— М-да… Интересно… Интересно…

Длинные пальцы офицера-воспитателя двадцать третьего класса капитана Пименова барабанили по столу.

Мы с пацанами — Тимкой Ахутиным, Матвеем Борисовым и Димкой Полозовым — стояли навытяжку в его кабинете. Поначалу мы хотели взять с собой и «Мачту», но вице-старшину Ахметова сегодня, как назло, припахали в наряд. Так что пришлось несколько урезать состав делегации нахимовцев.

Совсем недавно мне пришла в голову хорошая, на мой взгляд, мыслишка, как помочь нашим отстающим — Тимке с Матвеем — помочь остаться в училище. Недолго думая, я собрал пацанов, и мы, озабоченно переговариваясь, двинулись в кабинет капитана Пименова.

— Значит, вы, «ходоки у Ленина», предлагаете детдомовцев прямо сюда, в училище на экскурсию привести? — задумчиво протянул «Батя».

— Так точно! — живо отозвался я. — Прямо сюда! А мы им все расскажем, покажем!

— Так вроде ж и так каждый год туда нахимовцы ходят! — нахмурившись, возразил капитан. — Как обычно, двое лучших нахимовцев со второго курса каждый октябрь обязательно посещают детский дом. А вы не знали разве? Шефская помощь это называется. Ходят, рассказывают, что тут у нас и как. Как живут, как учатся…

— Так это ж совсем не то, товарищ капитан! — с энтузиазмом воскликнул я. — Одно дело — рассказать, другое — показать! Это как про фильм в кино просто рассказать. Скучно! Какая ж тут шефская помощь? Лучше, когда они к нам!

— Молотов… — укоризненно покачал головой «Батя». — Что тебе все неймется? Больше всех надо?

— Ну смотрите, товарищ капитан! — теперь уже я начал втолковывать офицеру-воспитателю. — Они ж дети совсем!

— Интересно… Дети, говоришь? А вы, стало быть, взрослые? — не преминул съязвить капитан третьего ранга. — Взрослые нарисовались… Тоже мне… Вон у Борисова даже щетина еще толком не растет.

— Мы — взрослые! А они — еще дети! — продолжал я с нажимом, не обратив на подкол никакого внимания. — А детям что важно? Посмотреть, потрогать, пощупать, посмотреть, как все работает!

— Потрогать, пощупать! — проворчал капитан. — Не хватало еще потом в училище после такого визита капитальный ремонт делать! Своих «трогальщиков» хватает. Один Лозовский чего стоит! Сломал таки метелку!

— Ну товарищ капитан! — набравшись храбрости, вставил свои пять копеек Димка «Полоз». — Да не надо будет никакого капитального ремонта! Я Вам слово даю! Просто… просто вживую оно же завсегда гораздо интереснее! Ну, когда сам увидел! А не просто так, по чьим-то рассказам.

— Вот именно! — с жаром поддержал я приятеля. — Нахимовец Полозов прав!

И дальше начал убеждать начальство:

— Товарищ капитан! Ну зачем училищу очередное мероприятие «для галочки»? Пусть ребята и правда походят по коридорам, на уроках посидят, в столовой поедят, на открытом уроке побывают! Вдруг поступать надумают!

— Да! — снова поддакнул мне Димка. Он, как и Тимка с Матвеем, был очень заинтересован в предстоящем мероприятии. — Представляете, товарищ капитан, сколько у них впечатлений будет! Точно решат к нам поступать! Как пить дать! Ой… виноват…

— Впечатлений, говоришь… — капитан Пименов снова задумчиво сдвинул кустистые брови к переносице. — Хм… А мысль вроде дельная. Никогда, правда, так раньше не делали.

— Вот и пришла пора сделать! — я уже почти внаглую продолжал продавливать офицера-воспитателя. — Мы с Полозовым можем поводить ребят по училищу. А нахимовец Ахутин с нахимовцем Борисовым доклады подготовят для открытого урока. Расскажут историю училища.

