Проснулся я в полной темноте оттого, что лодка стоит на месте, а не колышется на волнах. Я открыл глаза. Надо мной стояло низкое звездное небо, чуть сбоку оно кончалось высоким черным пиком горы. Я сел и увидел, что меня прибило к берегу. Лодку вынесло на песок, белый в лунном свете в черных островках подгнивших водорослей. Не веря своим глазам, я выбрался из лодки и огляделся.

Первым, что я увидел, был лес. Он стоял высоко надо мной и серебрился в темноте листочками боярышника. Опираясь на огрызок спиннинга, как на палку, я побежал вверх по уже знакомой, набившей оскомину тропинке. Остров. Проклятый Остров, я опять вернулся туда. Он был, он был цел и невредим, каждый кустик стоял на своем месте, ничуть не тронутый огнем.

Едва я ступил на землю, поднялся ветер, он свистел и завывал, как живой. Мне тогда казалось, что Остров меня узнал. Ветер бил мне прямо в лицо, не давая дышать, я наклонял голову ниже, но шел, шел – я должен был увидеть, что стало с тем камнем. Мне казалось это важным тогда, и я спешил. Даже мои раны не болели – кажется, я просто забыл о них. Я скакал в гору, опираясь на обломок спиннинга, и думал, что враг сильнее, чем кажется. Своим бегством и пожаром я только разозлил его, и теперь он меня не пощадит.

На пик я взбирался, уже еле дыша. Вылез на четвереньках: здесь, наверху, ветер просто сбивал с ног. Камень был на месте.

Он лежал мертвой глыбой, такой, как всегда. Как будто я не своротил его, как будто не закопал. Он будто издевался. Я стоял перед ним на четвереньках и тяжело дышал. Цел. Он был цел! А у меня не было ни тротила, ни пластита, ни железной кувалды, ни даже колуна из сарая. Только одна действующая рука и огрызки каната в дырявой лодке.

– Лежишь себе? – я обратился к нему как к живому, и меня это нисколько не волновало. Он и был живой. Камни не откапываются из земли и не укладываются на свое место. Камни не отгрызают людям руки. – Лежишь. Я тебе нужен? Хочешь жрать, да? – Я метнул в него огрызком спиннинга, тот звонко шмякнулся и разлетелся от удара на две части. – На! На, жри! – Я шарил в карманах и швырял в камень всем, что удавалось выудить. Обломок ножа, неработающая Максова зажигалка, крошечная жареная рыбешка, неизвестно как попавшая мне в карман.

Предметы падали со стуком и отлетали прочь, а рыбешка… Рыбешка – нет. Попав на камень, она зашипела, пуская сок, будто на сковородке, и ушла в плоскость алтаря, как под воду.

Ветер тут же стих, и я смог выпрямиться и встать на ноги. Камень принял мою жертву. Что это значит, я понятия не имел. Кубарем скатившись с горы, я укрылся в своем гроте, в нашем с покойной Псиной Дмитриевной гроте. Мой костерчик давно погас, я залег на землю, дрожа от страха и холода, и пролежал там всю ночь. Остров не отпускал меня.

Всю ночь меня лихорадило. Температура поднялась, наверное, до кипятка, все мои раны как будто вскрылись разом и ныли, разливая боль по всему телу. Кажется, Макс был прав: я молился о скорой смерти. Не помню, сколько я так пролежал. Помню, что уже при свете дня в полубреду стащил с себя остатки окровавленной майки, насадил на толстую ветку и выставил на берег, как флаг.

Так меня и нашли, под этим флагом, то ли белым, то ли красным, под окровавленной грязной майкой, чего выдумывать. Я даже не знаю, кто это был: одинокий рыбак или патрульный катер. Помню, что тащил меня один человек, помню шум мотора в лодке, а потом – сразу больница.

Придя в себя, я долго не мог осознать, что все кончилось, мне казалось, что Остров не отпустил меня. Да так и было. В жутких снах я видел, как откалывается кусок земли, на котором стоит больница, и выходит в открытое море, чтобы пристать к тому Острову. Остров не отпускал.

Через неделю или месяц, когда мне разрешили вставать, я добрался до больничной библиотеки и стал искать. Меня интересовало все, что можно было прочесть про тот Остров или его жителя – того, чей скелет мы нашли.

В подшивке старых журналов о здоровье я отыскал статью про того мужика, который жил на моем Острове. Там была фотка – его и Псины Дмитриевны. Я ее вырвал потихоньку и спрятал под резинку больничных штанов, потому что карманов не было. В статье было в основном всякое про здоровый образ жизни и пользу сыроедения, но кому надо, тот увидит. Стражник Врат Сергий (так называл себя тот старик) говорил, что на Острове когда-то был женский монастырь, но его уничтожили, и с тех пор здесь поселились злые силы. Если Остров опустеет, если он, Стражник, уедет оттуда, то случится беда. Он, дескать, затем и живет здесь, чтобы сдерживать дурную энергетику Острова. В общем, на глаз обывателя – полный бред.

Потом был длинный, ничего не значащий год. Я вышел из больницы, ушел с завода, потому что не мог работать покалеченной рукой, жил на пенсию и все думал об Острове. Я думал, что никому не дается больше, чем он сможет вынести. Что если не выдержать испытаний, которые посылает тебе Бог, обязательно попадешь в ад. Я боялся попасть в ад – ведь я уже был там на экскурсии. Меня не оставляло чувство, что я живу неправильно и, если буду продолжать, обязательно случится что-то ужасное.

Ровно через год я выкурил последнюю в жизни сигарету, сжег телевизор и компьютер, раздал книги, побросал в багажник вещи и поехал на другой конец страны за своей семьей, оставленной пять лет назад. Это было важно: ведь если я не хотел попасть в ад, я должен был жить правильно.