ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Брук

Я все еще не оправилась после вечера понедельника. Ужин у Джейкобсенов был такой безобразной сценой, которая продолжает всплывать и прокручиваться в моей голове. Я знала, что Тео пришлось нелегко дома, что он ушел по какой-то причине, но то, чему я стала свидетельницей за ужином, намного превзошло все мои ожидания. Никогда не видела, чтобы члены семьи так кричали друг на друга, швырялись тарелками, оскорбляли друг друга словами. Это было страшно. Это было похоже на фильм, который я жалею, что никогда не смотрела.

Тот взгляд в его глазах, когда я столкнулась с ним в коридоре, до сих пор преследует меня. Тео, всегда таким дерзким, высокомерным, уверенным, выглядел… сломленным.

Его выходка за обеденным столом определенно не была нормальной, но и его отцу не следовало говорить то, что он сказал, о маме Тео. Это было так душераздирающе жестоко. Он сказал это только для того, чтобы причинить ему боль, и, судя по выражению его глаз, это сработало.

Я до сих пор помню, как умерла его мама. Мне было семь или восемь, так что ему, должно быть, было около двенадцати в то время. Моя собственная мать рыдала, рассказывая нам с Фэллон, что произошло — что наша Луна вышла на пробежку в волчьем обличье и была застрелена парой охотников. Оборотни могут исцеляться от большинства травм, но пуля в мозг — это то, от чего мы не можем оправиться.

Это был такой нелепый несчастный случай, такая неожиданная трагедия, которая потрясла наш маленький городок. Теперь, когда я думаю об этом, примерно тогда Тео начал вести себя неадекватно — вскоре после смерти его мамы. Оглядываясь назад, все это имеет смысл. Он был убитым горем маленьким мальчиком, и его суровый отец не дал ему никакой милости, чтобы справиться со своей травмой.

Не поймите меня неправильно, я все еще считаю Тео придурком. Он бросил меня в Саммервейле после того ужасного ужина, заставил попросить Куинн подвезти обратно. Накричал на меня, когда я просто пыталась помочь. Но теперь, когда у меня было несколько дней, чтобы все обдумать, думаю, что начинаю видеть его в другом свете. Возможно, в Тео есть нечто большее, чем его грубые замечания и неразборчивость в связях. Может быть, ему поннравились, песни Green Day только потому, что он действительно одинок в глубине души.

Как там говорится — сочувствие дьяволу? Думаю, это я сейчас. Я вижу сломанные вещи, и у меня возникает врожденное желание их починить.

С той ночи прошло три дня, а я не видела Тео. Он не появлялся в ИТ-отделе, не дежурил за моим столом во второй половине дня. Я бы хотела сказать, что это означает, что я многое успела, но вместо этого была отвлечена, беспокоилась о нем. Я даже пыталась написать ему. Он не ответил.

Надеюсь, с ним все в порядке.

Грей пригласил меня на ужин в дом стаи Голденлиф, и я прихожу немного раньше, надеясь поговорить с Фэллон, но она в душе. Вместо этого я немного болтаю с бетой Грея Диком и его подругой Холли и приветствую Брока, когда он прибывает. Брок привез с собой Вену по просьбе Грея в качестве сюрприза для Фэллон. Здорово встретиться с ней — мы с Фэллон подружились с Веной, когда она была в тренировочном лагере этим летом. Через несколько недель ее выгнали из лагеря, и она вернулась домой в Ривертон; она часть стаи, которую возглавляет отец Брока, стаи, которую Брок собирается возглавить в конце лета. С Веной так весело — она маленькая латиноамериканка, вспыльчивая, с громким смехом и солнечным нравом.

Фэллон и Грей спускаются через некоторое время, и все рассаживаются по своим местам, пока Дик заканчивает разносить еду. Пахнет все потрясающе — Холли отличный повар, и она приготовила необычное блюдо из курицы для этого небольшого званого ужина, который они устраивают.

Здесь есть еда, вино, смех — все, что нужно для приятного вечера, но я оказываюсь неподготовленной, когда входная дверь дома стаи распахивается и внутрь заходит Тео.

Я замираю, забывая дышать, наблюдая, как он снимает кожаную куртку и вешает ее на диван, оправдываясь за свое опоздание.

Было бы неплохо, если бы Грей упомянул, что он будет здесь. С другой стороны, зачем ему это? Он понятия не имеет, что происходит между Тео и мной, нашей хрупкой… дружбой?

