Задорин удивился. Даже немного возмутился, вскинув бровь:

— Ты мне не доверяешь? Я столько сил вложил, чтобы его спасти, теперь осталось соблюдать постельный режим и диету!

— Коля, — резко обернулся я к нему. — Сейчас доверься мне. Это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста.

Задорин удивился, но быстро пришёл в себя и понял, что дело серьёзное.

— Чем могу помочь, Гриш? — кивнул он.

Ну вот и перешли на «ты».

— Сейчас, дай подумать… — Я пощупал шею Тадеуша.

Вены на ней уже начинали набухать, трахея едва заметно, но сдвинулась вправо. Это подтверждало мои опасения.

Затем я распахнул мундир Тадеуша пошире, принялся осматривать грудь внимательнее.

Действовать приходилось осторожно, ведь мы находились в полумраке, а затянутые раны ещё не до конца исцелены, но Задорин едва ли не совершил чудо. Из прочитанных текстов я помнил, что в таком тяжёлом случае, когда человек на грани смерти, полная регенерация доступна лишь при содействии нескольких лекарей, либо же нужно владеть незаурядным мастерством. Николаю же удалось избежать худшего.

Нет, эти раны в порядке. Других, скрытых, я не нашёл, так что же…

Точно!

— Помоги-ка, — поднатужился я, аккуратно наклоняя Тадеуша.

Задорин присел рядом, теперь он следил за состоянием парня, а я тем временем достал раскладной нож. Тот самый, каким распахнул корсет Анны и который обнаружил перед собой в день своего пробуждения в новом мире.

С треском я разрезал мундир на спине. Сшит он добротно, поэтому пришлось нелегко, но просто снять его с плеч будет тяжело из-за запёкшейся крови и риска внутренних повреждений.

— Так, если трахея сдвинута вправо, то рана должна быть левее, — проговорил я, уже осматривая спину.

— Гриша, объясни, что происходит, — настаивал Задорин.

— Нашёл, — кивнул я. — Вот оно. Рана на спине, видишь?

Дождь усиливался, мешал, но мы сидели под козырьком второго этажа и избегали большинства капель. А по мощёному проулку уже начинала скапливаться лужа.

Коля тоже осмотрел спину, продолжая поддерживать юношу в безопасном положении.

— Совсем малая, разве это опасно? И её затронула моя магия, почти заросло всё.

— Это самое опасное, — помотал я головой. — Снаружи рана кажется пустяковой, но внутри всё иначе. Воздух входит через тонкий канал, но не выходит из-за мышц спины, они закрывают обратный ход. В итоге давление в груди нарастает, понимаешь?

— Ну точно же! — осенило Задорина. — Сдавливающий пневмоторакс! И как я сразу не догадался, дурень!

Сдавливающий? Мы называли его клапанным.

— Дай-ка, погоди, — снова сосредоточился Коля.

Я уж подумал, что он исправит ситуацию и проблема решена, но не тут-то было.

— Не знаю, кто были эти бандиты, но либо среди них маг, либо они владеют артефактом, — процедил Задорин. — Рана была под влиянием магии, поэтому мой дар не до конца сработал, я ведь на груди сосредоточился. Но теперь она чистая… Вот только что делать? Я пустой, излечить не смогу.

— Я тоже без магии, — про мою ситуацию с Источником Николай знал, хоть и «официальную» версию.

— Даже не представляю, как ты обходишься без магии. Это настоящая пытка! — воскликнул Задорин. — Понимаю, почему ты хочешь поскорее восстановиться, но… Но что нам теперь делать?

— Нужно сделать прокол в ране, и поскорее, — ответил я.

Вот только чем?

Лучше всего подошла бы толстая игла, но такой под рукой точно нет. Нож? Это крайний вариант, но… вариант.

Простой нож, схожий с охотничьим в распахнутом виде. Но сколько от него теперь пользы! А ведь примерно таким же, скорее всего, и была нанесена рана. Одно и то же можно использовать с совершенно разными целями.

Я задумчиво поглядел на широкое и грязное лезвие: его надо хотя бы простерилизовать. В этот момент Задорин словно угадал мои мысли:

— Скальпель подойдёт? — и протянул мне инструмент.

— Давай! — обрадовался я и убрал нож.

Скальпель — настоящее произведение искусства с вылитыми изображениями змеи, оплетающей чашу, и гербом, который сложно было разобрать. Наверное, герб Задориных.

