ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Брук

Не знаю, что побудило меня пригласить Тео переночевать в моей комнате сегодня вечером. Я была потеряна в тот момент, не думая о последствиях того, что могло произойти, или что бы это значило. Ослепленная связью пары и моим собственным безрассудным желанием. Это то, чего я хочу, и на этот раз я не переусердствую и не действую осторожно; я позволяю себе быть смелой, свободной. Жить настоящим моментом. Быть тем человеком, которым я всегда хотела быть, но слишком боялась стать, пока Тео не вошел в мою жизнь и не начал рушить мои стены.

Я знаю, что сейчас мы находимся в подвешенном состоянии реальности. Это случилось, когда мы были в Денвере в последний раз, как будто мы были в нашем собственном маленьком пузыре. Как будто все, что у нас было, — это мы друг у друга. И сегодняшний день только усилил эти чувства, потому что, когда я вошла в тот хаос, разворачивающийся в Улье, когда я почувствовала, как страх скручивается у меня в животе, первое, о чем я подумала, был Тео. А потом он был рядом, и, несмотря на это безумие, единственное, в чем я нуждалась, был Тео. Его присутствие успокаивало меня, удерживало в центре внимания. Давало мне чувствовать себя в безопасности.

Астрид не шутила насчет огромного количества блюд, которые они готовят на ужин в доме стаи. Там, должно быть, проживает много людей, потому что весь кухонный стол заставлен большими сервировочными подносами с разнообразными подношениями, которых достаточно, чтобы прокормить небольшую армию. Мы с Тео накладываем в тарелки всего понемногу и устраиваемся за одним из четырех больших кухонных столов, чтобы поесть. Кажется немного невежливым набрасываться на еду в отсутствие хозяев, но я даже не осознавала, насколько проголодалась, пока не почувствовала запах еды, а я никогда в жизни не ела так быстро. Тео ставит вторую тарелку, прежде чем мы направляемся в гостевые покои.

Мое сердце бешено колотится, когда мы идем бок о бок по темному коридору, над головой последовательно мигают лампы, активирующие движение, пока мы направляемся к тем же номерам, в которых останавливались во время нашего последнего визита. Подойдя к ним, мы останавливаемся, и я поднимаю взгляд на Тео, наши взгляды встречаются, сцепляются.

— Наверное, я просто… э-э… захвачу свои вещи? — Спрашивает Тео, указывая большим пальцем через плечо на комнату напротив по коридору.

Я просто молча киваю, берясь за ручку двери в свою комнату. Я поворачиваю её и открываю, не потрудившись закрыть за собой, включаю свет и пересекаю комнату, где на стуле лежит моя сумка. Я расстегиваю молнию на сумке и начинаю рыться в ней, когда слышу шаги в коридоре, оборачиваюсь и смотрю через плечо.

У меня перехватывает дыхание. Тео стоит в дверном проеме, заполняя его своим огромным ростом. Его энергия такая доминирующая, такая хищная, но я не боюсь. Он великолепен. Все мои инстинкты говорят мне доверять себе в этот момент — доверять своему сердцу, а не голове. Отпустить.

Я выпрямляюсь, мои губы сами по себе растягиваются в улыбке. — Чего ты ждешь? — Спрашиваю я, кладя руку на бедро. — Еще одно приглашение?

Тео ухмыляется, заходит внутрь и бросает мой рюкзак и свою сумку на землю рядом с дверью, закрывая ее за собой.

Он слегка кивает головой, подзывая меня. — Иди сюда, красавица.

Я даже не уверена, что принимаю решение пошевелиться, прежде чем ноги сами несут меня через комнату к нему, магнетическое притяжение супружеских уз тянет меня в его направлении.

Он не ждет, пока я подойду к нему — он крадется ко мне, врезается в меня, подхватывает за талию. Как только мои ноги отрываются от пола, я обвиваю ногами его торс, руками — шею. Его губы прижимаются к моим в жестком, оставляющем синяки поцелуе. Я стону ему в рот, тереблю его волосы, чувствую его твердость у вершины моих бедер.

