— Какая же она славная! — кричала Забава, кружа Уголька на вытянутых руках над головой. От знакомства с ней лешачиха пришла в неописуемый восторг и улыбалась до ушей.

Змейка тоже радовалась. Она жмурилась от удовольствия, урчала трактором, разевала пасть и растопыривала кожистые крылья, будто летала сама. Со стороны она напоминала миниатюрный причудливый бомбардировщик, вот только так называемые «бомбы» где попало не сбрасывала. Удивительно, но змейка все свои дела делала исключительно на улице, причём просилась туда, как надрессированная собачка.

Сей, казалось бы, непримечательный факт лишний раз подчёркивал отличие вида чёрных змеев от тех же птиц, которые процессы своего желудочно-кишечного тракта контролировать не могли. Рукокрылые с этим справлялись, но иначе. Уголёк же по этим признакам не относилась ни к тем, ни к другим. И это было очень любопытно.

Ягишна наблюдала за буйным весельем лешачихи и чёрной змейки с изрядной долей скепсиса. Она лениво поглаживала дремавшую на коленях Бусинку и покачивала головой.

— Вот дождешься, — угрюмо ворчала колдунья, поглядывая на Забаву, — эта тварь подрастëт и откусит тебе белы рученьки, а после и вовсе с потрохами сожрёт.

— А вот и нет! Она не станет. — Уверенно заявила лешачиха, опустила Уголька на уровень своего лица и ткнулась носом в еë нос. — Не станешь ведь, да?

Змейка лизнула девушку длинным раздвоенным языком, и та рассмеялась.

— Вот ведь хорошая девочка! — Забава снова закружила Уголька, чему та несказанно обрадовалась.

Ягишна же презрительно фыркнула.

— Дивное дело, — изумился домовой и поёрзал, устраиваясь поудобнее. Он сидел на лавке и прихлëбывал горячий отвар. — Так выходит, что змеëныш-то ластится, а красавица знай себе змеëй шипит.

Колдунья наградила старичка уничижительным взглядом и скорчила гримасу. Кузьмич проигнорировал это и сделал ещё глоток. Домовой нынешним утром излучал умиротворение и практически не ворчал. Разве что совсем чуть-чуть, для сохранения образа.

— И что ты думаешь делать? — переключилась на меня Ягишна.

Это был чертовски хороший вопрос, но только если рассуждать о нём в контексте глобальной проблемы с Пучай-рекой, о которой никто из присутствующих ничего не знал. Рано или поздно придётся им всё рассказать, но точно не сейчас.

— Для начала — допить свой сбитень, — невозмутимо отозвался я, вдыхая аромат густого кисло-сладкого напитка.

— Да причем тут твоя жуткая жижа? — вяло возмутилась колдунья. — Я про это чёрное чудище говорю, — она указала пальцем в сторону Уголька.

Змейка тотчас возмущенно захлопала крыльями, в очередной раз натолкнув меня на мысль, что способна в какой-то мере понимать человеческую речь или же считывать интонации. Любопытно…

— Сама ты чудище! — заступилась за новую любимицу Забава. — Гляди, какая она миленькая, — с этими словами царевна совершенно бесцеремонно сунула змейку под нос Ягишны.

— Ага, — колдунья едва успела отстраниться от клацнувших напротив своего лица мелких, но довольно острых зубов. — Вижу. Милая до жути…

— Это потому, что ты на неë зло держишь, — не сдавалась лешачиха. — А она всë чувствует.

— Очень за неë рада, — состроила кислую мину Ягишна. — А теперь, будь добра, убери эту крылатую ящерицу от моего лица. — Колдунья сделала брезгливый жест, слово отгоняла надоедливое насекомое.

Уголëк попыталась цапнуть женщину за палец, но не преуспела и огорчённо шикнула, когда Забава прижала еë к своей груди. Впрочем, стоило змейке получить очередную порцию ласки, как она тут же забыла про обиды, зажмурилась и заурчала от удовольствия.

— Вот видишь, — обратилась лешачиха к Ягишне, — все проще простого. Хочешь тоже еë погладить?

— Мне больше нравится, когда все мои пальцы на своих местах, — язвительно отозвалась колдунья, сделав вид, что разглядывает чёрные ногти. Для меня до сих пор оставалось загадкой, каким образом она придаёт им такой цвет, ведь маникюрных салонов в округе не наблюдалось. Колдовство, не иначе.

— Ты неисправима. — Забава покачала головой. — Чего ты так невзлюбила Уголька?

