Взмах! Удар! Отскок! Выпад!

Меч в руках обрушивался на манекен, оставляя на деревянной поверхности небольшие борозды. Купленный за копейки дешевейший железный меч практически не наносил тренировочному инвентарю урон, а потому я мог достаточно долго практиковаться. Лучше было бы использовать деревянный меч, но у меня почему-то, при виде деревянного оружия в голове вспыхивал весьма болезненный образ, который заставлял держаться от такого подальше.

Фигура из темноты, светящиеся глаза. Деревянный меч в руках фигуры и зловещая ухмылка во тьме:

— Поднимайся…

Каждый раз вздрагиваю и мурашки по спине бегут.

Так что было принято решение на заработанные деньги купить что-то простенькое и практичное, чтобы практиковаться можно было.

Потому вместо сна я часто прихожу сюда и занимаюсь, прекрасно понимая, что ничего, кроме морального удовлетворения мне эти действия не дают. Качать навыки таким образом я просто не могу, но лучше так, чем лежать в кровати и осознавать, что знакомых лиц вокруг становится все меньше…

Открывать глаза и со страхом смотреть на соседние кровати, боясь увидеть еще одну заправленную койку и молчаливые взгляды окружающих.

Приют — это мирное, спокойное и приятное место.

Тут немало персонала, который поможет справиться с личными проблемами. Хорошо кормят и всегда есть чем заняться.

Но Приют — это все же лечебница, больница для обреченных и не так много тех, кто покидает её потому, что выздоровел. Чаще всего… остается просто пустая кровать.

И это еще нам повезло, что детское отделение сделали в чем-то вроде местного скидбладнирского рая, а не тут. Смотреть на такое же только с маленькими детьми, было бы еще более невыносимо.

Порой, когда сплю, то вижу один сон. Как я иду в школу с какой-то девочкой. Она что-то говорит мне, радостно рассказывает и держит меня за руку… А на следующий день я идут туда один и мои пальцы инстинктивно пытаются сжать чужую ладонь, но никого рядом нет. И я иду один…

От таких снов хочется лишь плакать, но уединиться в Приюте тяжко, а лить слезы на людях нельзя…

— Общество ставит рамки каждому из нас и не поймет тех, кто выходит за их пределы. Хочешь плакать? Плачь. Но не показывай слезы чужакам. Они не поймут и осудят….

Так мне говорит кто-то. Наверное, это мой отец, но я не могу вспомнить. Лишь образы и отдельные слова.

Удар! Отскок с косым взмахом! Выпад! Отскок!

Движения даются на удивление легко и плавно, словно я сам умел это всегда. Мне не нужно было учится этому, лишь просто вспомнить, и все пошло как будто оно естественная часть моей сути. Даже сумел немного поучить Ксанта, ведь он как раз был не особо хорош в подобных вещах. Раньше играл, но только за мага и в большой группе, стоял позади и кастовал. И теперь, когда он решил пойти в ближний бой, ему многому надо было научиться.

Системы поддержки и коррекции движений, что должны были помочь освоиться новичку, я отключил прямо сразу, как впервые взял в руку оружие. Просто на автомате.

«Видать в прошлом я немало этому учился, — подумал я. — Вот бы вспомнить что-то еще…»

Но, увы.

Мне порой снятся сны о той самой девушке, что звала меня и просила держаться, а также образ купола с шипами за её спиной. Но вот остальное никак не дается.

Были моменты моей прогулки по обычному городу, скучные лекции на учебе, а также поездки на машине с мужчиной и женщиной, которые что-то обсуждали. Порой я видел образ какой-то леди, что мурлыкала мелодию и гладила меня по голове. Видел образ мужчины, что подкидывал меня на руках и задорно смеялся. И где-то была девочка, что кинула в меня плюшевую игрушку, но… никаких лиц, никаких деталей. Только размытые образы, которые мне никак не удается уловить.

Останавливаюсь, так как закончились силы и просто стою, стараясь отдышаться.

— Ха-а-а-а-а-а… Ха-а-а-а-а-а-а…

Мое горячее дыхание разносится в тишине тренировочной площадки, пока я просто стою и смотрю на потрепанный манекен. Меч в руках ощущается тяжелее чем раньше, да и само тело словно свинцом налито. На первом уровне быстро выдыхаешься и нужно качаться, чтобы это исправить, но качаться мне не дают пока.

— Хорошо держишь меч, — послышался грубый голос за спиной.

Оборачиваюсь и вижу двух с половиной метрового синекожего мужчину с полностью лысой головой и узорами на лице, переходящими на тело, что присел на лавочку и жевал яблоко. Для своих габаритов он на удивление тихо ходит. Все же как мне кажется, разработчикам не стоило давать ему быть одним из бета-тестеров расы гомункулов, ведь качаться и играть ему было некогда. Но у тех, кто напрямую работает с Вирт-Ю есть кое-какие привилегии.

— Из тебя получится отличный фехтовальщик, — хмыкнул Давид Голеан, глава клана Льдистые души, и главврач Приюта. — Могу судить наверняка.

— Буду стрелком, — отвечаю ему снова повернувшись к манекену.

— Зря, такой талант зарываешь, — фыркнул он за раз съев целое яблоко. — Я видел немало тех, кто умел сражаться без системной помощи, и ты явно из тех, кто умеет это делать по-настоящему.

— Может в реальности ходил на фехтование.