Я отпускаю. Потому что я доверяю себе и потому что доверяю Тео. Он не просто хочет секса; он хочет чего-то большего — чего-то постоянного. Что-то, что мы можем дать только друг другу.

Я прерываю поцелуй, прижимаюсь лбом ко лбу Тео и смотрю ему в глаза. Его волк проявляется, и я уверена, что мой смотрит в ответ. Мы оба затаили дыхание.

— Не хочу показаться самонадеянным, но… может, мне захватить презерватив? — Спрашивает Тео хриплым голосом, его грудь прижимается к моему телу.

— Фу! — Я извиваюсь в его объятиях, опуская ноги на пол. — Способ испортить настроение, — ворчу я, закатывая глаза.

Тео смеется, крепко прижимая меня к себе, пока я пытаюсь прижаться к его груди. — Эй, я просто спросил! Нельзя винить парня за то, что он пытается.

Я вздыхаю, качая головой, хотя не могу стереть улыбку со своего лица. Я озорно смотрю на него сквозь ресницы. — Ага, — шепчу я, поводя бровями. — Возьми один.

Его собственные брови взлетают вверх. — Неужели?

Я прикусываю нижнюю губу и киваю.

Тео убирает руки с моей талии, я чуть не спотыкаюсь о его ноги, когда он поворачивается, чтобы схватить свою сумку, лежащую на земле. Я хихикаю, наблюдая, как он начинает рыться в ней, стаскивая носки с моих кроссовок. Я подхожу к нему как раз в тот момент, когда он бросает свою сумку обратно на землю, держа в руке пакет из фольги.

Я тянусь к нему, засовываю руки под подол его черной футболки, провожу кончиками пальцев по его крепкому прессу. Такое ощущение, что электричество течет от его тела к моим рукам, раскаленное добела и подстегивающие меня. Я провожу ладонями по его твердой груди, останавливаясь на широких грудных мышцах. С ним так хорошо — таким твердым, неотесанным и мужественным. Все это время он просто смотрит на меня сверху вниз, прерывисто дыша.

— Сними это, — шепчу я, и в порыве движений и черной ткани Тео одной рукой срывает рубашку над головой, бросая ее на землю.

Затем он снова набрасывается на меня, обнимает за талию, крепко прижимает к себе и наклоняется, чтобы впиться в мой рот голодным, собственническим поцелуем. Мои губы приоткрываются, наши языки сплетаются. Он вцепляется в мою футболку, и я прерываю поцелуй, чтобы отстраниться и помочь ему сдернуть ее.

— Твою мать, — рычит он, обводя взглядом мою грудь.

Сегодня я выбрала кружевной черный бюстгальтер без косточек вместо своего обычного спортивного, и, судя по выражению его лица, Тео одобряет мой выбор.

Он протягивает вперед обе руки, проводя большими пальцами по моим соскам, видимым сквозь кружево. Они встают дыбом от его прикосновения, жидкий жар наполняет мое нутро.

— Это чертовски сексуально, — бормочет он, обхватывая мои груди своими огромными ладонями.

Хриплый стон срывается с моих губ, и его глаза поднимаются навстречу моим, затуманенные желанием. Он хватает меня за затылок, притягивая мой рот к своему, заявляя права на него. Его пальцы неуклюже возятся с пуговицей на моих джинсах, когда он крепко целует меня, как будто это серьезно, как будто он изголодался по этому.

Он расстегивает пуговицу, расстегивает молнию, и я извиваюсь, когда он стягивает обтягивающую джинсовую ткань с моих бедер, обнажая черные кружевные трусики в тон моему бюстгальтеру. Я чуть не спотыкаюсь, пытаясь стянуть джинсы, отбросить их ногой, но Тео ловит меня, его глаза блуждают по моей фигуре.