— Хм, — Ягишна изобразила глубокую задумчивость. Театр одного актёра длился секунд двадцать, после чего колдунья щелкнула пальцами. — Точно! Как насчет того, что матушка этой твари прикончила меня в прошлом?

— Глупости, — отрезала лешачиха. Несмотря на то, что она была в курсе наших с колдуньей приключений под Белой горой, царевна продолжала упрямиться. — Там наверняка всё не так было!

— Ой ли? — удивилась Ягишна, на лице которой на миг промелькнула тень любопытства. — А как же?

Забава дважды открывала и закрывала рот, явно собираясь что-то сказать, но, в конце концов, лишь насупилась и угрюмо выдохнула.

— Не знаю как, но точно не так, как ты думаешь! — всё же выдала она.

— Ну да, тебе-то виднее, — голос Ягишны источал яд. Движения, которыми она гладила Бусинку, стали резче и неувереннее, отчего кошка лениво приоткрыла один глаз и недовольно покосилась на женщину. Колдунья не обратила на это внимания, и продолжила водить ладонью по голове Бусинки так, что у той шкура оттягивалась назад, делая выразительные глаза ещё больше. И вроде как некоторые домашние любимцы подобное вполне переносят, вот только манул — это не домашняя кошка, поэтому самочка такого панибратства терпеть не стала. В целях отстаивания своего личного пространства, она заворчала, совершила предупредительный «кусь» и проворно ретировалась в другую комнату.

— Вот же зараза шерстяная! — поморщившись скорее от досады, нежели от боли, Ягишна осмотрела покусанный палец.

— Поделом тебе, — поучительно произнесла Забава, чем лишь подлила масла в огонь. — Животные всегда взаимностью отвечают: ты к ним с добром — и они к тебе с ним же, а коли обидишь, то не всякий зверь терпеть станет.

— Ага, расскажи это каким-нибудь мужикам с окраины, которых задрал загулявший медведь, — парировала раздражённая Ягишна, тряся больным пальцем.

Я подошёл к ней, поймал запястье и придирчиво отсмотрел отметины на коже, после чего разжал пальцы и вынес вердикт:

— Жить будешь.

— Так разве это жизнь? — неожиданно задалась философским вопросом колдунья и подкрепила его печальным вздохом. Устремив взгляд за окно, она подпёрла подбородок ладонями и вздохнула ещё раз, всем своим видом демонстрируя переживаемый нынче прилив меланхолии.

В последнее время с Ягишной подобное происходило всё чаще и, судя по реакции Забавы, заметил это не только я.

— Что такое, Ягишенка? — участливо спросила лешачиха, присаживаясь рядом с колдуньей.

— Для начала то, что ты называешь меня Ягишенкой, — безразличным тоном отозвалась та.

— Тебе что, не нравится? — искренне удивилась Забава.

— А по мне что, не видно? — в тон ей спросила колдунья и снова вздохнула.

Лешачиха озадаченно почесала макушку. Уголька она при этом усадила на стол, где змейку сразу же заинтересовал недоеденный женщиной пирог. Кусок выпечки бесследно исчез в маленькой пасти с поразительной скоростью, после чего Уголёк отправилась на поиски ещё чего-нибудь вкусного, абсолютно игнорируя при этом окружающих. На колдунью она лишь бросила мимолётный взгляд, когда деловито проходила мимо, прямиком к тарелке с хлебом.

Почти целая краюха хлеба оказалась серьёзным испытанием для Уголька, так как у неё попросту так широко не раскрывалась пасть. Тогда, к удивлению всех присутствующих, Ягишна отломила кусочек и протянула змейке. Та немного посомневалась, поглядела на колдунью, после чего осторожно взяла угощение и проглотила, почти не разжёвывая. Подозрительность в глазах и мыслях существа сменилась робким доверием, и оно приблизилось к колдунье.

— Кусаться не будешь? — уточнила та и, не дождавшись ответа, почесала макушку змейки ногтем.

Уголёк поначалу отстранилась, но потом всё же приняла ласку и тихонько замурчала, явно выпрашивая ещё хлеба. Ягишна хмыкнула и отломила змейке второй кусочек, который та стрескала куда быстрее, нежели первый.

— Вот видишь! — тут же воодушевилась Забава. — Я же говорила! Говорила! Ты к ней с добром, и она к тебе с ним же.

Ягишна не ответила, и отвела взгляд, вновь уставившись в окно. Забава озадаченно поглядела на меня и пожала плечами. Кузьмич поступил также, и даже появившаяся за столом Дуся тоже терялась в догадках, что же происходит с колдуньей.

— И что тебе ещё не нравится в твоей жизни? — спросил её я. — С чего такие упаднические настроения?

