Пусть и без особого энтузиазма, но два царя согласились встретиться и поговорить. Далеко не последнюю роль в подобном решении сыграли, скажем так, дипломаты. Меня бы Всеслав едва ли послушал, а вот дочери пошёл навстречу. Хотя Забава, по её словам, чуть ли не целый день ходила тенью за отцом, пока тот, наконец, не сдался.

Как удалось уговорить Тихомира — история умалчивала. Крачун, с которым мы встретились на опушке, не стал распространяться о методах, коими склонил царя к переговорам. Мне оставалось лишь догадываться, что сделал владыка Подземного мира для достижения своей цели. Надеюсь, что обошлось без жертв. Хотя с Крачуна станется…

В любом случае, встречу правителей назначили недалеко от моего леса, прямо на границе двух царств. Опасаясь скорого повторного набега печенегов, Тихомир разбил большой лагерь, куда стекались жители всей его земли. Вереницы усталых и напуганных людей день и ночь тянулись по снегу. Несчастные беглецы были вынуждены бросить хозяйство и взять с собой лишь самое необходимое, что не гарантировало их выживания не только этой зимой, но и весной.

Но жители Тридесятого царства тоже знали, что такое жестокость кочевников, поэтому не остались в стороне и помогали соседям, чем могли: кто-то приносил еду, кто-то тёплую одежду. Многие мужчины-беженцы оказались ранены, так что мужики из ближайших деревень принимали непосредственное участие в обустройстве лагеря.

Обычных селян-работяг мало интересовали многолетние распри между правителями. Они пришли на помощь из лучших побуждений и просто потому, что не могли иначе. Один из мужиков, что попросили дозволения собрать для соседей хвороста в лесу, сказал мне, что не помочь в такой ситуации — это не по-людски. И я был с ним согласен.

Мы с Крачуном стояли на холме и смотрели на суету в разбитом Тихомиром лагере. Несмотря на причину, собравшую людей вместе, владыка Подземного мира усмехался в седые усы. Когда я вопросительно поглядел на него, старик произнёс:

— Порою, тяготы сплачивают куда сильнее, нежели веселье. — Он ещё раз окинул лагерь неспешным взглядом, определённо подмечая куда больше, чем мог бы обычный человек.

Я кивнул.

— Недаром говорят, что други познаются в беде. Жаль лишь, что беды все разные, и та, что пришла в эти земли, куда страшнее многих.

— Верно, — согласился Крачун. — Но такова жизнь, Белояр.

— Такова жизнь, — эхом повторил я. — От дождика можно под крышей схорониться, мороз у тёплого очага переждать, а что-то пережить можно, лишь сплотившись.

— Вот только сплотятся ли? — в голосе Крачуна звучало сомнение. — Простой-то люд уже сейчас отношения наладил, но вот что решат правители — это уже другой разговор. Если снова ругаться продолжат, то беда случится.

— Надеюсь, они оба это понимают.

— Надейся, надейся, — Крачун хмыкнул. Несмотря на его поведение, мне было отчётливо видно, что старик устал. Даже у его силы имелся предел. — Окромя надежды делать-то больше и нечего.

Говорил он без сарказма и задумчиво глядел куда-то вдаль, поверх лагеря. Там, за холмами, раскинулись бескрайние степи печенегов. Возможно, прямо сейчас по ним движется настоящая орда, готовая смыть любые преграды на своём пути. Мне захотелось немедля обратиться птицей и взмыть в небо, чтобы убедиться в безопасности людей, но это было излишним — вдоль стягивающихся к лагерю верениц беженцев, то и дело проскакивали конные воины. Случись чего, они подняли бы тревогу.

— Может, ты ещё раз поговоришь с Тихомиром? — предложил я.

Крачун медленно покачал головой.

— Нет. Решение должны принять люди. — Он перевёл взгляд на меня. — Я и так сделал достаточно. Теперь всё в их руках. А у меня свои дела.

— Пучай-река?

— Она самая, — владыка Подземного мира посмотрел себе под ноги и нахмурился. — Воды её волнуются. Чую, зреет под ними что-то недоброе. И ежели миряне могут сами за себя постоять и ворогам из плоти и крови отпор дать, то с тенями Пучай-реки им никак не сладить.