Но самым примечательным был небольшой изумруд, инкрустированный в рукоять. Когда он слегка замерцал, мою кисть будто окутало ощущение стерильности. На коже чувствовалась приятная чистота, особенно на фоне промокшей от дождя рубашки и грязного колена, которое сейчас упиралось в лужу.

— Он артефактный, с асептическим свойством. Можно не бояться заражения, — пояснил Коля и добавил: — На плоть, которой касается, тоже действует.

— Отлично! — обрадовался я ещё сильнее. — А теперь держи его покрепче. Магии нет, будем работать вручную.

Задорин занял позицию, чуть наклонил бесчувственного Тадеуша. Я же глубоко вдохнул и плавно выдохнул, успокаивая нервы и концентрируясь.

Это тело ещё не обладало всеми наработанными навыками из прошлой жизни, ситуация была схожа со скорочтением и памятью. И сейчас буду впервые проводить операцию в новом теле, хоть и довольно простую.

Однако память перенеслась вместе с душой, а с ней каким-то образом и навыки. Они были притуплены, некоторые и вовсе будто спали в ожидании, пока понадобятся. Так было со скорочтением или памятью.

Но разрезы и проколы я выполнял бесчисленное число раз. Тонкая моторика рук, умение точно контролировать каждый миллиметр движения — всё это должно пробудиться, как только лезвие скальпеля коснётся плоти.

— Надеюсь… — вздохнул я.

Задорин услышал, но спрашивать не стал. Знал, чего стоит концентрация. К тому же он и сам теперь подметил признаки пневмоторакса, которые только усиливались. Времени почти не оставалось.

— Делаю разрез, — констатировал я.

Стоило мне направить скальпель, как всё остальное будто исчезло. Даже дождь перестал иметь значение.

Я провёл скальпелем вдоль раны и не почувствовал никакого дискомфорта. Даже наоборот, знакомые ощущения дали прилив эйфории, словно я потянулся после долгого застоя.

Канал расширился, в нос ударил прелый воздух — получилось!

— Ему лучше, — подсказал Коля. — Немного, но лучше.

Грудь стала вздыматься ровнее, вены на шее приходили в норму. Совсем малость, но уже шаг к исцелению.

Я убрал скальпель в карман, аккуратно перехватив его второй рукой. Вот уж где пригодился бы фрак — с ним было бы удобнее. Сейчас пришлось совать в брюки рукоятью вниз и надеяться, что ненароком не задену лезвие.

— Теперь нужно расширить канал, — прокомментировал я. — Моя рука обеззаражена, правильно?

Я спросил на всякий случай. Всё же впервые работаю с магическим инструментом.

— Да, — кивнул Коля с лёгкой ухмылкой. — Считай, ты вымочил её в спирте, когда взялся за рукоять.

Хорошо. Теперь придётся применить не самый лучший, но единственный доступный способ.

— Может, у тебя трубка артефактная найдётся или ещё какая штука? — без особой надежды спросил я Колю.

— Нет, — хмыкнул он. — Но после сегодняшнего постараюсь отыскать нечто подобное.

— Тогда приступаю к расширению канала, — кивнул я.

И вставил палец в рану.

Тадеуш дёрнулся. Даже без сознания он отреагировал на боль.

— Ишь какой! — поднатужился Задорин, сдерживая гусара. — Это хорошо, значит, на поправку быстро пойдёт!

Я же аккуратно протолкнул палец, стараясь не задеть ничего лишнего. Примерно на три сантиметра.

Снова в нос ударил прелый запах, но теперь ощутимее. Тадеуш задышал ровнее.

— Готово, — выдохнул я.

А теперь придётся держать так палец, чтобы дренаж не закрылся. И желательно не двигать им. Зафиксировать нечем, так что я взглянул на Колю и улыбнулся:

— Снимай ремень.

— А? — удивился он. — А, точно. Зафиксировать, понимаю.

Пока Коля, продолжая держать Тадеуша, возился с ремнём, я заметил, что дождь прекратился. Влажный прохладный воздух бодрил и придавал сил. Это хорошо.

Очень хорошо.

Потому что после того, как Задорин зафиксировал мне руку, нам предстоял не самый лёгкий путь до больницы.