— Господи, Брук, — прохрипел он, делая неуверенный шаг назад, чтобы лучше видеть. — Ты такая чертовски сексуальная.

Я никогда в жизни не чувствовала себя более сексуальной, чем сейчас. Я вижу голод в глазах Тео, желание, горящее в его взгляде.

Я указываю на его джинсы. — Сними их, — говорю я хриплым голосом, когда делаю пол-оборота и важно прохожу к кровати. Я бросаю на него короткий страстный взгляд через плечо, его глаза прикованы ко мне, пока я иду через комнату.

Я снимаю очки, кладу их на тумбочку. Я слышу шорох его снимаемых джинсов, когда соскальзываю на кровать, придвигаясь ближе к центру. Я устраиваюсь поудобнее, ложусь на спину, кладу голову на мягкие подушки, остро ощущая движения Тео, когда он приближается ко мне.

Матрас прогибается под его весом, когда Тео забирается на край кровати и ползет ко мне на четвереньках, одетый только в боксеры. Его карие глаза напряженные, хищные, устремленные на меня.

Он перелезает через меня, его большое тело нависает надо мной, когда он наклоняет голову, чтобы запечатлеть еще один поцелуй на моих губах. У меня перехватывает дыхание, когда его рот перемещается к моей шее, зубы задевают нежную кожу, когда он покусывает и посасывает, спускаясь к моей ключице.

— Тео! — Я ахаю, когда он лапает мою грудь через кружево бюстгальтера, и я наклоняюсь, снимая его и бросая на пол.

Из его груди вырывается одобрительное рычание, когда моя обнаженная грудь предстает перед ним. — Черт возьми, детка, я люблю эти маленькие сиськи, — рычит он, накрывая их руками и грубо разминая. Затем он приникает ртом к одному из них, с моих губ срывается хриплый стон.

Его руки остаются приклеенными к моей груди, пока он осыпает поцелуями мой живот, медленно двигаясь вниз по моему телу. Я стону, когда он начинает целовать пояс моих трусиков, сводя мои бедра вместе в попытке облегчить пульсацию между ног.

Тео скользит руками вниз по моей талии, зацепляя большими пальцами мои трусики с обеих сторон, медленно стягивая их вниз. Я выгибаю спину, приподнимая ягодицу, чтобы он мог снять их, тяжело дыша, когда чувствую, как кончики его пальцев скользят по моим бедрам, икрам. Он откидывается назад, чтобы сесть на пятки, и отбрасывает мои трусики, снова окидывая взглядом мое тело.

Затем, мучительно медленно, он проводит кончиками пальцев вверх по моим ногам, откидываясь назад и локтем раздвигая мои бедра. Я запрокидываю голову, закрываю глаза, чувствую его теплое дыхание, овевающее верхушку моих бедер.

Затем я чувствую его язык. Горячий, влажный, облизывающий мою щель, проникающий внутрь.

— О боже мой, — выдыхаю я, хватаясь руками за простыни, выгибая спину. Крик срывается с моих губ, когда он приникает ртом к моему клитору, посасывая и покусывая, пока вводит в меня один из своих толстых пальцев.

— Фуууук! — вскрикиваю я, мои руки взлетают к его голове, дергая за волосы. — Да, да, да…

Я задыхаюсь, извиваюсь, охваченная потоком удовольствия, проносящимся по моему телу, доставляемого его умелым ртом.

Тео останавливается, чтобы понаблюдать за мной, продолжая двигать пальцем туда-сюда.

— Ты такая чертовски вкусная, — бормочет он, затем снова погружается в меня, пощелкивая языком по моему чувствительному клитору, обхватывая его губами.