Несмотря на то, что я знал ответ на вопрос, который собирался задать, всё равно озвучил его:

— Помощь нужна?

— Справлюсь, — отмахнулся Крачун. Он поднял свой посох и уже собирался ударить им о снег, но я задал второй вопрос, который уже давно не давал мне покоя:

— Почему именно эти земли?

— М? — владыка Подземного мира опустил занесённый для удара посох.

— Почему скверна стала сильна именно здесь?

— Пучай-река сейчас тут течёт, — пожал плечами Крачун.

— Сейчас? — теперь не понял уже я.

— Сейчас, — повторил собеседник. — Она свой бег не только замедлять может, но и русло менять. Где тьмы в избытке, где люд гибнет и бесчинства творятся, туда и она течёт.

— Стало быть, коли всё тут наладится, то и Пучай-река докучать нам перестанет?

— Коли наладится, — по тону Крачуна не было понятно, что точно значат его слова: то ли сомнение, то ли надежду, но пояснять он не стал, ударил посохом по насту и исчез, будто его и не было. Лишь снежинки вокруг меня в воздух поднялись и теперь принялись неспешно опадать.

Прикрыв глаза, я прислушался и уловил множество доносящихся со стороны лагеря звуков: снег хрустел под ногами людей, те переговаривались и как могли устраивали быт, хныкали малые дети, матери успокаивали их тихими песнями, стучали молотки, скрипели сани да телеги. Но мирные звуки перемежались и с другими: скрипели зубами раненные, нервно ржали боевые кони, звякала броня, сталь скрежетала о точильные камни.

И пусть я столько услышал, происходящее всё равно выглядело настоящим затишьем перед бурей. Суета людей казалась чем-то незначительным в сравнении с тем, что их ждёт при неблагополучном стечение обстоятельств. Желая хоть как-то повлиять на ситуацию, я обратился птицей и полетел в лагерь, где сразу же направился к шатру правителя, но тот оказался пуст.

Царя Тихомира мне удалось узнать далеко не сразу и то лишь потому, что один из находившихся рядом людей обратился к нему, озвучив титул. Усталый мужчина в пусть и добротной, но простой одежде не слишком-то походил на правителя. Был он высок и статен, но незримый груз давил на его плечи, стремясь опустить их и склонить спину. Тёмные мешки под покрасневшими глазами свидетельствовали о недосыпе, однако во взгляде всё ещё читались непреклонная решимость и вызов.

Вместе с другими мужчинами царь, закатав рукава, разгружал обоз, попутно приободряя окружающих, причём ко многим обращаясь по имени. Он производил впечатление простого и дельного человека, но не стоило забывать и об упомянутом Крачуном упрямстве правителя, которое вполне вписывалось в подобный характер. Впрочем, Всеслав, тоже был весьма упрям, так что это, вероятно, отличительная черта всех царей.

Почувствовав на себе мой внимательный взгляд, Тихомир выпрямился, расправил широкие плечи и уставился на сидящую на древке потрёпанного стяга хищную птицу. Губы царя растянулись в усталой улыбке, и он произнёс громким раскатистым басом:

— Какие вести принёс ты, ясный сокол?

Естественно, царь не ожидал, что птица ему что-то ответит и, когда я спрыгнул на землю и принял человеческий облик, на миг растерялся. Многие из присутствующих потянулись к оружию, но тут раздался звонкий голос:

— Братцы, вы чего? Это ж тот самый леший, что нас спас!

Повернув голову, я увидел знакомого молодого воина с перевязанным плечом. Несмотря на рану, он тоже таскал тюки одной рукой и старался быть полезным. Мужчина широко улыбнулся и кивнул мне, я ответил тем же.

— Стало быть, ты наш второй спаситель, — Тихомир подошёл ко мне вплотную и испытывающе посмотрел в глаза.

— Слишком громкое звание, — я спокойно выдержал его взгляд, продолжая стоять на месте. — Мне просто нравится помогать людям.

— С чего это? — взгляд правителя оставался недоверчивым, хотя напряжённость из позы постепенно исчезала. Всем своим видом Тихомир давал понять, что не слишком рад перспективе дальнейшего общения с кем-то вроде меня. Но всё же он держал себя в руках.

— Я верю в то, что добро всегда возвращается.

