ГЛАВА 36

АЛИНА

Я неслась домой, грохоча ногами по тротуару, дышала коротко и то и дело оглядывалась через плечо. Я никак не могла избавиться от ощущения, что за мной что-то — или кто-то — наблюдает. Результаты анализов жгли карман словно проклятие, от которого невозможно убежать.

Я ворвалась в нашу уютную кухню. Джек стоял ко мне спиной, закатав рукава, и что-то готовил у плиты. Воздух был наполнен запахом жарящегося мяса и свежих трав, на мгновение возвращая меня к реальности, но этого было недостаточно, чтобы унять нервы.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать остатки храбрости, которая раз за разом ускользала сквозь пальцы.

— Джек, — произнесла я дрожащим голосом. — У меня новости. От врача.

Он мгновенно обернулся, и на лице отразилось беспокойство.

— Что случилось?

Я замешкалась. А потом, словно одним рывком сдирая пластырь, выпалила.

— Я беременна.

На одно биение сердца мир замер.

А затем лицо Джека озарилось. Казалось, всё его тело ожило от радости.

— Это невероятно! — воскликнул он, бросаясь ко мне и крепко обнимая. — Алина, это… это же потрясающе!

— Я не хочу этого ребёнка, — бесстрастно сказала я.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Что? Ты серьёзно? Мы можем сделать перерыв в поисках кинжалов. Можем сбавить темп, сосредоточиться на ребёнке, на нас…

— Я буду ужасной матерью, — перебила я. — Нам не нужен ребёнок, чтобы стать полноценной семьёй, Джек.

Я опустилась на диван, каждая кость в моём теле словно налилась тяжестью от охватившего меня ужаса.

Он последовал за мной и сел рядом, теперь его голос звучал тише.

— Я хочу этого ребёнка, — сказал он. — В последнее время я чувствовал себя таким потерянным, а теперь… мне кажется, это надежда. Что-то настоящее. То, за что можно держаться.

Я отвернулась, не в силах выдержать тепло в его глазах.

— Но я не хочу ребёнка, — прошептала я. — Пожалуйста, не заставляй меня проходить через это.

Возможно, ребёнок сделает Джека счастливым.

Но как же моё счастье?

Ребёнок разрушит всё, что я построила, всё, что похоронила. Он привяжет меня к миру, которому я не доверяла, окружённой врагами, которых не могла победить. В голове эхом звучал смех Зары — болезненное напоминание о мучениях, которые ждали меня, если она или Учёный когда-нибудь узнают правду. Меня преследовали картины наказания, крови и агонии. А Бальтазар… если он когда-нибудь узнает, что я сделала с его возлюбленной…

Сердце бешено колотилось в груди, каждое его биение было пропитано паникой.

И всё же в конце концов моё решение родилось не из надежды, а из желания выжить.

Я оставлю ребёнка.

Не ради любви.

Не ради радости.

А ради того, чтобы спасти собственную жизнь от монстров, которые охотились за мной.

Мне казалось, что я беременна уже целую вечность. Каждый день превращался в битву — бесконечный круг тошноты, изнеможения и мучительной тоски по той версии себя, которой я была до появления этого ребёнка.

Я никогда не хотела ребёнка. И всё же собственное тело предало меня, упорно цепляясь за жизнь, о которой я никогда не просила.

Месяцы тянулись один за другим, а моё негодование лишь росло. Моё тело менялось так, что я ненавидела его всё сильнее: утренняя тошнота никак не проходила, усталость словно хоронила меня заживо. Я чувствовала себя пленницей собственного тела — бессильной, забытой.

С каждым днём я всё сильнее ненавидела эту беременность.

Я пыталась вообще забыть о том, что беременна. Хотела повернуть время вспять, стереть тот момент, когда начался этот кошмар. Я жаждала свободы — хотела вернуть себе ту женщину, которой была прежде.

Но выхода не было. Были лишь следящие за мной глаза.

Я чувствовала их — они всегда наблюдали. Учёный. Зара. И Бальтазар. Их тени не исчезали, преследуя меня на самых краях моего мира.

По мере того как ребёнок рос, одна мысль вытеснила все остальные…

Бальтазар никогда не должен узнать.

Если он обнаружит, что я ношу ребёнка от другого мужчины, то убьёт меня. Я знала это каждой клеточкой своего тела. Его месть будет беспощадной.

Паранойя пожирала меня. Каждый скрип половиц, каждое мелькнувшее за окном движение заставляло сердце бешено колотиться. Я жила в постоянном страхе, что он найдёт меня, что уже где-то рядом и лишь выжидает подходящего момента для удара.

Под глазами залегли тёмные круги, становясь всё глубже с каждой бессонной ночью. Мысли ни на секунду не замедлялись, снова и снова бегая по кругу, пока в окна не начинал пробиваться утренний свет. Но даже тогда я не могла отдохнуть.

У меня появилась привычка каждые несколько минут оглядываться через плечо, всматриваться в переулки и отражения в окнах в поисках хоть какого-нибудь признака его присутствия.

Ждать.

Потому что я знала правду: такие монстры, как Бальтазар, никогда ничего не забывают.

И никогда не прощают.

В тот день мне так и не удалось нормально поспать, и из забытья меня вырвал взволнованный голос Джека.

— Алина! — крикнул он, врываясь в комнату со стопкой бумаг в руках. — Я нашёл его — второй кинжал!

— Что? — Сонная, с ломотой во всём теле, я заставила себя сесть, а затем, пошатываясь, подошла к нему. — Где он?

Он разложил на кровати потрёпанную карту и с почти безумной поспешностью ткнул пальцем в отмеченное место.

— Здесь! В Перу. Там уже идут раскопки. Я успею съездить туда и вернуться до рождения ребёнка.

— Откуда у тебя эта информация? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается подозрение.

Джек выпрямился, в его глазах сияла гордость.

— Я пошёл по одной зацепке. И она сработала.

Я схватила его за рубашку на груди и тихо, угрожающе произнесла.

— Что значит ты можешь поехать и найти его? Мы вместе едем на эти раскопки.

Его уверенность пошатнулась.

— Алина, тебе было плохо… из-за беременности. Я просто подумал…

— Мне плевать, насколько мне было плохо! — рявкнула я, повышая голос. — Если я не поеду на эти раскопки, Джек, ты об этом пожалеешь!

Я замолчала, обводя взглядом углы комнаты и наполовину ожидая, что Учёный выйдет из теней и раздавит мне горло за то, что я позволила себе говорить с Джеком в таком тоне.

Мой голос мгновенно смягчился.

— Прости, — ласково сказала я, коснувшись его груди. — Ты прав. Эта беременность выжала из меня все силы. Мне не следовало на тебя срываться. Но, может быть, смена обстановки поможет мне снова почувствовать себя собой.

Он посмотрел на меня, явно не убеждённый.

— Алина… если с ребёнком что-нибудь случится…

— С ребёнком ничего не случится, — прошептала я, легко поцеловав его в щёку. — Мы будем вместе. Только это имеет значение.

Он замешкался, а затем нехотя кивнул.

Я выдохнула, прижав ладонь к округлившемуся животу.

Мы отправимся в Перу до того, как произойдёт это проклятое событие, до того, как меня заставят стать тем, кем я никогда не хотела быть.

И, возможно, если судьба окажется милосердна, ребёнок не переживёт путешествие.

Зара ведь не станет наказывать меня за несчастный случай.

Правда?