— Сама не знаю, — нехотя призналась Ягишна. — Иногда всё в порядке, а иногда накатывает вот… — она замолчала, так и не договорив. Взгляд её сделался отстранённым. — Когда я только появилась в этом мире, то хотела узнать кто я, познавала ведунство, устраивала жизнь. А теперь, — женщина вдруг резко развернулась, чем напугала всех вокруг, и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. — О, предки, мне что, нечего делать⁈

— Ну, — я залпом допил сбитень, — похоже на то.

— Дожили, — Кузьмич сокрушённо покачал седой головой, — девка от безделья хандрит. — Он с укором поглядел на колдунью. — Нечем заняться? Взяла, начистила репы, приготовила, соседей угостила. Хорошее и доброе что-то сделай. В хате прибери, пол подмети.

Ягишна недоверчиво прищурилась.

— А ты тогда чем станешь заниматься?

— Не переживай, другое дело себе найду, — заверил её домовой. — Их кругом уйма, только успевай дух переводить.

Несколько мгновений колдунья задумчиво глядела на Кузьмича, и у меня даже закралось подозрение, что сейчас она с ним согласится, схватит веник и начнёт мести пол или что-то в этом роде. Но несмотря на то, что чудес в этом мире хватает, сейчас одного из них не случилось.

— Неа, уж лучше бока пролёживать, — сделала свой выбор Ягишна.

Кузьмич лишь фыркнул. Иного он, судя по выражению лица, и не ждал.

— Бестолковая ты баба, — без особой печали произнёс домовой, явно констатируя общеизвестный, по его мнению, факт. — Могла бы как-то Белояру и отплатить за гостеприимство-то.

— Так я хотела, — промурлыкала Ягишна, стреляя в мою сторону тёмными глазами, — но он всё артачится.

Я устало вздохнул, а Кузьмич дополнил свою недавнюю реплику:

— Бестолковая и бесстыжая.

Колдунья хмыкнула, но спорить не стала. Зато наивная Забава задалась вопросом:

— А бесстыжая-то почему?

Ягишна изумлённо уставилась на неё.

— Значит, с бестолковой ты согласна⁈ — воскликнула она.

Самозабвенно пылесосящая со скатерти все крошки Уголёк замерла, уселась, поджавши хвост, и стала переводить любопытный взгляд с одной женщины на другую. Кажется, она очень внимательно слушала разговор и что-то из него, да понимала. А может её просто, как, например, собаку, привлекали яркие эмоции. Вон, Пирожок тоже притопал на кухню, чтобы поглядеть, чего это двуногие так расшумелись.

Между тем Ягишна продолжала наседать на Забаву.

— Почему это я, скажи на милость, бестолковая?

— Я такого не говорила, — не растерялась лешачиха.

— Но переспросила-то только про бесстыжую, — колдунья насупилась и демонстративно отвернулась. — Стало быть, с бестолковой ты согласна.

Столь резкая смена настроения определённо была обусловлена одним из осколков её души. К подобным фокусам все вокруг уже попривыкли, так что воспринимали без особого удивления. Во взгляде Забавы даже отразилось искреннее сочувствие.

— Ну что ты, Ягишенка, никакая ты не бестолковая! — уверенно произнесла она. — Просто мне любопытно стало про бесстыжую. Почему ты так её назвал, дедушка? — царевна поглядела на домового.

Все, в том числе и я, ждали от Кузьмича объяснений, но тот просто развёл руками, буркнул нечто в духе:

— Подрастёшь, деточка, и поймешь, — после чего спрыгнул под стол и бесследно исчез.

— Вот ведь старый пройдоха, — в голосе Ягишны прозвучало невольное уважение, — знает, как от ответа уйти. — Колдунья постучала чёрными ноготками по столу, чем тут же привлекла внимание Уголька. Змейка радостно подбежала поближе и принялась слабо прикусывать пальцы женщины, явно развлекаясь. Ягишна не обратила на это особого внимания и устремила на меня полный подозрения взгляд. — А ты что думаешь? — спросила она, нехорошо прищуриваясь.

— Что тоже хотел бы уметь исчезать под столом, — честно признался я.

Дуся весело хихикнула и хлопнула в ладоши, отчего пошатнулась и свалилась с края стола, к счастью для себя, прямиком на спину Пирожка. Нисколько не расстроившись, кикимора сжала в кулачки густую шерсть пса и принялась кататься на нём, как на лошадке, оглашая весь дом раскатистым смехом. Уголёк мгновенно позабыла о пальцах колдуньи и, взмахнув крыльями, самостоятельно перелетела на спину пробегавшего мимо Пирожка. Тот не почувствовал увеличения нагрузки и с радостью продолжил носиться по кухне, на потеху Дусе.