Уголки обрамлённых короткой бородой губ Тихомира поползли вверх в язвительной усмешке.

— А вот твой приятель Крачун иного мнения, — сообщил он, продолжая смотреть мне в глаза и не моргать, будто мы играли в гляделки.

— Мы с ним не сказать, чтобы закадычные приятели, да и нрав у нас разный, — ровно отозвался я, внимательно изучая реакцию собеседника на сказанное. Судя по тому, как в мгновение ока заострились черты его лица, Тихомир оказался весьма вспыльчивым.

— Все вы, нечисть, одного поля ягоды! — вдруг отрезал он, рубанув морозный воздух ребром ладони. В голосе правителя зазвенела сталь.

Выходит, эта тема для него оказалась больной. Следовало как можно быстрее сгладить углы, чтобы всё это не переросло в конфликт, иначе о переговорах придётся забыть раз и навсегда. И пусть мне никогда не нравилось оправдываться, сейчас решалась судьба множества людей.

— Пусть я и леший, — мой голос зазвучал мягко и доброжелательно, — но могу заверить тебя, царь, что в одном поле могут расти разные ягоды, причем не обязательно ядовитые.

— Крачун, — вновь начал было Тихомир, но я прервал его, пока тот ещё сильнее не распалился.

— Крачуна здесь нет, а меня ты не знаешь, так что не спеши судить.

Царь воинственно засопел и сжал кулаки так, что щёлкнули костяшки. Видать не слишком ему нравился владыка Подземного мира и любой, кто с ним якшается. Что ж, судить его за это было сложно. Я и сам прежде не жаловал старика в белой шубе, пока не понял его лучше. Тихомиру же это ещё предстояло, но лишь при условии, что он сможет пережить зиму.

— К тому же, мы оба помогли выжить тебе и твоим людям, — добавил я, выкладывая самый очевидный козырь.

Это подействовало. Тихомир шумно выдохнул и разжал пальцы.

— И что же, теперь явился за благодарностью и платой? — спросил он не без толики презрения.

— Мне не нужно ни того, ни другого, — спокойно ответил я. — Лес даёт мне всё, что требуется. Но, коли вдруг решишь меня отблагодарить, то и отказываться не стану.

— Складно говоришь, — негромко произнёс Тихомир, всё ещё решая, как ко мне относиться.

По мере нашего разговора, вокруг собиралось всё больше и больше людей, как из беженцев, так и из тех жителей Тридесятого царства, кто пришёл на помощь. Те, кто знал меня, заговорили наперебой:

— Наш леший не врет, царь!

— Он всем помогает!

— Корову мою спас и телёнка!

— А нас от анчуток избавил!

— Нас с дочками в горящем городе от печенегов спас! — подхватила женщина, на чьём округлом и приятном лице до сих пор оставалось немного сажи.

— И нам с братцами подсобил, — в очередной раз напомнил молодой воин, и некоторые из ратников согласно закивали.

Тихомир поморщился и вскинул руку, призывая к тишине, и снова решил прожечь во мне дыру одним лишь взглядом. Гнетущая тишина висела несколько весьма долгих мгновений, после чего царь всё же выдохнул и спросил:

— Коли не за наградой, то зачем ты явился, леший?

— Просить тебя не слишком упрямствовать в разговоре с Всеславом, — прямо сказал я. — И не серчай, царь, ему я тоже самое скажу, как только увижу. Вы, может, друг дружку и не шибко жалуете, но только вместе супротив печенегов устоять сможете.

Судя по тяжёлому взгляду, Тихомир и сам это прекрасно понимал, как и то, что сейчас его люди в крайне невыгодном положении, и их выживание стоит под большим вопросом. Ведь оказаться без крова суровой зимой — то ещё испытание, не говоря уже о кровожадных кочевниках.

— Тебе-то какое дело до людей? — спросил царь, устало опускаясь на лежавшую на боку бочку. Тут же к нему подошёл молодой парнишка и подал ковш с водой, чтобы правитель утолил жажду. Тихомир сделал пару быстрых глотков и поглядел на меня, ожидая ответа.

— Не знаю, как в твоём царстве, но в Тридесятом все мы — и люди, и нелюди — стараемся в мире жить.

Тихомир хмыкнул.

— Ты ещё скажи, что твои волки овец не едят.

