*Алена*

— Мама, поcи быстлее, — копошится у меня на руках Стеша. — Папу смответь.

— Идем, доченька.

Прижимаю ее к себе, защищая от вспышек фотокамер.

— А я хочу… — Агата так близко, что ее сладкие духи забиваются мне в нос. — Все это бред. Если бы он действительно тебя любил, то женился бы на тебе, а не на мне.

Ее брезгливый взгляд останавливается на Стеше.

— Его мама многое мне о тебе рассказала. Так что не нужно на камеру строить из себя ангелочка. Скоро все узнают о тебе правду.

Кровь отливает от моего лица, к горлу подступает ком. Ну почему нас просто нельзя оставить в покое? Агата хочет крови, скандалов, и родители Илая за нее. На что они все надеются? Что Илай бросит нас со Стешей и снова сойдется с Агатой? Это полный бред. Такого не будет.

Я молчу, и ее слова повисают в воздухе — я не опущусь до скандала. Спускаюсь по ступенькам на ряд ниже и продолжаю свой путь.

На время матча все мои мысли сосредотачиваются на Илае. Я помню о его травме, очень сильно переживаю, слежу за каждым движением. Стеша сидит на руках, затаив дыхание, когда случаются особо острые моменты, отвлекаю дочь на себя.

На льду начинается потасовка. Сначала на скамейку удаляют одного из игроков из команды противника, потом из нашей. Зрители на трибунах неистовствуют, как и комментаторы у себя в будке. Огромное табло показывает счёт 1:1. Кусаю губы в сильном напряжении. Наблюдаю, как тренер что-то эмоционально рассказывает игрокам нашей команды, Илай в центре переговаривается с ребятами.

Все возвращаются на поле. Мой взгляд соскальзывает на Агату, сидящую через три ряда от меня. Она даже не смотрит на лед, ей совершенно неинтересно, что там происходит. Она в своем телефоне.

Отворачиваюсь.

Матч заканчивается со счетом 2:1 в нашу пользу. Радуюсь как ребенок вместе со Стешей, машу Илаю шарфиком, который он сам выдал мне еще утром. Уставший Илай подъезжает к нам и через охранника передает Стеше маленького плюшевого медведя из тех, что бросают на лед фанаты.

— Ты был лучше всех, — выдыхаю с горящими глазами, не могу сдержаться. Потому что Илай на льду — это что-то особенное.

Кругом крики, толпа беснуется, и Илай не может услышать меня. Но он читает по губам и застывает. В его глазах появляется что-то, чего я не могу разобрать. Он отмирает и складывает из своих рук в огромных перчатках сердечко, прикладывает к груди. Болельщики взрываются и начинают скандировать его имя. Меня со Стешей показывают на огромном экране.

Илай отъезжает спиной к остальным участникам команды, чтобы поучаствовать в фотосессии.

После матча он снова оказывается рядом с нами, и вот теперь замечает Агату. Его лицо сразу превращается в маску.

— Я все разрулю, — шепчет со вздохом и целует меня в висок.

Стеша опять висит на папе, обнимая его за шею.

— Ты квутой! — восторженно щебечет она.

— Спасибо, малыш.

Агата поднимается со своего места и поправляет и без того идеально сидящую одежду. Медленно, покачивая бедрами, подходит к нам.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Илай холодно.

— Приехала посмотреть игру. — На ее губах появляется надменная улыбка.

— Я вижу, ты не одна, — тон Илая становится жестче. Он замечает журналистов, затаившихся на креслах тут и там.

— Не знаю, о чем ты, — Агата дергает плечом.

— Давай не будем устраивать цирк, — Илай тяжело выдыхает.

— Если ты надеешься, что я спущу тебе с рук мой позор... — ее лицо вдруг искажается, — тогда ты прогадал.

— Единственный человек, кому ты сделаешь хуже, так это только себе, — Илай заводит меня за спину. — Оставь нас в покое.

— Да что ты в нее вцепился!? — Агата не выдерживает и сжимает кулаки. — Она же блеклая уродина.

— Пахая, пахая тетя, — Стеша пугается криков Агаты и прячется у папы на груди. Он резко разворачивается и подталкивает меня на выход.

— Тебе лучше замолчать, Агата, ты пугаешь мою дочь, — Илай едва сдерживается, — тише, маленькая, все будет хорошо, — утешает он дочку и разворачивается.

— Илай! Не смей от меня отворачиваться! — летит ему в спину, но Илай не слушает. Он проводит нас со Стешей в небольшой кабинет с диванчиком и видом на арену. Переговаривается с одним из охранников, чтобы к нам никого не пускали.

— Я переоденусь и вернусь за вами, — произносит хрипло. — Прости за эту сцену. Я был не в курсе, что она приедет.

— Все нормально, — пожимаю нервно плечами.

Агата жаждет крови и выводит нас с ним на эмоции любимым способом. Но у нее ничего не получится.

— Ты испугалась, мое солнышко? — обнимаю Стешу, которую мне передает Илай.

— Да, — признается дочка честно. — Тетя пахая.

— К сожалению, люди бывают плохими, Стешенька. Но мы с папой рядом, и все будет хорошо.

Присаживаюсь вместе с дочкой на диван. На льду уже пусто, последние зрители покидают трибуны.

Когда я ехала сюда, знала, что придется нелегко, — так что нет поводов для истерики. Потихоньку выдыхаю и пытаюсь собраться.

Все равно душу точит обида — почему родители Илая так настроены против меня со Стешей? Илай имеет полное право на свой собственный выбор, может решать, с кем ему быть. Неужели они не понимают, что своим поведением только отвращают от себя сына? Ведь настанет точка невозврата, когда он просто перестанет с ними общаться.

Илай возвращается за нами где-то через пятнадцать минут, взъерошенный, с влажными волосами.

— Ты можешь простыть, — укоряю я его.

— Не стоит за меня переживать, — он обнимает меня вместе со Стешей. — Это моя обязанность.

— Я все равно буду за тебя переживать, — прижимаюсь к нему сильнее.