Камнем я упал с неба на землю как можно ближе к дому, где кричала женщина. Из соседних изб начали показываться местные жители. Выглядели они встревоженными, переглядывались и пытались понять, что происходит. Но тревога быстро сменилась испугом, когда крики начали доноситься и из других домов.

— Что тут творится? — едва обернувшись человеком, я втянул носом воздух. Кровью не пахло, и это уже радовало.

— А-а-а-а! — донеслось из дома, на крыльцо которого я только что забежал.

Где-то внутри заплакал ребёнок, за ним второй, а вот третий, судя по голосу, самый младший, заливисто рассмеялся. К третьему голосу присоединилась ещё дюжина таких же тоненьких и мерзких.

— Что за?.. — я толкнул дверь, но опущенный с той стороны засов не позволил открыть её.

Мне ничего не стоило снести дверь, но за ней мог находиться кто-то из жильцов. Если это окажется ребёнок, то он точно получит тяжёлые травмы, так что рисковать было нельзя. Обратившись крохотной мышью, я скользнул в узкую щель между стеной и косяком, и, спустя пару мгновений, оказался внутри избы.

Тут творился сущий хаос…

Старшая из детей. Девочка лет десяти, сидела под столом, прижимая к себе младшего брата. Ещё один мальчишка чуть младше сестры охранял их, отчаянно размахивая ухватом и пытаясь одновременно помочь кричащей без конца матери. Её удерживала под потолком целая свора мелких тварей, чем-то напоминающих чертей.

Покрытые чёрной шерстью, но лысые, с широкими лицами, свиными пятачками и хитрющими поросячьими же глазками, они летали на крыльях, словно у летучих мышей, скалились и хихикали над бедной матерью семейства. Десятки крохотных ручек с цепкими коготками вцепились в платье, руки и волосы женщины и удерживали её над полом.

Метким ударом ухвата парнишке удалось отправить одного анчутку в полёт, закончившийся глубоким нокаутом, когда эта мелкая тварь впечаталась головой точно в стену и шмякнулась без сознания на пол. Родичи пострадавшего тут же зашипели и застрекотали, словно злобные кузнечики, и переключились на новую жертву.

Но тут подоспел уже я. Анчутки удивились, когда перед ними из ниоткуда вырос высокий бородатый человек. А я времени даром не терял и, вооружившись тем, что попалось под руку, принялся играть с мелкими пакостниками в некое подобие тенниса, где ракеткой служила сковорода, а мячиками сами анчутки. Похожие на чертят существа отлетали от сковороды с гулким протяжным звуком. Упав, они катались по полу, тонко пища и оглушенно тряся лысыми головами.

— Ах вы!.. — пришедшая в себя женщина схватила веник и принялась буквально выметать сор из избы, поддавая шустрым сорванцам по меховым задам.

— Лучше бы ты так за домом следила, — раздался недовольный голосок.

Скосив глаза, я увидел сидевшего в углу старичка в штопанной длинной рубахе. Неряшливый, седой и хмурый, он неуловимо напоминал Кузьмича. Сомнений не было — это точно коллега по цеху моего домового.

— Помог бы! — крикнул ему я, сбивая на лету очередного анчутку, который попытался куснуть меня за ухо.

— Помог бы, — коротко кивнул домовой, — коли в избе были бы порядок и лад. А тут все деревенские меж собою переругались! Только пакости друг дружке чинят, а на нас поклёп возводят! Вот им, — он соорудил из пальцев «фигу», — а не помощь! Мы все договорились, что для этих околотней палец о палец не ударим!

Занятые борьбой с анчутками жильцы домового не видели и, вероятно, думали, что я говорю сам с собой. Но меня сейчас это интересовало в последнюю очередь.

— У вас забастовка что ли? — смекнул я, ловким ударом вышвыривая очередного анчутку прямо в открытое окно, за которым уже с десяток местных орали благим матом.

— Хто? — не понял домовой.

— Вы решили проучить не уважающих вас людей тем, — каждое слово я подкреплял ударом сковородки по очередному свиному рыльцу, — что прекратили исполнять свои обязанности!

— А, ну да, — согласился старичок. — Всё так. Анчутки это место давно облюбовали. Но мы их гоняли раньше, а теперь, коли люд нас уважить не желает, то пущай сами всё и расхлёбывают.

