*Илай*

Агата упомянула моих родителей, и внутри раздался тревожный звоночек. Никогда, вообще никогда она о них не говорила. Ей не важно было, что они думают о ней, видеться с ними желания тоже не возникало. А тут вдруг эти слова… Дом родителей — единственное место, которое ей известно в нашем тихом городке, значит, она пошла искать меня туда. А родители выдали ей адрес Алены. Еще и про дочь рассказали, получается, ведь Агата не была удивлена тому, что увидела ее.

Родители продолжают лезть в мою жизнь и жизнь Алены. Это приводит меня в бешенство. Я же запретил! Запретил!

И чего они добивались? Вот этого?!

Затаскиваю невменяемую Агату в лифт. Стараюсь не вступать с ней в бессмысленные разговоры. В ее состоянии это все равно бесполезно.

— Я пойду на «Откровенный разговор», понял? — она мстительно скалится. — Расскажу миру, кто такой Илай Басов на самом деле! Двоеженец, изменщик! От тебя все отвернутся!

— Я тебе не изменял, — не выдерживаю. Устало прикрываю глаза, — никогда. Если ты общалась с моей мамой, а ты общалась, не отпирайся, то прекрасно знаешь, что Стеша появилась до тебя!

— И ты типа о ней не знал, — хмыкает Агата. — Да вранье, твоя мамаша просто пыталась тебя выгородить. Она эту моль терпеть не может, а сыночка своего любит. Вот и отмазывала! Ты к ним постоянно ездил, постоянно! Только я за дверь, ты сюда! Сволочь!

— Идем, — сжимаю локоть Агаты и веду ее к машине такси рядом.

— Мужик, она не заплатила, — высовывается из окна недовольный дядечка лет шестидесяти.

— Я заплачу, — заталкиваю дергающуюся Агату на заднее сиденье, сам сажусь рядом. — В аэропорт.

Нужно убрать Агату подальше от Алены со Стешей. Желательно вообще отвезти ее в больницу, чтобы прокапать. В таком состоянии Агата способна на любую дичь. От амбре вчерашнего перегара плюс свежего сегодняшнего меня мутит. Сам я пью крайне редко, у меня режим.

Меня и раньше раздражало то, что после показов и различных мероприятий она часто была под градусом. Агата лишь пожимала плечами — это часть ее работы. Пить, быть в хорошем настроении, улыбаться. Я же сам на нее такую запал.

И не поспоришь — это действительно так…

— Я никуда не лечу, — она капризно складывает руки на груди.

— Нет, летишь, — отвечаю с нажимом.

В аэропорту Агата сдувается. Она ненавидит провинцию, людей в простой немодной одежде, маленький достаток. Это все портит ей настроение и вызывает приступы депрессии. Зато просекко и бутики очень хорошо возвращают Агату к жизни.

Раздражает! Бесит!

У меня словно пелена с глаз спадает.

Я смотрю на Алену и на Агату, постоянно сравниваю, и мне хочется самому себе надавать по башке. Дорого же мне обошелся мой кураж. Как теперь разгрести весь этот трэш с разводом, чтобы дочь с Аленой не задело?

В самолете Агата отрубается у иллюминатора. Кураж прошел, и ее окончательно развезло. Телефон в режиме полета, и я не могу Алене даже написать. А надо бы, ведь я понимаю, в каком она сейчас состоянии. Я видел, как она растерялась, как испугалась за Стешу.

В Москве отвожу Агату на квартиру. Она смотрит на меня хмуро и обиженно, решив на этот раз наказывать молчанием. Но это на меня больше не действует. Отпустило.

Достаю чемодан и бросаю в него самое необходимое. Оставляю ключи на столе.

— Ты пожалеешь, — шипит ледяным тоном мне в спину.

Я уже жалею, только совершенно о другом.

В гостиничном номере, который я снял, меня окружает казенная пустота. Щелкаю бессмысленно каналами телевизора, прокручиваю в мыслях наш с Аленой вечерний разговор. Он получился скомканным и холодным. Она переживает за дочь.

«Реши, пожалуйста, свои проблемы, — Алена пытается звучать отстраненно, но чувствую, как дрожит ее голос, — и потом приезжай к дочери».

Она опять начинает строить стену между нами, и винить мне в этом кроме себя некого. И отступить не могу — тянет меня к ней. К Стеше. Вчера уснул у них на диване, чтобы не ехать в одинокий гостиничный номер. Как они мне надоели в постоянных поездках. Да и квартира моя с Агатой похожа на гостиницу. Бездушная, пустая.

На экране телефона вспыхивает сообщение от ребят из команды. Все собрались в спортивном баре в випке. Посидеть, пожрать мяса с бокальчиком пива, отвлечься. Меня зовут. Соглашаюсь, потому что сна ни в одном глазу. К тому же ноет плечо, которое нужно показать врачу.

Накидываю на плечи куртку и еду к команде.

— У-у-у-у, наконец-то, — Антонов обнимает меня, — почаевничаем, принцесса? — с ехидцей вспоминает недавнюю реплику Завьялова.

— Почаевничаем, — пожимаю руку каждому за столом. Все свои, так что можно расслабиться.

По телеку идет боксерский бой. На столе горкой бабки.

— Я за Алиева, — бросаю все наличные, что есть.

— Стухнет он после второго раунда, — хмыкает Никитин, — травма у него.

— На воле вывезет, на упрямстве, — подает голос Аскаров, — Алиев сдохнет, но не проиграет.

— Как за своего переживаешь, — поддевает Роман Антонов.

— Идите на! — Аскаров ухмыляется. — Я за своих всегда горой.

— Хорошо, что мы свои, правда? — зеваю и сажусь рядом с ним.

— Правда, — с серьезным лицом кивает Аскаров. — Ты чего такой бледный?

— Устал, — кладу голову на спинку дивана.

— Так пусть бы тебе твоя королевишна массаж расслабляющий сделала, — Роман уже пьян и поэтому не фильтрует. Знаю я, что он на Агату голодным взглядом смотрит. Запал.

— Да отвали от Илая, — Аскаров ржет. — Ты ее руки видел? Для нормально массажа нужна сила. Вот у меня массажист огонь, отбивную из меня на столе делает. Я чуть живой выползаю.

— Господи, — Роман закатывает глаза к потолку. То, что Аскаров все воспринимает буквально, до сих пор его подбешивает. Они из-за этого не сильно ладят. Аскарову всегда нужно прямо, Антонов король двусмысленности.

— Офигеть! — Ермилов в углу отрывается от телефона. Он всегда в стороне у нас сидит, больше пьет и ест. Разговоры обычно только по делу. И поэтому это его «офигеть» привлекает к себе всеобщее внимание.

— Че такое, Никитос?

— Кхм, да вот тут прямой эфир у Леденевой, — мешкает, глядя на меня.

Терпеть не могу эту скандальную бабу. Рейтинги у нее до небес, конечно. Сколько раз Агата хотела затащить меня к ней на интервью, не счесть.

— Что? — тяну руку к его телефону, перегибаясь через Аскарова.

— Смотри сам, — протягивает мне телефон. Палец скользит по экрану, включая трансляцию на полную громкость.

— Он мне изменял годами! У него ребенок на стороне! А я все это время верила ему! — заливается слезами Агата.

— Реально, Басов? — хрипит Аскаров рядом.

Твою же мать!