— С ума можно сойти, — пробормотала Ягишна, скептическим взглядом наблюдая за происходящим.

Впрочем, от меня не укрылась тщательно скрываемая ею улыбка. Он она пропала столь же быстро, как и появилась. Прежде чем колдунья опять погрузилась бы в меланхолию, я обратился к ней:

— Знаешь, поговаривают, что некая колдунья Ягишна в далёком прошлом помогала людям. Может и тебе попробовать?

— Уж лучше дом мести, — тут же отозвалась женщина. — Люди добра не помнят…

— Не скажи, — парировал я. — В тех деревнях, которые едва не смыло во время ливней, твое имя чтят.

— Правда, что ли? — тут же оживилась Ягишна. — Не врешь?

— А зачем мне врать?

— А кто тебя знает? — взгляд колдунья вновь сделался подозрительным.

— Если не веришь, пойдем туда. Сама спросишь. — Всерьёз предложил я, так как действительно не лгал. — Там и тебя почитают, и меня, и Богуша…

— Который едва их и не утопил, — не смогла удержаться от язвительного комментария Ягишна.

— Об этом они не в курсе, — я наклонился над столом и, понизив голос, добавил, — и пусть так и остаётся. Мне большого труда стоило отношения между людьми и нами наладить.

— Да, тут ты славно потрудился! — подключилась к разговору Забава. — В Тридесятом царстве всякий про Белояра знает! В любую избу он может зайти, и станет там дорогим гостем.

— Во все, кроме одной, — поправил я лешачиху. — Светлан вот меня на дух не переносит.

— Он никого не переносит, — отмахнулась Забава.

— Ну, допустим, — прервала нас Ягишна, — стану я вершить добрые дела и всем помогать. Но мне-то оно зачем?

— Для начала сможешь сама обеспечивать себя едой, — предположил я и тут же об этом пожалел.

— Харчей на меня жалко, да? — поджала полные губы колдунья. — Объедаю?

Поначалу я подумал, что Ягишна и правда обиделась, но она тут же лукаво улыбнулась.

— Ладно, еда и всё такое — дело нужное, — согласилась колдунья. — По весне мне в своей избе всё это пригодится. Но не кажется ли вам, что помогать другим ради выгоды — как-то не шибко порядочно?

Мы с Забавой переглянулись.

— На тебя не угодишь, — покачала головой Забава. — Не хочешь — не бери плату. Просто твори добро.

— Для чего?

— Для себя, — чуть грубее, чем планировал, сказал я. — Ты же переживала о том, что про тебя былую молва худая ходит, так?

Ягишна кивнула, не спуская с меня внимательного взгляда. Что-то в её глазах неуловимо изменилось и даже черты лица чуть смягчились. Женщина ждала от меня совета, который мог бы изменить её жизнь. Если она его получит и примет…

— И пусть прошлое ты отпустила, — продолжил я, тщательно подбирая слова, — почему бы не жить настоящим? Мы все знаем, что у тебя доброе сердце, а добро — это именно то, что не помешает миру и никогда не будет лишним. — Пред моим мысленным взором тут же встала мрачная Пучай-река, что полнилась душами дурных людей, но я быстро отогнал слишком уж реалистичный образ и ничем не продемонстрировал той озадаченности, которую он у меня вызывал. — Что, если это тот самый смысл, который ты ищешь?

Ягишна улыбнулась, но быстро вернула себе немного стервозный и непринуждённый вид, который ей отчего-то очень нравился.

— А что, если нет? — спросила она.

— Ты никогда не узнаешь этого, пока не попробуешь, — сообщил я колдунье, уже понимая, что она приняла решение.

— Ладно, — Ягишна встала на ноги, и ловко сняла Уголька со спины пробегающего мимо Пирожка и сунула в рот змейке кусок хлеба. — Буду творить добро другим во благо, — заявила колдунья. — Но попозже. Ступа нужна, а то снега намело столько, что я в жизни никуда не дойду. Начну новую жизнь с понедельника!

— С чего? — не поняла Забава.

— Не знаю, — тряхнула головой Ягишна, — да и не суть! Главное — я для себя всё решила и прояснила. Всё, кроме одного, — колдунья подошла ко мне и, вдруг резко развернувшись на пятках, уселась на мои колени. — Ну так что, Белояр, — промурлыкала она, явно пребывая в отличном настроении. — Бесстыжая я али нет?