— Вероятно, ходил, но это тут роли не играет, — ответил он. — Твои движения сильнее и более размашистые. Такому в реальности не учат и всячески ругают за подобную глупость. Но на сверхчеловеческом уровне хайлевелов(1) — это норма. Так что ты явно раньше играл. Может не в Скид, а в Сильвервалл или Невергрим, но опыт виден.

— Ничего не помню, — вздохнул я.

— Пройдет со временем, — махнул он рукой. — Нужно подождать.

— А есть ли у меня это время? — снова оборачиваюсь к нему.

— Не знаю, — уже вздохнул сам Давид. — Со мной до сих пор никто не связался по твоему поводу.

— Как такое возможно?

— Есть у меня пара мыслей, но ни одна из них мне не нравится.

— Может скоро и смысла не будет…

— Жизнь — такая штука, что в любой момент может прерваться. Мы бессильны перед провидением.

— Я не уверен, что могу уповать на высшие силы, — отвечаю ему. — Просто не хочу оказаться очередным именем, которое пропадет из чужих списков друзей. Или видеть, как эти имена пропадают. Как… остаются пустые кровати по утрам.

— Знаю, — тяжело вздохнул Давид. — Это никогда не становится легче.

— Но ты все же продолжаешь…

— Кто-то же должен… — он грустно улыбнулся и на миг показал ту бездну пустоты и тоски, что жила в его душе. — Я не был рядом, когда мой маленький сын нуждался во мне. Я работал, а он ждал меня. Ждал, что я приду к нему в палату, ждал, что я поговорю с ним, похвалю за милый рисунок лошадки, посмотрю с ним мультики и мы проведем время вместе… И не дождался, — Давид на миг стиснул зубы. — Так я и остался, потеряв даже последние дни с ним. Из-за работы… И таких историй тысячи, зачастую не из-за какого-то равнодушия или потому, что мы не ценим время, проведенное с близкими, пока не потеряем, а просто потому, что больничные счеты сами себя не оплатят и кто-то должен ради этого работать. Если окружающие будут лишь отворачиваться, боясь большей боли, Застрявшим останется лишь умирать в одиночестве… Это просто неправильно, Регул.

Ничего не могу сказать на такое.

Мне сложно представить, как подобное можно выдержать. Я бы сломался очень быстро.

А тут человек годами помогает людям, часть которых никогда не поправится и просто исчезнет, оставив о себе только воспоминания. Он и его клан воистину святые или больные на голову, что могут с таким жить.

— Почему ты так рвешься отсюда? — спросил Давид. — Скажи ты, что не хочешь сидеть в Приюте, я бы позволил. Дал бы право играть и зарабатывать на острове и жить вне наших стен. Местные таверны хороши и недорого стоят. Но ты хочешь стать сильным и уйти в мир. Даже Ксанти на это подбил.

— Я не подбивал его. Он сам захотел.

— Это мелочи. Так почему?

Какое-то время я молчу, думая над словами, но все же лучше рассказать правду.

— Вон, — указываю рукой на стену рядом с площадкой.

Там помимо всяких объявлений был еще и большой плакат, изображающий розововолосую девушку с двумя хвостиками, одетую в белый наряд и с микрофоном в руках.

— Пинк-Дива? — удивился он. — Хочешь на её концерт попасть?

— Вот делать мне нечего, — фыркнул я. — Я попсу не очень жалую.

— Тогда в чем смысл?

— Фон. Посмотри на фоне чего она стоит.

— М?

Он обратил внимание на некое высокое здание с шипами.

— Я порой вижу это место во снах. Оно огромное и пугающее. Те стены с глазами смотрящие на меня. Огонь и преследователь поющий стихи… Эти сны перемешиваются с теми о девушке, что просит меня держаться. Не знаю два разных ли эти видения слившихся для меня воедино или нет, но… Это место чем-то важное для меня. Потому я хочу узнать где это и попасть туда… Быть может, я что-то вспомню.

— Можно просто подождать…

— Прошло полтора месяца! — повысил я голос, но затем успокоился. — Ты и сам понимаешь, что это не нормально. Если не связались раньше, то уже не свяжутся. Вероятно… просто некому… Либо врачи не знают, либо… у меня никого не осталось… — говорить это было тяжело, ведь… признавать факт того, что меня поместили в капсулу скорее всего не по просьбе родных, а просто потому что нет иного выбора… они мучают меня. — Я не знаю сколько мне осталось. Быть может уже завтра мое имя пропадет из списков друзей, но… там я хотя бы смогу хоть что-то вспомнить.

Давид некоторое время молчал.

Наступила мрачная тишина, что давила на меня и заставляла сердце стучать в висках.

— Как и обещал, если закончите тренировку, я дам вам право качаться, но с острова отпущу только если докажете, что можете справиться с внешним миром.

— Что от нас требуется?

— Данж. Главный данж. Он по уровню сложности как раз настоящий Скид. Пройдете его и можете быть свободны.

— Сделаем.

На это Давид лишь кивнул, а после оставил меня одного.

Я же постоял так еще какое-то время.

Спать не хотелось, а потому я просто вернулся к тренировке.

Удар! Выпад! Отскок!…

1. «Хайлевел» (от англ. high level) означает высокоуровневый, то есть персонаж, имеющий высокий или максимальный уровень в игре. Также этот термин применяется и для обозначения контента (предметы, локации, противники и т.п.), предназначенного для таких персонажей.