*Илай*

— На обед, — Алена отводит взгляд.

— Спасибо, — выкладываю продукты. Осматриваюсь в съемной квартирке Алены. Тут чисто, но все изрядно потрепанное. Холодильник «Саратов», кухонный гарнитур еще советский — пластиковые белые фасады, допотопная вытяжка. Стол и табуретки давно отжили свое, на полу вытертый линолеум. С потолка свисает раритетный плоский светильник с лампочкой-соткой.

Отец всегда хорошо зарабатывал, и в таких условиях я не жил никогда, поэтому меня квартира сильно напрягает. Хочется забрать Алену со Стешей прямо сейчас и перевезти их в нормальное жилье.

— Пути, — Стеша просится на пол.

— Пойдем я тебя переодену. Хочешь пить?

— Нет, — егоза убегает из кухни, — мутики!

— Стеша не смотрит их часто, — Алена поджимает губки.

— Уверен, у тебя все под контролем, — улыбаюсь.

— Да, именно, — она выходит.

Хочется пойти за ними, понаблюдать за общением дочки с Аленой. Но я себя торможу, для Стеши я пока чужой дядя, к которому она относится настороженно. Мне только предстоит заслужить ее доверие.

Но времени до отъезда очень мало, не представляю, как мне разорваться на два города.

Алена возвращается, вздыхает:

— Ты принес игрушки. Стеша их нашла.

— Там все по возрасту. Я проконсультировался в магазине.

— Илай, — она прикрывает глаза, — давай ты будешь спрашивать, ладно? Мы… нам нужно … Звони, пожалуйста, мы будем определять время и место встречи. Что ты хочешь подарить, о чем с ней поговорить, — Алена снова начинает устанавливать границы. Уверен, уже жалеет, что вообще пустила к себе в дом. И думаю, если бы у нее было больше времени на подумать, то не пустила бы.

— Я буду звонить заранее, — соглашаюсь покладисто.

— И еще я хотела попросить, чтобы все осталось в тайне. Понимаешь, о тебе много пишут. Разное, — осторожно продолжает она, — и я не хочу, чтобы нас со Стешей обсуждали. Чтобы вообще про нас знали. И я подумала, — набирает воздух в грудь, — что не хотела бы сейчас устанавливать отцовство. Лучше. чтобы ты какое-то время подумал, насколько тебе это вообще нужно. Ты живешь в Москве, у тебя своя жизнь. Ты не сможешь приезжать часто. Возможно, со временем, когда у вас с женой появится свой ребенок, тебе вообще станет не до нас, А Стеша уже будет надеяться и ждать. И ей будет очень плохо. Понимаешь? Я хочу уберечь ее от разочарований. Она ведь живая, Илай. Не игрушка. Я не хочу, чтобы ты наигрался и забыл о ней. Может, стоит все притормозить? Давай подождем с этим! — Алена нервно улыбается.

Я вижу в ее глазах смятение и боль.

Когда-то я наигрался именно с ней, Алена не зря боится. Смотреть ей в глаза, осознавая все это, тяжело, но я не отвожу взгляд. Я заслужил ее недоверие. Но готов исправить свои ошибки.

— Для меня Стеша не игрушка, — отвечаю тихо.

— Я… я тебе не верю, — выдыхает с горьким смешком, — можно говорить что угодно, а потом планы меняются, обещания забываются…

— Я развожусь.

— А-а-а…. Почему? — Она растеряна.

— Не думаю, что тебе будут интересны мои проблемы в браке, — пожимаю плечами. Как бы у нас с Агатой ни было, трясти нашим грязным бельем перед Аленой я не собираюсь. Это недостойно. Я хочу закончить наши с женой отношения по возможности быстро и бескровно. Если получится, откуплюсь.

— Мамоська! Кусь-кусь! — Стеша вихрем вбегает к нам. В руках у нее смешной монстрик, кажется Лабаба или что-то подобное. Надеюсь. Алена не прибьет меня за его зубастый рот.

— Кусь-кусь, — Алена вытягивает указательный пальчик.

— Ням, — Стеша протягивает игрушку к пальчику, хохочет. Потом подбегает ко мне. — Кусь-кусь!

Растопыриваю пальцы на руках и протягиваю, чтобы монстрик мог выбрать, который откусить.

— У-у-у! Ням-ням-ням! — Стеша с восторгом тычет игрушку во все пальцы. Дочка невероятно живая, с яркой мимикой. — Сеся хотет кусять тоже!

— Сейчас будет обед, — Алена отправляется к холодильнику, — у нас куриный суп с рисом.

— Отлично, — сажусь за стол. Отпиваю прохладный чай и продолжаю наблюдать за девочками. Наше с Аленой сближение будет болезненным и непростым. Она мне не верит — обижена, возможно ненавидит меня. Я приехал и разрушаю ее спокойствие. Несу с собой перемены, которых ей не хочется.

Но нам нужно как-то наладить контакт. От дочки я не откажусь, и с ее мамой мне тоже нужны нормальные отношения. Состояние холодной войны мне не подходит.

— Я оставлю документы, чтобы ты посмотрела, — говорю, пока едим. Стеша старается держать ложку правильно и не разливать суп. Кормит и себя, и монстрика понарошку, — там ничего сложного, если оба родителя согласны. Нужны лишь заявления от обоих в ЗАГС, документы и оплата госпошлины.

— А если один из родителей не согласен? — Алена сильнее сжимает ложку.

— Тогда через суд и анализ ДНК?

— А ты не хочешь его сделать? — с вызовом спрашивает. — Твои родители сомневаются, между прочим.

— Я не вижу причин для сомнений, — подмигиваю дочке, — и я уверен, ты бы не стала врать о таком.

— А вдруг я меркантильная? — продолжает язвить.

— Точно нет, — мой взгляд снова скользит по квартире. Будь Алена меркантильной, давно сошлась бы с Адамом. Отец говорил, у него хорошо дела идут, он спокойно может обеспечить и Алену, и Стешу. И хочет этого.

— Я не стану делать тест. И на случай, если ты вдруг меркантильная, должна знать: если я добровольно вписываюсь в свидетельство о рождении Стеши, то отказаться потом не смогу ни при каких обстоятельствах. Суд мне откажет, и алименты на дочь ты продолжишь получать в полном объеме до ее совершеннолетия. Они будут немалыми.

— Ох… — Алена заливается краской. Явно она не знала об этом. Но меня адвокат о всех рисках уже предупредил.