— Мне кажется, они уже поняли свою ошибку, — я огляделся и выдохнул — по крайней мере этот дом от анчуток был очищен.

Но ненадолго, проворные твари уже вновь залетали в окно. Я быстро захлопнул его, прищемив одному анчутке ногу. Тот завизжал, а я уставился на его странную конечность, пытаясь сообразить, что меня смущает. И понял!

— А пятка где? — пробормотал я, глядя на ногу, которую анчутка таки смог высвободить.

— Нету у них пяток, — сообщил мне домовой. — Волки съели давным-давно. С той поры они этих зверей на дух не переносят.

— Ага, — быстро смекнув что к чему, я уже придумал план действий. — Спасибо за информацию.

— За кого? — снова не понял меня домовой, но пояснения так и не дождался.

Отбросив засов, я выбежал на крыльцо и спрыгнул с него уже обратившись огромным волком. Мой грозный вой разнёсся далеко по округе и заставил на миг замереть не только анчуток, но и людей. Не разобравшись, что происходит, наутёк бросились и те, и другие. Местные бросились в избы, а мелкая нечисть куда глаза глядят.

— А ловко ты это придумал, — оценил мои действия выглянувший из-за двери домовой, — я сначала и не понял даже… — он поглядел вслед стремительно отдаляющимся анчуткам. — А они и вовсе не смекнули.

Рядом с седой головой моего собеседника появились любопытные детские мордашки.

— Вы что, нельзя туда! — крикнула им мать, сгребая всех троих в охапку. — Там же волк!

— Нету там волка, только тятенька леший, — пролепетал самый младший и указал крохотным пальчиком в мою сторону.

Я как раз сменил облик с волчьего на человеческий и подмигнул ему.

— Выходите, — мой голос был знаком местным, так что многие из них начали робко выглядывать на улицу. Убедившись, что большинство людей меня слушает, я увеличился в размерах и принял суровый вид. — Вы сами на себя беду накликали. Перестали с домовыми ладить, вот они и не стали анчуток гонять, а те распоясались.

Местные угрюмо молчали. Полностью завладев вниманием всех местных жителей, я продолжил:

— Если не хотите, чтобы всё это повторилось, помиритесь с домовыми. Попросите прощения, уважьте их добрым словом и лакомством, наведите в хатах порядок и прекратите друг с другом ругаться. Будет в домах лад — будет вам и защита от анчуток. Поняли?

Люди послушно закивали, но я не спешил им верить. Выглядывающие из изб домовые тоже. Они поглядывали на хозяев пусть и не враждебно, но с недоверием.

— Проверять не стану. — Как можно строже произнёс я, обращаясь к жителям Поддубья. — Не сделаете, как сказал, пеняйте на себя.

— Леший, а, леший! — раздался позади меня голос. Даже не оборачиваясь, я узнал соседа Горислава Всемира. Язык у того заплетался, а подувший с его стороны ветер донёс до меня стойкий и чуть кислый запах пива. — А может это ты всё устроил, а?

— И зачем мне это? — медленно повернувшись, я прищурился и недобро уставился на человека.

— А кто вас!.. — Всемир икнул и шмыгнул носом почти одновременно, — нечисть, знает? Может, сговорились супротив нас? — он подошёл ко мне почти вплотную и упёр руки в боки. — Взял ты и подговорил анчуток, чтобы они нас напугали?

— И зачем мне это? — повторил я, одной рукой беря мужчину за грудки и поднимая в воздух.

Мигом протрезвев, Всемир смешно задёргал ногами. Я же оскалил клыки и закончил мысль:

— Коли мне и самому вас напугать не сложно, — для пущего эффекта я как следует встряхнул седого мужичка и разжал пальцы, позволив тому плюхнуться в снег.

Всемир нервно сглотнул и поспешил отползти в сторону. Жизненный урок он получил и, кажется, усвоил. Хорошо, если надолго, а то в следующий раз настроение у меня может быть хуже.

— Всё сделаем, как ты сказал, леший, — заверил меня подоспевший Горислав. Он даже кулаком себя в грудь ударил, причём умудрился сделать это на выдохе, отчего закашлялся. — Сам прослежу! — с трудом пробормотал он, пытаясь выровнять дыхание.