Но вроде Тадеуш не выглядел слишком тяжёлым…

━─━────༺༻────━─━

Тем временем, в квартире Лазаревых…

Анна Лазарева глядела на величественный строгий собор, вид на который открывался с балкона их квартиры на Невском проспекте. Главная улица Петербурга сейчас была непривычно спокойна и безлюдна. Недавно прошёл дождь, и в воздухе витала приятная прохлада.

— Аня, ну прости! Я хотела как лучше! — поджала губы Арина, её подружка.

Многие почему-то принимали их за сестёр, хотя Анна этого никогда не понимала. Всё их сходство заключалось разве что в схожих фигурах. Рыжеволосая зеленоглазая Арина была шумной и всюду занимала собой пространство, Анна же предпочитала спокойствие и уют.

— Кто ж знал, что там появится этот лекарь! — не унималась Арина. — И откуда он только взялся? Всё прошло бы отлично, Станислав…

— Это неважно, — тихо, но твёрдо осекла подружку Анна. — Арина, я не просила делать ничего подобного!

— Да вы бы ещё два года так вокруг да около ходили! — надула губы подружка. По её губам легко читались самые разные эмоции — от мольбы до обиды. — А так одно случайное спасение, и дело пошло бы куда быстрее!

— Так, всё, — помотала головой Анна, уже чувствуя злость. — Прекратили эту тему. Скажи лучше спасибо, что я не перестала с тобой общаться после таких интриг! Да мой позор едва не стал новостью всего Петербурга!

Арина, видно, обиделась, но промолчала. Выдержала небольшую паузу, и только затем тихо пробормотала:

— Интрига, ещё чего… Всего лишь один перетянутый корсет и маленький расчёт. Если бы Станислав вовремя закончил завтрак, ты мне бы ещё сама спасибо…

— Арина! — грозно нахмурилась Анна.

— Ладно, ладно! — сдалась подружка. — Ты лучше расскажи подробнее, что там с дуэлью!

Теперь паузу сделала Анна. В какой-то миг очень захотелось вышвырнуть Арину прямо с балкона.

Но всё же они действительно были как сёстры, росли вместе и делились самым сокровенным. Поэтому долго злиться на неё Анна не могла. К тому же, Арина действительно действовала из лучших побуждений, даже когда магией огня нагнетала ещё больше жары, чтобы Анна упала в нужное время в нужном месте.

Не зря её в детстве часто дразнили ведьмой.

— Нет никакой дуэли, — вздохнула Анна.

Вообще-то каждая девушка мечтает, чтобы за её сердце сражались прекрасные рыцари, прямо как в романах, которые она читала и, честно говоря, продолжает читать иногда. Ну или она одна такая дурочка, кто знает.

Однако, когда такой случай представился наяву, Анна страшно испугалась и резко пересмотрела свои мечты.

— Вересаев ловко уклонился от дуэли, — чуть улыбнулась Анна. — Я даже им восхитилась.

— Ещё бы он не уклонился! — фыркнула Арина. — Ясное дело, спасовал перед Станиславом.

— Нет-нет, — как-то слишком рьяно замотала головой Анна. — Ты не видела его. Он будто… будто отчитал Станислава, понимаешь? Он ведь моложе, но взгляд… — Анна задумалась. — Он казался мудрым. Я такое иногда видела у отца, и больше ни у кого. И Вересаев заставил Станислава извиниться!

— Пра-а-авда⁈ — удивлённо захлопала ресницами Арина. — Вот это да!

— Вот-вот! — закивала Анна. — Отчитал к тому же и вообще глядел на него как на нашкодившего мальчишку.

— Хм… — мечтательно призадумалась Арина. — А ведь моей сестрёнке он понравился. Я думала, она дурочка, а вон оно как выходит. Может, мне тоже стоит к нему присмотреться?

Анна аккуратно поправила и без того ровную складку платья.

— Ладно, подруга, — встала она со стула. — Поздно уже, пора расходиться.

Арина взглянула на неё с прищуром и лёгкой улыбкой. Явно уже себе что-то надумала.

— Ты права, Ань, засиделась я уж, — встала она и чмокнула в щёку на прощание. — Завтра увидимся.

Когда подружка ушла в сопровождении своей гувернантки, Анна осталась наедине с самой собой. Почему-то ноги сами понесли её в гардеробную, где висел белый мундир. Выстиранный и выглаженный, словно новый.

Анна потянула руку в непреодолимом желании стряхнуть невидимую пылинку с плеча, но одёрнулась. Потрясла головой, сбрасывая наваждение, и решила вернуться на балкон, чтобы проветриться.