— Не едят, если я не позволю.

— А ты не позволяешь?

— Когда как.

После нашего обмена репликами, вновь повисла тишина. Люди переводили настороженные взгляды с царя на меня и обратно. Тихомир же погрузился в раздумья. Весь его мыслительный процесс отчётливо проявлялся на суровом, но бесхитростном лице.

— Мой прадед и прадед Всеслава уже пытались мир устроить, — наконец, произнёс он. — Но ничего из того не вышло. Каждый одеяло на себя тянул, каждый хотел лучших условий, и чтобы другой не получил больше. Как бы и сейчас такого не вышло…

— Так может попробуете равные условия? — предложил я. Вообще дипломатия на высшем уровне далеко не мой конёк, но поучаствовать всё же придётся.

— Тогда тоже пробовали, — улыбка Тихомира вышла печальной. — Но каждого царя заботят лишь его люди и род, так что…

— Породнитесь, — на ходу придумал я вариант, который показался мне пусть и не идеальным, но вполне подходящим, когда речь идёт о выживании множества людей. К такому ходу часто прибегали в истории моего прошлом мира, так может и тут сработает? Правда, имелся один нюанс, который тоже требовалось озвучить. — Но только если у тебя дочки имеются.

Видимо, я поспешил с подобным предложением, так как кустистые брови Тихомира сошлись на переносице. Моему собеседнику потребовалось время, чтобы подавить гнев, но он всё же нехотя произнёс:

— Имеется. Одна. — Обрывисто бросил он и нахмурился ещё сильнее. — И ты что, предлагаешь мне единственную дочку, кровиночку мою, за сына Всеслава отдать?

— Можете их для начала познакомить, — зашёл я с другой стороны. — Сколько годков твоей дочери? Годится она в невесты?

— Гожусь! — раздался звонкий голос, и из толпы вышла светловолосая статная девушка, которой на вид не было и двадцати. На отца она походила не сильно, видно, больше пошла в мать. Носила девица лёгкий доспех, а в руках держала тугой лук. Это свидетельствовало о том, что некоторые черты Тихомира она всё же переняла. — И готова ею стать, если это спасёт людей.

Эти слова напомнили мне рвение Забавы, когда та готова была без колебаний пожертвовать собой, лишь бы не дать Чёрному лесу погубить невинных людей.

— Василиса, — мягко начал царь.

— Отец, — тут же отозвалась она, делая шаг вперёд. — Ты сам понимаешь, что это разумное предложение. К тому же я говорила тебе об этом ещё две зимы назад. Сейчас старший сын Всеслава уже женился. Осталось двое. Если промедлим…

— Василиса, — с нажимом повторил Тихомир, и его глаза сверкнули.

— Прости, что перечу, — тут же потупилась девица, но назад не отступила.

Из толпы людей раздались пусть и робкие, но одобрительные возгласы.

— Такой вопрос, дочка, не тебе одной решать, — всё же смягчился Тихомир и, встав, подошёл к девушке, чтобы ласково погладить её по волосам. — Давай наперёд не загадывать. Встретимся с Всеславом и поглядим, что из этого выйдет. Хорошо?

Василиса кивнула и вновь вскинула точёный подбородок.

— Советую присмотреться к младшему царевичу, — негромко сказал я ей. — Думается мне, что вы с ним славно поладите.

Царевна повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнули искры девичьего любопытства. Видно было, что Василиса хотела засыпать меня вопросами, но не решилась сделать этого в присутствии отца. Царь же рассмеялся.

— И как давно ты, леший, в сваты заделался?

— С тех самых пор, как сосватал одного несговорчивого кота, — пробормотал я, размышляя, как же дошёл до жизни такой.

Это рассмешило Тихомира ещё больше. Его раскатистый басовитый смех подхватили дружинники, а за ними и остальной люд. Гнетущая атмосфера над лагерем беженцев немного развеялась, но радоваться было рано.

— Коли так, — отсмеявшись, решил Тихомир, — приходи и ты на наш с Всеславом разговор. Думаю, противиться он не станет.

— Не станет, — уверенно кивнул я, а сам понадеялся на то, что разговор Забавы с отцом прошёл хотя бы так же успешно, как мой и Тихомира.

Иначе быть беде…