— Ахутин с Борисовым? Доклады? — с сомнением переспросил «Батя».

Пацаны покраснели.

— Ну? — тихонько шепнул я, слегонца пихнув обоих локтями. — Живее соображайте!

— Ага! — нашелся наконец Тимка, более сообразительный, чем его приятель Матвей.

— Нахимовец Ахутин! — повысил голос офицер-воспитатель. — В «Уставе» нет слова «Ага!».

— То есть так точно! — мигом поправился Ахутин. — Подготовим доклады. Расскажем о том, как училище создавалось, о первых нахимовцах, которые еще в сороковых годах учились. Тогда же, товарищ капитан, много сирот-беспризорников было!

— Не только! — возразил суровый капитан. — Там, нахимовец Ахутин, еще фронтовиков с медалями немало было. Хотя Ваша правда есть… — И вдруг окликнул Димку: — Полозов!

— Я! — звонким голосом гаркнул детдомовец.

— Не ори, Полозов! — попенял ему офицер-воспитатель. — Ты не на плацу. Я вот что хотел спросить: это ж твой детдом? На Лермонтовском?

— Так точно! — уже тише отозвался «Полоз». — Мой.

Снова повисло молчание. Мы, все так же стоя навытяжку, выжидающе смотрели на офицера-воспитателя.

— Ладно! — в конце концов вздохнул «Батя». — Что с вами делать? Поговорю с командиром роты. Готовьте доклады. Проведете свою экскурсию. А вообще, если честно, не ожидал, что вам такие дельные мысли в голову могут приходить. Идите!

— Есть! — дружно гаркнули мы.

Уже у самой двери, когда все остальные вышли, меня окликнули:

— Молотов!

— Я!

— Скажи-ка мне, Молотов! — проницательно глядя на меня, произнес офицер-воспитатель. — Ведь эта вся чехарда с экскурсией с твоей подачи? Только чтобы Ахутина с Борисовым вытянуть? Только не ври.

Я и не стал врать.

— Не только! — ответил я, глядя в глаза капитану Пименову. — Я правда, товарищ капитан, считаю, что детдомовцам было бы очень полезно вживую посмотреть наше училище. А еще «Полоз»… то есть нахимовец Полозов сможет повидаться с друзьями. Они ж ему как братья. С рождения вместе были.

— Свободен, Молотов! — коротко сказал «Батя».

Мой ответ, по всей видимости, его удовлетворил.

И, вдруг тепло взглянув на меня, неожиданно добавил:

— А знаешь… Я бы очень хотел, Молотов, чтоб у меня, когда я учился в училище, был такой друг, как ты.

— Ну вот! — бодро воскликнул я, когда мы с Тимкой и Матвеем стояли у забора училища. — Начало положено! «Батя» обещал за нас перед ротным словечко замолвить. Зуб даю, Матвеев даст нам добро.

— А если не даст? — уныло отозвался Борисов. Он у нас был склонен не только к импульсивным зуботычинам, но и к меланхолии. — Я уж раскусил маленько нашего ротного. Он еще тот сухарь. Не любит всякие там нововведения. Ты ж сам знаешь, «Молот»: он все время талдычит: «Инициатива наказуема!».

— Не ной раньше времени! — подбодрил я приятеля. — Иногда инициатива наказуема. А иногда — очень даже поощряема.

И обратился к обоим:

— Все будет в ажуре, ребзя! Если сделаете все, как я говорю, получите «пятифан» по истории и «плюсик» от Пименова за общественно полезную работу. И «Мачта», кстати, будет доволен. А то наш вице-старшина все куксится, что у нас коллектив не сплоченный.

— Лады… ну где твой кореш-то, Антоха? — постукивая одним «гадом» о другой и потирая замерзшие руки, нетерпеливо спросил Тимка Ахутин. — Уже пятнадцать минут его ждем. Градусов восемь на улице, не больше. Бр-р! Я даже не ожидал, что в октябре такой дубак будет!