И только она остановилась у перил, чтобы полюбоваться ночными огнями города, как вдруг внизу раздался раздражённый голос:

— Невский проспект! Главная улица этого треклятого города, и ни одного экипажа или патруля! Именно сегодня!

Кажется, этот голос принадлежал профессору Задорину, его было трудно не узнать. Анна насторожилась и свесила голову, чтобы разглядеть, откуда идёт звук. Но тут раздался второй голос, и она отпрянула. Тоже знакомый, но спокойный и даже какой-то стальной:

— Тише, Коля. Тащи, а не верещи. Сдюжим.

Это был Григорий Романович. Сердце забилось чаще, Анна сглотнула, но всё же снова вернулась к перилам и наконец рассмотрела, что эти двое несли кого-то по тротуару. И в свете фонаря, под который они вышли, показалось напряжённое лицо Вересаева, его рука была ремнём привязана к спине третьего человека, явно без сознания.

━─━────༺༻────━─━

Устал я. Очень устал. Левая рука, которой держал парня, уже онемела. Правая — закостенела, но так оно и лучше, меньше буду тревожить рану. Помимо этого всё тело напряглось до невозможности, а рубашка на спине промокла до нитки, и дождь тут ни при чём.

Коля тоже едва держался на ногах, весь покраснел, на шее вздулись вены. Первые полкилометра он без перерыва трындел ни о чём, клял этот вечер, этот город и чёртов дождь, но последние минут пять молчал.

Затем его всё же прорвало:

— Невский проспект! Главная улица этого треклятого города, и ни одного экипажа или патруля! Именно сегодня!

— Тише, Коля. Тащи, а не верещи, — процедил я. — Сдюжим.

Говорил-то я уверенно, твёрдо. Но до ближайшей больницы ещё далеко, и я уже начал беспокоиться о том, доберёмся ли мы на своих двоих.

Ни одного экипажа, ни одного прохожего, даже алхимической лавки — местного подобия аптек — по пути не встретилось. Если бы хоть одна попалась, я даже готов был вломиться туда, чтобы должным образом обработать рану, а потом уж посидел в полиции, если придётся.

И тут перед нами открылась дверь парадной, и оттуда показалась уже знакомая девушка.

— Господин Вересаев! Господин Задорин! — воскликнула Анна.

Она подбежала к нам, обеспокоенно осмотрела и замерла на месте.

— Анна? — удивился Коля. — Что вы здесь… — Затем он поднял взгляд. — Точно! Мы возле вашей квартиры!

— Он жив? — Анна сбросила оцепенение и принялась помогать.

Девушка быстро оценила состояние Тадеуша, я даже почувствовал цветочный аромат её духов. Проверила пульс, а затем накрыла мои руки своими ладонями, и они осветились золотом. Я почувствовал, как по рукам растекается тепло. Затем онемение и усталость начали таять, мышцы снова наполнялись силой.

— Жив… — кивнул я, слегка растерянно.

Впервые увидел, как действует целительство, а затем почувствовал его на себе. Этот день точно не прошёл зря.

Следом Анна восстановила Задорина, и мы с ним вздохнули с облегчением.

— Благодарю, сударыня, — расплылся в блаженной улыбке Коля. — Вы наша спасительница!

— Не стоит, — чуть поклонилась Анна. — Его срочно нужно доставить в больницу. Подождите, пожалуйста, я сейчас распоряжусь. Герасим! Герасим, готовь экипаж! Срочно!

Она кинулась обратно в дом, а мы с Колей переглянулись. Спасение пришло откуда не ждали — и как же вовремя!

Уже через несколько минут к нам подъехала повозка с бородатым здоровенным кучером лет сорока, тем самым Герасимом. Он помог положить Тадеуша, а затем снова появилась Анна, на этот раз с увесистой аптечкой. Уже по пути в больницу мы поставили нормальный дренаж, и я с удовольствием откинулся на спинку скамьи.

Но сильно расслабляться не стал. Пока Анна окутывала Тадеуша слабым золотистым светом, поддерживая его состояние, я решил изучить аптечку. Алхимия в этом мире замещала фармацевтику, но не полностью. Даже по надписям на склянках я понял, что здесь в ходу и обычные лекарства. Было и много настоек на травах.