— Проследи, — кивнул я и повторил, — проследи. Это вам, людям, надо, а не мне.

Когда мой взгляд скользнул по домовым, те чуть склонили головы в знак признательности. Причём, в отличие от Кузьмича и того старичка, с которым мне удалось поговорить, другие домовые были разного возраста. Некоторые выглядели довольно молодо, другие чуть постарше, а какие-то совсем дремучие, с белоснежными волочившимися по полу бородами. Но, несмотря на возраст, все они были мне благодарны и смотрели доброжелательно.

Кивнув новым знакомцам, я обратился орлом и полетел в свой лес. Повернув голову в сторону дубовой рощи, я увидел среди голых ветвей мельтешение. Анчутки беспокойно сновали туда-сюда и возмущённо пищали. Это меня не заботило, а вот вторящий их неразборчивому бормотанию человеческий голос оказался знакомым.

Изменив курс, я пролетел над рощей и ударился об устланную снегом землю рядом со стариком в белой шубе с меховой опушкой. Ледяной посох стоял подле него, прислонённый к вековому дубу, под которым и разместился старик.

— Ну здравствуй, Крачун, — произнёс я, принимая человеческий облик.

Анчутки хором взвизгнули и тут же попрятались: то ли от меня ещё пахло волчьей шерстью, то ли они видели, как я обращаюсь. В любом случае, они испугались. И правильно сделали. Остался лишь один, которого мой знакомый держал на ладони. Эта был тот самый мохнатый пройдоха, чья лишённая пятки ножка застряла между ставнями.

— И ты не хворай, Белояр, — невозмутимо произнёс Крачун, водя пальцами по чёрной шерсти. Анчутка страдальчески закатывал глазки, не забывая косить одним из них в мою сторону. — Вот и всё, — обратился старик к злобному пациенту, что старательно корчил из себя если не умирающего, то тяжело больного, — теперь твоя ножка как новенькая.

Мелкая нечисть довольно запищала, вскочила и улетела к сородичам, чтобы вместе с ними с высоты окрестных дубов послушать, о чём будут говорить люди. Хотя людьми нас с Крачуном можно было назвать разве что с очень и очень большой натяжкой.

— Гляжу, ты с этими разбойниками ладишь, — я встал напротив собеседника.

— Я много с кем лажу, — взяв свой посох, Крачун выпрямился. Он расправил плечи и довольно мрачно усмехнулся. — А с кем не лажу, тех и вовсе не сосчитать.

— А я отношусь к тем или к другим? — мои глаза ловили каждое движение старика, но тот держался спокойно и расслаблено. Морщинистое лицо почти ничего не выражало.

— Пока вроде ладим, — произнёс он с улыбкой, отчего складочек в уголках его глаз стало вдвое больше, — а там видно будет.

— Будет, — я согласно кивнул и указал на ближайшее дерево. — Это ты анчуток на деревню наслал?

— Гляди-ка, какой догадливый, — вновь усмехнулся Крачун в густые усы и тут же пригладил их свободной рукой. — Ну я, — с вызовом сказал он, — и что с того?

— Они людей напугали. — Нахмурился я. — И не только их. Лошадку вот на крышу сарая закинули.

— Вот ведь сорванцы, — этими словами Крачун скорее похвалил нечисть в ветвях дубов, на что та довольно застрекотала. — Что же до людей, — спокойно продолжил старик, — им только впрок, — продолжал усмехаться старик. — Ежели люд не стращать, то они совсем страх пред нами потеряют. Сам же видал, до чего они домовых довели, а?

— Видал, — не стал спорить я. — Но с людьми можно было просто поговорить.

— Ой ли? — делано удивился Крачун и пригрозил мне пальцем. — И многого ли добьешься разговорами? Ты и сам что-то не спешил говорить с тем, кто тебя во всём обвинить попытался. Всемир, вроде как, да?

— Всемир. Но я ему и не навредил, — парировал я. — Просто охладил пыл, добился внимания, а потом уже и поговорил.

— Твоя правда, — согласился мой собеседник и неспешно зашагал к краю рощи. Несмотря на то, что старик в шубе был рослым, а наст тонким, он совсем не просел под сапогами идущего. Складывалось впечатление, что Крачун или шагает по воздуху, или ничего не весит. Да и следов он не оставлял.

