я хочу пить тебя, пока ты не начнешь умолять остановиться.

И я сорвалась. Оргазм накрыл меня с головой, ослепляя. Я забилась в его руках, громко, отчаянно крича его имя. Мое тело выгнулось дугой, а из киски на его лицо и язык брызнула горячая, сладкая влага. Он не отстранялся. Он продолжал вылизывать меня, слизывая каждую каплю, пока я дергалась и всхлипывала от переизбытка чувств.

Только когда я перестала дёргаться в его руках, Женя оторвался от моей киски. Он аккуратно опустил меня на подрагивающие ноги, позволяя им соскользнуть с его плеч. Я едва стояла, цепляясь за него, чтобы не упасть. Его лицо было мокрым, глаза чёрными и безумными, а улыбка — довольной и хищной.

— Теперь ты расплатился… — промурлыкала я, едва ворочая языком, пока он нес меня, обессиленную и дрожащую, куда-то вглубь темной квартиры. — Мне так хорошо…

Женя тихо рассмеялся и, толкнув ногой дверь, внес меня в спальню, бросая на огромную кровать.

— Ты шутишь? — он навис надо мной, расстегивая пуговицы на рубашке. — Я только начал.