Хинин, корень ревеля, солодка, йод… А вот и какой-то «Пожаровик». Не припомню такого названия в лекарствах, но оно довольно говорящее. Если мой Источник и правда безвозвратно потерян, алхимия может стать выходом.

В больнице служащие наконец-то забрали Тадеуша и увезли его на тщательный осмотр к дежурному лекарю. Мы же с Колей и Анной остались в приёмном зале. Вокруг никого, ночью персонал лишь частично присутствует. Тишина и запах лекарственных трав, пропитавший стены.

— Анна, — обратился я к девушке. — Огромное вам спасибо.

— Спасительница! — лучезарно улыбнулся Коля. — Настоящая кудесница. Как я рад, что вы присоединитесь к нам в этом нелёгком деле, ваш дар удивительный!

Анна слегка покраснела и смущённо опустила взгляд. Но по лёгкой улыбке я понял, что комплименты ей понравились.

— Не стоит, господа, — тихо пролепетала она. — Я всего лишь выполнила свой долг целительницы, к тому же мне предстоит ещё многому научиться.

— Вы уже получили статус лекаря? Учёбу закончили? — спросил я.

Выглядела она молодо, вполне могла бы ещё учиться.

— Недавно закончила клинический год, — поделилась девушка.

По смыслу я примерно представлял, что это значит, но без конкретики. Однако меня снова выручил Задорин.

— Когда выпускался ты, Гриша, такого ещё не ввели. Пятый курс у студентов полностью проходит в практике под присмотром курирующего профессора. А по итогам курса нужно сдать экзамены, и тогда уже станешь полноценным лекарем.

Значит, что-то вроде нашей интернатуры, но без полноценного статуса врача. Вполне неплохо.

— Кстати, Анна Ивановна сдала экзамены выше всяких похвал! — заявил Николай. — И теперь занимается практикой не только в больнице, но и у нас в университете. Преподаёт медицинскую этику.

— Ну что вы, Николай Олегович, — девушка совсем засмущалась. — Не стоит…

— Полезная наука, — серьёзно кивнул я. — Иные лекари могут калечить одним только отношением к больным. Спокойствие и настрой пациента играют важную роль в выздоровлении.

— Полностью с вами согласна! — вдруг оживилась Анна. — Особенно это касается девушек и крестьян или рабочих. Некоторые господа…

Тут она прервалась и снова спрятала глаза в пол.

— Да, некоторые господа не умеют обращаться с прекрасным полом, какого бы сословия те ни были, — улыбнулся я.

— Подтверждаю, — присоединился Задорин. — Не раз я слышал от больных девушек, что им проще умереть, чем оголяться перед мужчиной. Особенно если они не понимают всей сложности ситуации.

Такая проблема встречалась и в моём мире, но здесь нравы куда более строгие. Не удивлюсь, если в больницу просто боятся обращаться из-за подобных вещей. Кстати, нужно это намотать на ус, когда сам выйду на дежурство.

— Кстати, — я достал из кармана скальпель, чтобы вернуть его Задорину. — Благодарю.

Но тот почему-то не спешил принимать инструмент.

— Знаешь, друг… — задумчиво произнёс он, — оставь его себе. Дарю.

— Уверен? — удивился я. — Всё же это дорогая вещица.

— Ещё как уверен, — улыбнулся Коля. — Думаю, в твоих руках он принесёт куда больше пользы. Я сегодня смотрел, как ты работаешь без капли магии. Мастер, у которого я этот скальпель заказывал, говорил: инструмент должен жить у того, кто без него не может.

Удивил так удивил… Но приятно. Отказываться от такой полезной штуки явно не стоит.

— Это честь для меня, — поклонился я с уважением. — Обещаю, что постараюсь оправдать этот подарок.

Мы пожали друг другу руки. Всего за один день Коля стал мне почти родным человеком. И пока что единственным. Надеюсь, наша дружба не закончится, а будет только крепнуть, и я найду способ отблагодарить его.

А пока…

— Что ж, думаю, нам пора закругляться? — предложил я. — Анна, позвольте проводить вас.

Девушка вдруг распахнула свои карие глаза и взглянула на меня с удивлением. Щёки её зарумянились, хотя ничего этакого я не имел в виду. Конечно, здоровяк Герасим ждал её с экипажем на улице, но всё же следовало убедиться, что дама добралась благополучно.