— Подождешь! — осадил я нахимовца. — Закаляй характер, Ахутин. Представь, что ты на судне, в суровом морском походе. Сема сказал, что придет, значит, придет. Еще минутка — и причапает.

— А у его брательника точно все шпоры за девятый класс есть? — уточнил Борисов.

— Точно! — уверенно ответил я. — Сема врать не будет.

Андрюха, старший брат моего приятеля Семы «Костыля», в этом году пошел в десятый класс. И, как «Костыль», тоже был практически круглым отличником. Его-то помощью я и решил воспользоваться.

Андрюха Костеренко, или, как мы его звали всем двором, «Андрон», обладал удивительной способностью делать классные «шпоры». На листок размером со спичечный коробок он умудрялся впихнуть целую кучу нужной инфы. А еще башковитый парень мастерски делал какие-то таблицы, графики и прочую белиберду, которая здорово помогала даже самому отбитому троечнику все в голове разложить по полочкам.

Я был уверен: «Андрон» с его золотой головой в будущем станет достойным последователем моего соседа-химика Аркадия Петровича.

Ну а пока он был всего лишь башковитым школьником.

— А шпоры-то хоть толковые? — нагло влез безалаберный Тимка. — А то, может, мы зря тут торчим…

— Ахутин! — призвал я нахимовца к порядку. — Ты вообще опупел? Совесть имей! Тебе коня просто так дарят, а ты еще ему в зубы смотришь. Не о том думаешь.

— Ладно, ладно! — смирившись, пробурчал Тимка. — Молчу. Уж и сказать ничего нельзя.

Наконец возле забора нарисовалась знакомая долговязая фигура в очках.

— Здоров! — просунув руку через забор, поздоровался я с давнишним приятелем. И по-бырому представил парней друг другу: — Значит, так, ребзя! Это Тим, это Матвей. А это Сема!

— Привет! — деловито кивнул «Костыль», тоже поздоровавшись с обоими нахимовцами за руку. — На вот, держите! — И протянул Тимке с Матвеем целую стопку листков, исписанных мелким убористым почерком. — Не знаю, как это вам поможет, но «Андрон» сказал, что если въедете, будет все зыко. Так что, если хотите, чтоб все было зыко, въезжайте. Больше ничем помочь не могу.

— Спасибо! — расплылись в улыбке Ахутин с Борисовым.

— Кушайте с булочкой! — хмыкнул добродушный одноклассник.

И повернулся ко мне:

— Кстати, «Молот»! Я тут к твоим заходил на днях. Ты ж знаешь, моя бабуля с твоей дружит. Вот, просила банки от варенья передать.

— Здорово! И как там мои? — живо спросил я. — Тысячу лет их уже не видел!

— Да я ж только бабулю твою и видел! — пояснил Сема. — Мама на работе была. А чего ей сделается? Цветет и пахнет твоя Зинаида Трофимовна. Бодрячком держится. Слу-у-шай, Тоха! Вот только Вовка… Ну, сосед твой, которому Гришка еще помогал мотор на велик ставить…

— А че с Вовкой? — удивился я. — Заболел, что ль?

— Да фиг его знает. Ходит, как в воду опущенный! — нахмурившись, пояснил «Костыль». — Чуть не плачет. Морда такая, будто похоронил кого… Это я так, образно.

Я нахмурился.

Хм… Не похоже как-то на Вовку. Я этого пацана знал с рождения. Сколько его ни помнил, у Вовки всегда был рот до ушей. А интерес к жизни у пацана — мощнейший. Всегда и всюду себе занятие найдет. Не зря у мальчишки такая склонность к изобретательству.

— Да не бери в голову, Тоха! — ухмыльнулся Сема, увидев, что я нахмурился. — Мало ли какие проблемы у пионера. Может, «пару» в школе схлопотал. Или мамка отругала за то, что сочинения Ленина в макулатуру сдал, чтоб лучшим быть. Вот и дуется теперь, как мышь на крупу.