Обычно я нахожу его нецензурную лексику оскорбительной, но прямо сейчас, когда он делает это? Это сводит меня с ума еще больше. Я прижимаюсь бедрами к его ушам, мое тело дрожит, балансируя на грани оргазма. Он начинает двигать пальцем быстрее, посасывая мой клитор сильнее, и я нависаю над ним, фейерверки взрываются у меня перед глазами, когда мое тело содрогается во взрывном оргазме, сводящем пальцы ног.

Мое зрение сужается, но Тео не прекращает свою атаку на мою киску, пока не выжимает из меня все до последней капли удовольствия, наконец, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня с самодовольной ухмылкой на лице.

— Ты чертовски великолепна, когда вот так кончаешь, — говорит Тео хриплым голосом.

Я ухмыляюсь ему в ответ, поднимая палец, чтобы поманить его обратно ко мне. Я не смогла бы пошевелиться прямо сейчас, даже если бы попыталась — я поникла на простынях, все еще переводя дыхание.

Тео ползет вверх по моему телу, попутно покрывая кожу поцелуями. Хотя я только что испытала самый сильный оргазм в своей жизни, этого недостаточно. Мне нужно от него больше, весь он.

Тео

Лицо Брук заливается прелестным румянцем после оргазма, и она так чертовски красива в послесвечении своего оргазма, что на нее почти больно смотреть. Мой член пульсирует в боксерских трусах, борясь с натянутой тканью, страстно желая оказаться внутри нее. Она протягивает кончики пальцев, касается его, и мое тело содрогается.

Черт. Я уже на грани срыва — не знаю, как я продержусь.

Брук проводит пальцем по поясу моих боксеров, поддразнивая меня.

— Сними это, — шепчет она.

Это уже третий раз, когда она требует, чтобы я что-то снял, и это так же горячо, как и в первый раз. Она маленькая шалунья — такая непослушная, такая раскованная. Это сводит меня с ума.

Однако я должен одной ногой стоять на земле реальности. Это не просто девушка — это Брук. Она хрупкая, драгоценная. Если я собираюсь заняться этим с ней, я должен говорить серьезно.

— Ты уверена? — Спрашиваю я, откидываясь назад и засунув большие пальцы за пояс боксеров, колеблясь.

Она кивает, ее льняные волосы разметались по подушке. Она выглядит как гребаный ангел. Ангел, в которого я хочу засунуть свой член.

— Да, — выдыхает Брук, протягивая руку, чтобы провести кончиками пальцев по моей груди. — Я хочу тебя, Тео. Всего тебя.

Я не нуждаюсь в дальнейших уговорах. Я сбрасываю боксеры, чуть не падая с кровати, когда пытаюсь отбросить их. Я хватаю презерватив, который бросил на кровать ранее, и разрываю упаковку из фольги зубами.

Я чертовски ненавижу эти штуки. Большинство волков-оборотней ими не пользуются — мы не являемся переносчиками болезней, а у наших самок в полнолуние происходит овуляция, так что мы можем вовремя предотвратить беременность. Наверное, я просто никогда не доверял настолько, чтобы не использовать его, и теперь это происходит автоматически. Я натягиваю латекс на свой член, снова ползя вверх по телу Брук, так что мое лицо оказывается над ее лицом.

— Раздвинь эти бедра для меня, детка, — шепчу я, раздвигая ее ноги коленями.

Она так быстро подчиняется, глядя на меня своими большими голубыми глазами, такими широкими, такими доверчивыми. Наполненными необузданным желанием.

Я балансирую вес своего тела, держа одну руку рядом с ее головой, в то время как другую кладу на свой член. Он твердый, как камень. Я располагаю его у нее между ног, не торопясь провожу головкой вверх-вниз по ее щели. Напоминаю себе быть нежным с ней, хотя все, что я хочу сделать, это погрузить его внутрь и взять ее жестко, грубовато. Заявляй, что она моя.

— Ну же, давай, — воркует она, впиваясь ногтями в мою спину, в мой бицепс.