Мы друзья?

Хочу ли я быть его другом?

Тео пытается занять стул Дика на противоположном конце стола, но Грей говорит ему, что он занят, и вместо этого указывает на пустое место рядом со мной. Мои глаза поднимаются, чтобы встретиться со взглядом Тео, и эти карие глаза с опаской смотрят на меня в ответ, затем отводят взгляд, когда он тащится, чтобы занять свое место.

Что ж. Ну, это совсем не неловко…

Не знаю, что ему сказать, поэтому просто избегаю зрительного контакта, притворяясь, что он не сидит рядом со мной и не пахнет кедром, сосной и моторным маслом, таким грубым и мужественным, что это заставляет мою волчицу приободриться и заскулить.

Мы все поднимаем бокалы, пока Грей произносит короткую речь в благодарность за то, что пришли, и чокаемся, потягивая вино. Оно немного сладковатое, как раз такое, как я люблю, и я облизываю губы, ставя свой бокал обратно.

Раздается звон столового серебра, когда все приступают к еде, ведя вежливую беседу. Я чувствую себя неловко, сидя рядом с Тео, что просто опускаю голову и молчу. Часть меня хочет спросить его, как у него дела, где он был, но у меня не хватает смелости сделать это перед всеми этими людьми, и я сомневаюсь, что он бы этого хотел.

Грей опережает меня в ударе.

— Как дела, чувак?

Тео требуется мгновение, чтобы понять, что Грей обращается к нему, затем он проглатывает кусок курицы, который жевал, и прочищает горло. — Хорошо. Просто живу мечтой.

Лжец. Я делаю еще глоток вина.

— Как дела с ИТ-подразделением? Ты все еще появляешься там каждый день? — Спрашивает Грей.

— Ага, — отвечает Тео, выделяя последнюю букву «а».

Я бросаю на него взгляд, но он не отвечает мне тем же.

Грей смотрит на меня, ожидая подтверждения — и я не стану обвинять Тео во лжи, по крайней мере, не в этот раз. Это все равно что ударить его ногой, когда он лежит. Я просто улыбаюсь и киваю.

Должно быть, это его удовлетворяет, потому что Грей продолжает. — Как продвигается программа, Брук?

— Отлично, — вру я. Думаю, мы с Тео сегодня оба лжецы. — Я почти разобралась с кодом.

Грей подносит бокал к губам и делает большой глоток, прежде чем поставить его обратно. — Приятно слышать. Готова съездить в Денвер?

— Правда? — Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, в них вспыхивает интерес. В стае Денвера есть команда безопасности, и поскольку Грей недавно заключил своего рода альянс с ними, я поговорила по телефону с несколькими их ИТ-специалистами. Похоже, у них там чертовски крутая установка, и я бы хотела на это посмотреть. — Когда?

Он ухмыляется. — Вообще-то, завтра. Знаю, что это срочно, но это всего лишь ночная поездка — ты можешь рассказать им о своей новой программе и узнать от них последние новости, так что мы на одной волне.

Я с энтузиазмом киваю. — Да, я бы с удовольствием!

Грей отправляет в рот кусочек курицы, пережевывает. — Отлично, — бормочет он, проглатывая. — Я собирался отправиться туда сам, но подумал, что, вероятно, будет лучше, если с нами пойдет кто-то, кто знает, о чем они говорят.

— Конечно, — смеюсь я. — Я взволнована и не могу вспомнить, когда в последний раз покидала территорию с Шести стай.

— Я тоже, — добавляет Фэллон, слегка надувшись. — Я ревную, жаль, что не могу пойти с вами, ребята.

Грей поворачивается к моей сестре, накрывая ее руку своей и переплетая их пальцы. — В следующий раз, детка. — Он подносит их переплетенные руки ко рту, переплетая их, чтобы запечатлеть поцелуй на ее ладони.

Фу. Он такой внимательный, такой ласковый. Они такие чертовски милые. Безнадежный романтик во мне падает в обморок.

— Я заеду за тобой в семь? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

Я киваю, снова поднимая свой бокал. — Звучит заманчиво, — говорю я, прежде чем опрокинуть бокал, наслаждаясь сладким вином.