Макулатура? Да не…

Вовка точно не стал бы переживать ни из-за «двойки», ни из-за замечания в дневнике, ни из-за родительской выволочки. Не из того теста этот парень. Наверное, все-таки что-то у него серьезное стряслось.

Вслух я не стал делиться своими подозрениями. Спорить с «Костылем» не было ни времени, ни желания. Уже больше месяца я жил по жесткому расписанию. И вздохнуть-то лишний раз некогда.

Но все-таки что-то тут было не то!

Ладно. В ближайшем увале разберусь.

— Ой! Все! — глянув на наручные часы, спохватился я. — «Костыль», мы пойдем! А то вице-старшина сердиться будет. А он у нас очень ответственный. Давай, бывай, «Костыль»! Нашим привет!

И позвал Ахутина с Борисовым:

— Айда, пацаны! Пошли на самоподготовку!

— Смотри, как пацаны-то трескают! — пихнул меня в бок за обедом Мишка Черепанов. — Из детдома которые…

Наступила долгожданная пятница. Именно сегодня, после обеда должна была состояться экскурсия по Нахимовскому училищу для воспитанников Димкиного детдома. А для начала их пригласили отобедать вместе с остальными нахимовцами.

— А то! — с энтузиазмом воскликнул его брат Ромка. — Борщ сегодня — улет! Нет, правда, ребзя! Как говорится, спасибо нашим поварам, что очень вкусно варят нам.

— Кстати, Димон! — вклинился Ленька Шаров. — А почему ты во-он того рыжего «Пятачком» назвал? Ну, когда вы еще на КПП обнимались… Что, сильно мультик про Винни-Пуха любит?

— Да не! — добродушно ухмыльнулся детдомовец, кинув взгляд на своего давнего приятеля. — Мультики он вообще не любит. А «Пятачком» мы его прозвали, потому что все время хвастался, что в лес на медведя с ружьем ходил.

— А тебя как в детдоме звали? — вдруг спросил Ленька.

— Меня? «Санки».

— Почему это «Санки»? — опешили парни.

— Потому что у санок полозья, «Шара», — ответил я за Димку. — А Димка — Полозов. Так, Димон?

— Угу! — кивнул детдомовец. — А ты, Тоха, молодец! Единственный, кто догадался. Я пацанам из другого класса про свою кличку рассказал, так никто не допер.

— Интересно… — протянул Влад Соколов. — А мы тебя как-то сразу «Полозом» стали звать. Может, так и надо было? «Санки»? Вот Шаров, например, сразу сказал, что он — «Шара» и баста!

— Ага! — добродушно пробасил. Шаров. — Еще со школы так. Вам же и лучше — не пришлось ничего придумывать.

— А мне мое новое погоняло даже больше нравится! — заявил Димка. — «Полоз» — это ж почти как «Питон»!

— Не совсем, — важно уточнил «знайка» Влад. — Полоз относится к семейству ужеобразных. А питоны… ну… питоны — это питоны.

— Да хорош нудеть, «Москва»! — перебил его Ленька. — Ребзя! Я вам сейчас такое расскажу! «Санки» отдыхают! Вот у нас в деревне мужик есть, так у него погоняло — «Коллекционер».

— Почему? — удивились парни.

— А вот угадайте!

— Марки, что ль, собирает? — предположил Матвей.

— Мимо!

— Ну… тогда антиквариат? — с сомнением протянул Тимка.

— Какой антиквариат, Тим? У нас деревня!

— Тогда сдаюсь…

— Потому что у него семь судимостей! — гордо воскликнул Ленька. — Вот! Поэтому и «Коллекционер»! Семь ходок собрал!

— А у нас в школе, — пустился в воспоминания Тимка, — у одного препода была кличка «Эфиоп»…

— Э! Слышь, пацаны! — вмешался бдительный вице-старшина Ахметов. — Хорош языками чесать! А ты, Ахутин, лучше не про эфиопов рассуждай, а доклад про себя повторяй. Тебя, Борисов, это тоже касается!

— Ребзя! А давайте еще чуток постоим на набережной!