— Кто ты таков? — я пошёл рядом, сохраняя дистанцию и продолжая следить за подозрительным стариком.

— Мы же вроде с тобой уже знакомы, — блуждающий взгляд Крачуна устремился в снежную даль. Он словно искал в ней нечто, ведомое только ему. — Али запамятовал? — всем своим видом старик демонстрировал нежелание продолжать разговор в подобном ключе.

Вот только для меня его желания мало что значили.

— Помню. Но хотел бы узнать больше.

Крачун повернул голову и тепло, даже по-отечески посмотрел мне в глаза.

— Тебе это не зачем, уж поверь, — мягко сказал он. — Кем бы я ни был, враждовать с тобой у меня желания нет. В том ни у кого нужды нет. Но в дела мои, будь добр, не вмешивайся.

Подобная риторика мне никогда не нравилась, поэтому я сложил руки на груди.

— Не нужно мне указывать, что делать, а что нет.

— Указывать? — седые брови старика поползли вверх. — Сынок, я ж не указываю, а советую. Поверь, я на этом свете, — Крачун сделал паузу и загадочно улыбнулся, — и под ним, — многозначительно добавил он, — не один век живу, так что получше других знаю, что для них благо, а что худо, уж поверь.

Несмотря на то, что это был уже второй призыв, верить я не собирался. Вместо этого уверенно заявил:

— Предпочитаю жить своим умом.

— Эвона как, — в этот раз собеседник не удостоил меня даже взгляда. — Ладно выходит?

— Когда как. — Врать я не собирался, да и скрывать особо было нечего. — Но мне нравится самому отвечать за все успехи и неудачи.

— Жить своим умом, значит, — на распев протянул Крачун. — Оно, может, и хорошо, но длинная ли жизнь при таком раскладе получится?

Я развёл руками:

— Сколько есть — вся моя.

В этот раз Крачун смотрел на меня долго и пронзительно.

— Молод ты ещё, — в этих его словах слышался вовсе не упрёк, а, кажется, сочувствие. — Многое поймешь… коли дожить сможешь. Время покажет.

Меня эти слова насторожили.

— Вроде как помирать не собираюсь.

— Мало кто собирается, — улыбка Крачуна вышла мрачной. Он замер и трижды постучал посохом по снегу. На третий раз старик разжал пальцы и ледяной стержень, пробив наст, ушёл глубоко под землю и скрылся в проделанной дыре. — Но каждый помирает. — Перехватив мой удивлённый взгляд, произнёс собеседник. Он ненадолго задумался и добавил. — Рано или поздно. Тут уж как выйдет.

Анчутки на ветках захихикали, а на нас с Крачуном налетела невесть откуда взявшаяся метель. Снег закружил так, что я не мог увидеть собственные пальцы. Природа такого явления точно была сверхъестественной. И вызвал его, скорее всего, старик в белой шубе, так как он просто растворился в метели вместе с анчутками. Стоило Крачуну пропасть, как ветер словно выключили кнопкой, и колкие снежинки сначала замерли в воздухе, а потом с тихим шелестом заскакали по насту.

Оставшись в одиночестве, я поглядел под ноги. От проделанной посохом дыры не осталось и следа. И пусть беседа со странным знакомцем вышла не слишком содержательной, кое-что мне понять всё же удалось — Крачун явно имеет отношение к Подземному миру. Само по себе это не делало его моим врагом или скверным существом, но присмотреться к нему точно стоило. В том, что мы ещё встретимся, у меня не имелось ни малейших сомнений. И лучше бы к этой встрече подготовиться, так как неизвестно, что она мне принесёт.

— Или не только мне, — задумчиво добавил я, глядя с холма на раскинувшееся внизу Поддубье.

Ветер тревожно завыл и принялся остервенело трепать мои волосы, словно прогоняя обратно в лес. Ветра, как и других капризов природы, я не боялся, но засобирался в обратный путь. Солнце уже село, а из-за гор наползали новые тучи. Тёмной громадой поглощая звезду за звездой, они несли затяжные снегопады, которые сделают мои тихие, надеюсь, вечера ещё и уютными.

Мечтая о баньке, я обратился орлом, расправил крылья и понёсся в ставший родным лес. Он ждал меня и приветливо махал верхушками деревьев, среди которых выделялась гигантская билоба.