Завтра нам придётся известить полицию о произошедшем, но это завтра, у нас есть целые сутки. Сейчас же я хочу поскорее попасть домой.

— Д-да, к-конечно… — пропищала она в ответ и снова спрятала взгляд. — Благодарю…

— Анна! — раздался вдруг суровый голос.

Мы втроём тут же обернулись, в дверях стоял Иван Николаевич.

— Папенька! — откликнулась девушка.

И, словно отыскав спасительную соломинку, направилась к нему.

— Что ты здесь делаешь? — Лазарев нахмурил брови, затем посмотрел на меня, на Задорина, и нахмурился ещё сильнее. — Господа, надеюсь, у вас есть достойное объяснение!

— Более чем, — ответил я, выдержав суровый взгляд ректора.

А затем с удивлением заметил, как Задорин прям ужался в плечах, занервничал и заметно притих, словно нашкодивший мальчишка перед воспитателем.

— Судари не виноваты, папенька, — вступилась Анна. — Я увидела их случайно и посчитала необходимым помочь.

— Дочь, возвращайся в квартиру, — Иван Николаевич приобнял её с осторожной нежностью, но быстро убрал руку, сохраняя строгий вид. — Герасим здесь?

Анна кивнула.

— Вот и отлично. Пусть сей же час отвезёт тебя. А вас, судари, — он обернулся в нашу сторону, — я попрошу остаться.

— Хорошо, — кивнул я.

С возвращением домой придётся повременить. Жаль, мне бы сейчас лечь в кровать и отрубиться до утра.

Я снова глянул на Колю и не поверил своим глазам. Где тот вальяжный гуляка, задира и плут с щегольскими усами? Даже эти самые усы будто поникли перед ректором. Неужели он настолько сильно действует на людей?

Что ж, со мной такое не пройдёт.

━─━────༺༻────━─━

Анна уехала домой, а мы с Задориным ждали Ивана Николаевича в его кабинете. Здесь запах лекарственных трав стоял особенно плотно, мебель была дорогая и тяжёлая, из шкафов выглядывали корешки толстых книг, которых хватило бы на небольшую библиотеку.

Мне бы тут посидеть в одиночестве недельку…

Коля рядом громко сглотнул.

— Почему ты боишься? — нарушил я затянувшееся молчание.

— Гриша, ты хочешь нарваться на дуэль? — нервно хмыкнул Задорин. — Потому что, если да, то сейчас я совсем не против.

Я не ответил на шутку, а просто улыбнулся. Коля выдержал небольшую паузу, тяжело вздохнул и пояснил:

— Иван Николаевич меня обучал ещё в университете, но дрожу перед ним до сих пор. Ты наверняка даже не представляешь, какая это глыба целительства. Говорят, даже Его Величество перед ним трепещет, и потому предпочитает звать лишь в крайнем случае.

М-да, запущенный случай. Но если он будет и дальше так нервничать, то ничего хорошего из этого не выйдет. Надо его отвлечь.

— Так что там с твоими ста рублями? — спросил я. — Ты так и не закончил рассказывать.

— А, точно! — заулыбался Коля. — Кхм, в общем, стою я с последними деньгами напротив…

Дверь распахнулась и не дала ему договорить. Лазарев грозно вошёл, прошёл мимо нас, сел за своё кресло и с грохотом пододвинул его ближе.

— Итак, господа, — начал он. — Почему-то я не удивлён, что именно вы умудрились вляпаться в эту историю, но должен предупредить, дело серьёзное. Я обнаружил у раненого следы применения запрещённой магии, так что это теперь не просто рядовой случай, а срочное происшествие. Жандармерия уже направляется сюда. Если всё так, как я предполагаю, на вас будет обращено их пристальное внимание.

А вот это плохо. Если мои догадки верны и в квартире находится то, что я думаю, то пристальное внимание даже не полиции, а жандармов, для меня может закончиться самым худшим образом. Разница между ними примерно как между МВД и ФСБ.

По Законнику за запрещённую магию лишают всех регалий, а затем отправляют на каторгу или даже на плаху.

Нужно сделать всё, чтобы жандармы не получили повода заглянуть ко мне. Хотя бы сутки. За сутки можно многое успеть — например, вычистить из квартиры всё, что осталось от предшественника и его… увлечений.

Осталась мелочь: убедить жандармов в своей непричастности, когда единственные свидетели валяются в тёмном проулке и скорее всего уже никому ничего не расскажут.