— Чего? Какая набережная? Ты, Ахутин, что, с дуба рухнул? — недовольно возразил Влад Соколов, дуя на пальцы. — Моросит знатно!

— И ветер такой, что бескозырку руками держать надо! — поддакнул Ромка «Череп». — Пацаны! Давайте сразу к метро! Я не для того увал ждать, чтобы тут мокнуть.

— И впрямь, братцы! Давайте быстрее к метро пойдем! — поежившись, предложил Сашка Зяблик. — Не знаю, как вы, а лично я завтра пойду к офицеру-воспитателю и попрошу меня перевести на зимнюю форму одежды!

— Да зачем к «Бате»? Ты сразу к ротному иди! — хохотнул Ромка. И окликнул Тимку с Матвеем: — Ахутин! «Боря»! Вы там чего встали? Шевелите булками! И впрямь дубак сегодня такой, что хоть в шинель заворачивайся! Еще и дождина льет!

— Да погодите, пацаны! — я добродушно осадил ребят. — Непонятно, что ли? Нашим «узникам замка Иф» все нипочем! Как-никак впервые за месяц в увольнение выбрались! Вот и рады воздухом подышать. Им что снег, что зной, что дождик проливной…

Это была чистая правда.

Впервые отпущенные на свободу Тимка Ахутин и Матвей Борисов, кажись, поверить не могли, что сегодня получили заветные увольнительные. Их довольные физиономии сияли, как начищенные пятаки.

Сегодня у нас был достойный повод наведаться в гости к одному из приятелей. Костик Зубарев вслед за Димкой «Полозом» праздновал свое шестнадцатилетие.

— Ребзя! — довольно улыбнулся Борисов. — Я и впрямь поверить не могу, что нас с Тимкой в «увал» отпустили!

— Раз отпустили, значит, заслужили! — разумно подметил москвич Влад. — А вообще классная идея была с экскурсией! И с открытым уроком тоже! Вы с Ахутиным такие доклады задвинули, что я аж заслушался! И «пятаки» по истории получили, и благодарность от начальства за общественно полезную работу. Да и мальчишки из детдома по уши рады были в училище побывать.

— Ладно! — я едва успел поймать чуть не слетевшую с головы от ветра бескозырку. — Все хорошо, что хорошо кончается! Почапали к метро!

— Кстати, Тим! — спохватился Ромка, когда мы уже шагали по Васильевскому острову по направлению к дому, где жил сегодняшний именинник Костик Зубарев. — Я так и не допер: почему вашего препода в школе «Эфиопом» звали?

— Потому что носил бакенбарды, как у Пушкина! — пояснил Ахутин.

— А! — хлопнул себя по лбу «Череп». — Вот я баран! А я всю голову сломал!

— Это я всю голову сломал, — возразил я, — пока думал, что нашему Зубареву на днюху подарить. Хорошо хоть Маша его подсказала мне. Здорово, что я ее номер в книжку тогда записал на всякий пожарный.

— Я, хоть и позавтракал в училище, а уже голодный! — потер руки Ромка. — Надеюсь, будет много всякой вкуснятины!

— Не ты один! — заметил Матвей. — Сколько времени прошлялись… Ждали, пока «Зуб» для нас дома «поляну» накроет. Мы же вроде одни сегодня будем? Так сказать, мальчишник? Костян утром за завтраком сказал, что матушка его со столом поможет и потом уйдет куда-то…

— Ага! — подтвердил Ромка. — И еще он сказал, что лучше не опаздывать!

— Почему это?

— Потому что «увал» быстро заканчивается, «Боря»!

— Погодите, пацаны! — я предостерегающе поднял руку.

Только сейчас я заметил, что впереди, спиной к нам, шла знакомая компания. Нас она пока не видела.

А вот я, увидев ее, кажется, понял, в чем причина понурого вида моего соседа Вовки.

А еще мне стало ясно, что на день рождения к Костику мы все-таки опоздаем…

От автора:

Следующий том читать тут: https://author.today/reader/649460/6214266