После этого я немного расслабляюсь и после второго бокала вина почти забываю о неприятном напряжении между мной и Тео. Только когда вечер заканчивается и мы все готовимся к выходу, я вспоминаю об этом, потому что мы с Тео уходим последними и стараемся выйти за дверь одновременно. Мы исполняем небольшой неловкий танец, прежде чем он просто жестом показывает мне идти первой, и я выхожу на улицу, в последний раз попрощавшись с Фэллон и Греем.

Тео выходит рядом со мной, засовывая руки в карманы джинсов, когда дверь за ним закрывается.

Мы только вдвоем на крыльце, и напряжение такое сильное, что его можно разрезать ножом.

Я чувствую, что мне нужно что-то сказать, что угодно, чтобы прояснить ситуацию.

— Где твой мотоцикл? — Осторожно спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

Я не вижу его на подъездной дорожке. Разве это не было его оправданием опоздания?

К моему удивлению, он действительно отвечает, впервые за весь вечер обращаясь ко мне. — Заглох. Мне пришлось подойти пешком.

— О. — Я прикусываю губу, поднимая на него взгляд. — Тогда давай вернемся вместе?

Он пожимает плечами. — Думаю, да.

Мы оба начинаем спускаться по дорожке, бок о бок. Несмотря на то, что я высокая, его шаги такие длинные, что мне приходится делать по два шага на каждый его.

— Ты не приходил в ИТ-отдел.

Тео выдыхает. — Я был занят.

Мы доходим до конца подъездной дорожки, поворачиваем и направляемся вниз по улице. Уличные фонари мягким светом освещают тротуар, пока мы молча идем к окраине города, чтобы найти дорогу к комплексу.

Не похоже на Тео быть таким тихим. Обычно это он болтает мне на ухо, но сегодня он сдержанный, задумчивый.

Думаю, мне придется взять инициативу на себя. Я осторожна в разговоре, не уверена, что сказать, учитывая, как все закончилось между нами, каким хрупким он казался в коридоре Саммервейлской стаи, когда мы разговаривали в последний раз.

— Послушай, насчет той ночи…

— Я не хочу говорить об этом, — огрызается Тео. Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. Я тоже останавливаюсь, глядя в эти пронзительные карие глаза, когда он вздыхает, проводя рукой по волосам.

— Можем ли мы просто договориться никогда больше не говорить об этом и вернуться к нормальной жизни? — спрашивает он хриплым голосом.

Это полная отговорка, но кто я такая, чтобы говорить ему противостоять своим чувствам или встать и взять на себя ответственность за свои действия? На данный момент я просто хочу, чтобы эта неловкость между нами исчезла.

Я прикусываю губу, кивая. — Да. Хорошо.

Мы снова начинаем идти.

— Тем не менее, ты бросил меня там, — тихо говорю я. Это единственное, что я не могу отпустить.

Он бросает на меня быстрый взгляд. — Я знаю. Извини за это. Я просто… — он вздыхает, проводя рукой по лицу. — Возвращение туда сводит меня с ума.

Очевидно, ему все еще больно, так что я пока оставлю это без внимания.

Мы подходим к бару на краю территории, с улицы слышен слабый гул музыки внутри.

— Хочешь зайти выпить? — Спрашивает Тео, кивая головой в сторону бара.

Я качаю головой. — Рано утром я направляюсь в Денвер, помнишь?

Он кивает, с тоской поглядывая на бар. — Верно. Ну, я думаю, я собираюсь… — он показывает большим пальцем через плечо.

— О, да, — щебечу я. — Ты иди.

Тео криво улыбается мне, делая пару шагов назад.

— Ты сможешь пройти остаток пути сам, малыш?

Я хихикаю, закатывая глаза. — Да, думаю, я справлюсь. — Я неловко машу рукой. — Увидимся.

Тео бормочет «до скорого», разворачивается на каблуках и направляется ко входу в бар. Я некоторое время смотрю ему вслед, прежде чем продолжить путь по тропинке, ведущей обратно к комплексу.

Не могу сказать, что я удивлена. Несмотря на уязвимость, которую он продемонстрировал прошлой ночью, он все тот же старый Тео. Наверное, ему нужно выпить виски и женщину на ночь.

Я тащусь по тропинке одна, ругая себя за то, что была такой занудой. Я слишком легко позволила ему сорваться с крючка за то, что он оставил меня в Саммервейле — я должна была заставить его заслужить мое прощение. С какой целью, я не знаю. Как я уже сказала, я даже не уверена, друзья ли мы.

Хотя было бы неплохо, если бы он проводил меня домой.