Медленно я прижимаю головку своего члена к ее входу, продвигаясь по миллиметру за раз, чтобы она могла приспособиться к моему размеру. Сдерживаться вот так чертовски больно, но это также опьяняюще эротично. Мое дыхание становится более затрудненным, когда я продолжаю продвигаться вперед, глубже внутрь, медленно двигая бедрами.

Ее прекрасное лицо искажается, когда я преодолеваю ее сопротивление и подношу большой палец к ее клитору, прижимаюсь губами к ее губам — пытаюсь отвлечь ее от боли, доставляя ей удовольствие. Я проглатываю ее крик и толкаюсь дальше, до самой рукоятки, крепко прижимаясь к ней.

— Каково это? — Шепчу я ей в губы.

— Так… хорошо… — стонет Брук, царапая мне спину ногтями.

Я прижимаюсь своим тазом к ее, позволяя ей привыкнуть к моему размеру. Это гребаная агония — и все же предвкушение и устойчивый накал этого акта гораздо сильнее, чем жесткий, быстрый трах, к которому я привык.

— Такая… чертовски… тугая, — задыхаюсь я, уютно расположившись между ее ног, пока мой член пульсирует, пульсирует.

— Просто сделай это, — выдыхает она, прижимаясь своими бедрами к моим. — Трахни меня, Тео.

Услышав, как она произносит эти слова, я прихожу в абсолютное безумие. Я медленно выхожу из нее, быстро толкаюсь. Она выгибает спину, приподнимаясь на кровати, с ее губ срывается похотливый стон. Я снова медленно выхожу, толкаюсь. Потом еще раз. Ощущение ее киски, обернутой вокруг моего члена, подобно раю.

— Да! — выдыхает она, вцепляясь мне в спину. — Не останавливайся!

Я просовываю руки под ее задницу, притягивая ее к себе, чтобы проникнуть глубже внутрь, вызывая у Брук еще больше хриплых вскриков, которые подстегивают меня. Я начинаю трахать ее немного жестче, немного грубее, ее тугая киска сжимается на моем члене с каждым толчком.

Черт. Я собираюсь кончить. Я чувствую, как мои яйца сжимаются, а тело напрягается.

Черт. Прошло всего пять гребаных минут!

Я прекращаю толкаться, вместо этого вхожу глубже и медленно трусь об нее. Однако Брук этого не терпит. Она выгибается дугой на кровати, прижимаясь своими бедрами к моим.

— Не останавливайся, — скулит она, и мне, блядь, конец.

Я снова хватаю ее за задницу обоими руками, приподнимаю. Закидываю ее ноги себе на плечи. Вбиваюсь в нее изо всех сил. Делаю это грубо, грязно, именно так, как я хочу. Она кричит, стонет, подстрекая меня двигаться быстрее, жестче.

Затем я убираю ее ноги со своих плеч, завожу руку ей за спину. Я поднимаю ее с кровати, прижимая к себе верхней частью тела. Я прижимаюсь своими губами к ее губам, исследую ее рот языком, в то время как сжимаю ее бедра, насаживая ее на свой член снова и снова.

Эта поза ей полностью подходит. От трения возбуждается ее клитор, дыхание становится прерывистым, глаза закатываются.

— Боже мой, Тео, боже мой… Это так приятно, так приятно, так… Тео…

Слышу, как мое имя срывается с ее губ, словно молитва, произнесенная этим хриплым голосом, и мои яйца снова сжимаются, мой оргазм близок.

Черт. Я должен сначала довести ее до этого. Мне требуется вся моя сила, чтобы сдержаться.

— Твоя киска… такая тугая… это так приятно, детка, — рычу я, — Так приятно обхватывать мой член…

Я что-то бормочу, потерявшись в муках блаженства со своей женщиной. — Моя.

Черт, я что, сказал это вслух?

— Твоя, — вторит она хриплым стоном, и я, блядь, теряю самообладание. Мои бедра напрягаются, перед глазами пляшут звездочки. Мои клыки обнажаются, мой волк хочет пометить ее. Даже несмотря на то, что я нахожусь на грани, у меня все еще есть средства, чтобы оттолкнуть его и сохранить контроль.

— Я собираюсь… — Я слышу, как говорит Брук, и благодарю гребаного бога, потому что для меня уже слишком поздно. Я взрываюсь в самом интенсивном, потрясающем, ошеломляющем оргазме, который у меня когда-либо был, с жестокой силой сжимая бедра Брук, разбрызгивая свое семя в презерватив. Ее тело сотрясается, когда она запрокидывает голову, обхватывает мою голову руками, прижимая мое лицо к своей груди, когда крик срывается с ее губ. Я чувствую, как ее киска сжимается на моем члене, когда она кончает со мной, и мое тело дергается, как будто я снова кончаю, ощущения слишком сильные, мое зрение сужается.

Когда я начинаю возвращаться к реальности, мое лицо утыкается в мягкую плоть идеальных сисек Брук, и я ничуть не возражаю. Я оставляю там легкие поцелуи, покусываю ее кожу. Ее тело обмякает в моих руках, и я крепко держу ее, мой член все еще погружен в ее невероятную киску. Это как наркотик — я не думаю, что мне когда-нибудь будет достаточно.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, обнимаю ее за талию и поддерживаю. Я поднимаю руку, чтобы убрать непослушные волосы с ее лица, глядя в эти великолепные глаза, мерцающие серебром.

— Уверена, что это был твой первый раз? — Дразню я, проводя руками вверх и вниз по ее спине, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи на своей.

Щеки Брук вспыхивают. — Что ты хочешь этим сказать?

Я тихо смеюсь, наклоняясь вперед, все еще держа Брук на руках, и осторожно укладываю ее на спину. — Ты чертовски невероятна, детка, ты как порнозвезда.

Она морщит нос, толкая меня в грудь. — Не смей сравнивать меня с кем-то, кто снимается в порно, — хмурится она.

— Почему бы и нет? — смеюсь я. — Я просто имел в виду, что у тебя это хорошо получается.

Она снова толкает меня в грудь, качая головой, хотя я вижу намек на игривую улыбку на ее губах.

Я неохотно вытаскиваю из нее свой член, придерживая презерватив на месте, когда перелезаю через Брук и встаю с кровати. Я заскакиваю в ванную, чтобы выбросить резинку в мусорное ведро, возвращаюсь в комнату и обнаруживаю, что она натягивает на себя простыню.

— Не-а, — говорю я, качая головой и указывая пальцем в ее сторону. — Что я тебе говорил о том, чтобы прятаться от меня?

Щеки Брук приобретают самый великолепный оттенок розового, когда она застенчиво улыбается, опуская простыню, чтобы обнажить грудь.

Черт, я не знаю, как переживу ночь, когда она вот так рядом со мной.

Я выключаю свет и бросаюсь на кровать рядом с ней, хватаю ее за талию, притягивая спиной к себе. Я крепко сжимаю одну из ее великолепных маленьких сисек, утыкаясь носом в ее шею.

Я никогда не делал этого раньше — не обнимал девушку после секса. Странно и само действие, и то, насколько мне это нравится. Мне нравится держать Брук в своих объятиях. Нравится трахать ее. Нравится быть с ней.

— Нам обязательно возвращаться завтра? — сонно бормочет она, поглаживая кончиками пальцев мое предплечье.

Я выдыхаю, целуя ее волосы. — Давай побеспокоимся о завтрашнем дне завтра, — говорю я. Потому что, честно говоря, я не готов возвращаться. Прямо сейчас все так хорошо, как есть — я хочу остаться здесь, с ней, вот так, навсегда.

— Хорошо, — шепчет она, прижимаясь ко мне теснее.

Я удовлетворенно улыбаюсь в темноте, вдыхая сладкий аромат моей девочки, держа ее теплое тело в своих объятиях. — Хорошо.